Жилинская, Ядвига

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Ядвига Жилинская
польск. Jadwiga Żylińska
Дата рождения:

17 августа 1910(1910-08-17)

Место рождения:

Вроцлав

Дата смерти:

25 апреля 2009(2009-04-25) (98 лет)

Место смерти:

Варшава, Польша

Гражданство:

Польша Польша

Род деятельности:

прозаик, эссеист

Годы творчества:

1931—2009

Направление:

историческая

Жанр:

роман, повесть, рассказ, эссе

Язык произведений:

польский

Ядвига Жилинская (польск. Jadwiga Żylińska; 17 августа 1910 в Бреслау, Германская империя (ныне Вроцлав, Польша) — 25 апреля 2009, Варшава) — польская писательница, прозаик, эссеист, автор исторических романов, радиопостановок и пьес.





Биография

В 1935 году окончила факультет английской филологии Вроцлавского университета.

С 1946 г. постоянно проживала в Варшаве. Давала уроки английского языка. С 1951 г. работала на польском радио.

С 1948 по 1983 г. — член Союза польских литераторов. С 1964 г. — Польского ПЕН-клуба (в 1972—1976 г. входила в состав его руководства). Член Товарищества польских писателей.

Творчество

Литературный дебют Я. Житинской состоялся в 1931 году на страницах периодической печати. Сотрудничала с варшавскими журналами и газетами «Tydzień», «Moda i Życie Praktyczne», «Przekrój», «Odra» и с самого основания журналом «Tygodnik Powszechny» (Краков).

Автор исторических романов, посвященных преимущественно польскому Средневековью. Писала сказочно-исторические рассказы по мотивам скандинавских саг, истории позднего неолита и бронзового века.

Самая известная еë книга — «Золотое копье». В книге «Жрицы, амазонки, колдуньи: повесть конца неолита и эпохи бронзы 6500-1150 до н. э.» автор рассказывает об обществе, в котором женщины и мужчины жили в гармонии.

Я. Жилинская — также автор многих книг для детей и молодежи, таких как «Судебная тайна» или «Рассказы о Геракле».

В связи со своим двадцатилетием «Tygodnik Powszechny» так писал о своем авторе:
«Еë владения очень обширны — как в пространстве, так и во времени: от Скандинавии до Крита, от Ирландии до греческих полисов в сердце Азии, от неолитического поселения, найденного в Анатолии, до Польши ХХ века. Она ведет нас по эпохам и культурам, показывая разнообразие и единство европейского мира, а еë герои, особенно героини, становятся для нас кем-то близким, будь то древняя королева-жрица, или дочь вождя гуннов Аттилы, или рыцари и князья эпохи Пястов».

По рассказу и сценарию писательницы режиссёр В. Е. Хас в 1961 г. снял фильм «Расставание» (пол. Rozstanie).

Избранная библиография

    • повести
  • Złota włócznia (в 2-х томах, 1961),
  • Odzyskana korona (1958),
  • Piastówny i żony Piastów (1967),
  • Gwiazda spadająca (1980),
  • Wyspa Dziwnego Żartu (1982),
    • рассказы
  • Hervör i bracia (1969),
  • Kapłanki, amazonki i czarownice (1972),
  • Gra w tarota (1987),
  • Spotkania po drugiej stronie lustra (1989),
    • книги воспоминаний
  • Dom, którego nie ma (1967),
  • Drogi, które prowadzą dalej (1972),
    • произведения для детей и юношества
  • Tajemnica Sędziwoja (1962),
  • Opowieść o Heraklesie (1973) и др.

Напишите отзыв о статье "Жилинская, Ядвига"

Ссылки

  • [sabatnik.pl/articles.php?cat_id=14 Jadwiga Żylińska: kapłanka, amazonka, czarownica]  (польск.)

Отрывок, характеризующий Жилинская, Ядвига

Она бросилась к Соне, обняла ее и заплакала. – Немножко ранен, но произведен в офицеры; он теперь здоров, он сам пишет, – говорила она сквозь слезы.
– Вот видно, что все вы, женщины, – плаксы, – сказал Петя, решительными большими шагами прохаживаясь по комнате. – Я так очень рад и, право, очень рад, что брат так отличился. Все вы нюни! ничего не понимаете. – Наташа улыбнулась сквозь слезы.
– Ты не читала письма? – спрашивала Соня.
– Не читала, но она сказала, что всё прошло, и что он уже офицер…
– Слава Богу, – сказала Соня, крестясь. – Но, может быть, она обманула тебя. Пойдем к maman.
Петя молча ходил по комнате.
– Кабы я был на месте Николушки, я бы еще больше этих французов убил, – сказал он, – такие они мерзкие! Я бы их побил столько, что кучу из них сделали бы, – продолжал Петя.
– Молчи, Петя, какой ты дурак!…
– Не я дурак, а дуры те, кто от пустяков плачут, – сказал Петя.
– Ты его помнишь? – после минутного молчания вдруг спросила Наташа. Соня улыбнулась: «Помню ли Nicolas?»
– Нет, Соня, ты помнишь ли его так, чтоб хорошо помнить, чтобы всё помнить, – с старательным жестом сказала Наташа, видимо, желая придать своим словам самое серьезное значение. – И я помню Николеньку, я помню, – сказала она. – А Бориса не помню. Совсем не помню…
– Как? Не помнишь Бориса? – спросила Соня с удивлением.
– Не то, что не помню, – я знаю, какой он, но не так помню, как Николеньку. Его, я закрою глаза и помню, а Бориса нет (она закрыла глаза), так, нет – ничего!
– Ах, Наташа, – сказала Соня, восторженно и серьезно глядя на свою подругу, как будто она считала ее недостойной слышать то, что она намерена была сказать, и как будто она говорила это кому то другому, с кем нельзя шутить. – Я полюбила раз твоего брата, и, что бы ни случилось с ним, со мной, я никогда не перестану любить его во всю жизнь.
Наташа удивленно, любопытными глазами смотрела на Соню и молчала. Она чувствовала, что то, что говорила Соня, была правда, что была такая любовь, про которую говорила Соня; но Наташа ничего подобного еще не испытывала. Она верила, что это могло быть, но не понимала.
– Ты напишешь ему? – спросила она.
Соня задумалась. Вопрос о том, как писать к Nicolas и нужно ли писать и как писать, был вопрос, мучивший ее. Теперь, когда он был уже офицер и раненый герой, хорошо ли было с ее стороны напомнить ему о себе и как будто о том обязательстве, которое он взял на себя в отношении ее.
– Не знаю; я думаю, коли он пишет, – и я напишу, – краснея, сказала она.
– И тебе не стыдно будет писать ему?
Соня улыбнулась.
– Нет.
– А мне стыдно будет писать Борису, я не буду писать.
– Да отчего же стыдно?Да так, я не знаю. Неловко, стыдно.
– А я знаю, отчего ей стыдно будет, – сказал Петя, обиженный первым замечанием Наташи, – оттого, что она была влюблена в этого толстого с очками (так называл Петя своего тезку, нового графа Безухого); теперь влюблена в певца этого (Петя говорил об итальянце, Наташином учителе пенья): вот ей и стыдно.
– Петя, ты глуп, – сказала Наташа.
– Не глупее тебя, матушка, – сказал девятилетний Петя, точно как будто он был старый бригадир.
Графиня была приготовлена намеками Анны Михайловны во время обеда. Уйдя к себе, она, сидя на кресле, не спускала глаз с миниатюрного портрета сына, вделанного в табакерке, и слезы навертывались ей на глаза. Анна Михайловна с письмом на цыпочках подошла к комнате графини и остановилась.