Жуков, Леонид Борисович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Леонид Жуков
Леонид
Имя при рождении:

Леонид

Дата рождения:

16 июня 1955(1955-06-16) (69 лет)

Место рождения:

Москва

Гражданство:

Россия

Род деятельности:

литературный профиль: поэт, эссеист, критик

[www.rpri.ru i.ru]

Леонид Борисович Жуков (16 июня 1955, Москва) — поэт, критик, психолог, общественный деятель. Член Союза писателей Москвы. Один из создателей и первый директор клуба «Поэзия» (1980-е гг.), один из основателей Союза Гуманитариев СССР и Всесоюзного гуманитарного фонда им. А. С. Пушкина (19891990).

Окончил биологический факультет и факультет журналистики МГУ. Работал ответственным секретарём газеты «Советский цирк». Участвовал в деятельности неофициальных литературных объединений. Как общественный деятель ярко проявил себя во второй половине 1980-х и начале 1990-х годов. Сумел добиться разрешения на открытие клуба «Поэзия», объединившего большую группу неофициальных московских поэтов, среди которых были Нина Искренко, Александр Ерёменко, Евгений Бунимович, Дмитрий Александрович Пригов, Лев Рубинштейн, Николай Байтов, Тимур Кибиров, Игорь Иртеньев и многие другие. Стал первым директором клуба. В 1987 г. организовал литературное объединение «Сретенский бульвар», а в 1988 г. хозрасчетный Творческий центр, непосредственно приступив к реализации идеи создания общественной организации, опирающейся на коммерческую структуру и, таким образом, независимой от государства. (Воплощение этой идеи можно наблюдать в наши дни на примере проекта «ОГИ».)





Общественная значимость

Благодаря организационной и коммерческой деятельности Л. Б. Жукова стало возможным существование Всесоюзного гуманитарного фонда и газеты «Гуманитарный фонд», активная работа которых благотворно сказалась на обновлении литературной, художественной и музыкальной жизни в Москве и во всем СССР, на легитимизации и выходе к читателям и зрителям неофициальной культуры, на приобщении к современным литературе и искусству жителей многих городов России и стран СНГ.

В дальнейшем, в 1989-90 гг. Л. Б. Жуков — один из основателей и автор идеи создания Союза Гуманитариев СССР и Всесоюзного гуманитарного фонда им. А. С. Пушкина. Потом работал генеральным директором фонда (1990—1994), президентом писательского АО «Дом Ростовых»(1992—1993).

В настоящее время является председателем правления «Института по связям с общественностью», продвигает бизнес в сфере генеалогических услуг (поиск предков в архивах и составление фамильного древа), работает в области Public Relations и управленческого консультирования, эпизодически преподает PR на факультете журналистики МГУ, является аспирантом Института философии РАН, возглавляет ­программу «Российские династии».

Творчество

Книги: Фрагменты

[Стихи] / Леонид Жуков

39,[1] с. 20 см М. Прометей 1990

Сказки без подсказки. Сборник. — М.: Изд."Детская литература", 1981 / «Про крючок», с.47; «Отчего опадают листья», с.48.

Литературное направление

Близок к левому крылу авторов клуба «Поэзия».

Напишите отзыв о статье "Жуков, Леонид Борисович"

Ссылки

  • [rpri.ru/ZhukovTxt/zksait.htm Страница на сайте Института по связям с общественностью]
  • [www.naumychromm.narod.ru/Pages/personal/Zhukov.htm Страница на сайте "Подводная лодка]
  • [leonid2004.livejournal.com/profile Персональная страница в ЖЖ]
  • [www.naumychromm.narod.ru/Pages/Gf/Legenda/Zhu_o_GF.htm Фрагменты из воспоминаний]

Источники

  • Урицкий А. Краткая история «Гуманитарного фонда» // Новое литературное обозрение. — 1999. — № 35.
  • [liter.net/=/Uritskiy/gumfond.html Андрей Урицкий. Краткая история «Гуманитарного фонда» (с примечаниями и дополнениями).]
  • [www.liter.net/Krugosvet/article/poezia_club.htm Игорь Сид. Клуб «Поэзия». Статья для энциклопедии «Кругосвет»]
  • [www.poet.forum.ru/archiv/izustav.htm Из уставных документов клуба «Поэзия»]
  • [www.rvb.ru/np/publication/others.htm Из антологии «Неофициальная поэзия»]
  • [www.bard.ru/article/14/02.htm Андрей Анпилов. По первому кругу.]

Отрывок, характеризующий Жуков, Леонид Борисович

– Ну держись, барин, – проговорил он. – Еще быстрее рядом полетели тройки, и быстро переменялись ноги скачущих лошадей. Николай стал забирать вперед. Захар, не переменяя положения вытянутых рук, приподнял одну руку с вожжами.
– Врешь, барин, – прокричал он Николаю. Николай в скок пустил всех лошадей и перегнал Захара. Лошади засыпали мелким, сухим снегом лица седоков, рядом с ними звучали частые переборы и путались быстро движущиеся ноги, и тени перегоняемой тройки. Свист полозьев по снегу и женские взвизги слышались с разных сторон.
Опять остановив лошадей, Николай оглянулся кругом себя. Кругом была всё та же пропитанная насквозь лунным светом волшебная равнина с рассыпанными по ней звездами.
«Захар кричит, чтобы я взял налево; а зачем налево? думал Николай. Разве мы к Мелюковым едем, разве это Мелюковка? Мы Бог знает где едем, и Бог знает, что с нами делается – и очень странно и хорошо то, что с нами делается». Он оглянулся в сани.
– Посмотри, у него и усы и ресницы, всё белое, – сказал один из сидевших странных, хорошеньких и чужих людей с тонкими усами и бровями.
«Этот, кажется, была Наташа, подумал Николай, а эта m me Schoss; а может быть и нет, а это черкес с усами не знаю кто, но я люблю ее».
– Не холодно ли вам? – спросил он. Они не отвечали и засмеялись. Диммлер из задних саней что то кричал, вероятно смешное, но нельзя было расслышать, что он кричал.
– Да, да, – смеясь отвечали голоса.
– Однако вот какой то волшебный лес с переливающимися черными тенями и блестками алмазов и с какой то анфиладой мраморных ступеней, и какие то серебряные крыши волшебных зданий, и пронзительный визг каких то зверей. «А ежели и в самом деле это Мелюковка, то еще страннее то, что мы ехали Бог знает где, и приехали в Мелюковку», думал Николай.
Действительно это была Мелюковка, и на подъезд выбежали девки и лакеи со свечами и радостными лицами.
– Кто такой? – спрашивали с подъезда.
– Графские наряженные, по лошадям вижу, – отвечали голоса.


Пелагея Даниловна Мелюкова, широкая, энергическая женщина, в очках и распашном капоте, сидела в гостиной, окруженная дочерьми, которым она старалась не дать скучать. Они тихо лили воск и смотрели на тени выходивших фигур, когда зашумели в передней шаги и голоса приезжих.
Гусары, барыни, ведьмы, паясы, медведи, прокашливаясь и обтирая заиндевевшие от мороза лица в передней, вошли в залу, где поспешно зажигали свечи. Паяц – Диммлер с барыней – Николаем открыли пляску. Окруженные кричавшими детьми, ряженые, закрывая лица и меняя голоса, раскланивались перед хозяйкой и расстанавливались по комнате.
– Ах, узнать нельзя! А Наташа то! Посмотрите, на кого она похожа! Право, напоминает кого то. Эдуард то Карлыч как хорош! Я не узнала. Да как танцует! Ах, батюшки, и черкес какой то; право, как идет Сонюшке. Это еще кто? Ну, утешили! Столы то примите, Никита, Ваня. А мы так тихо сидели!
– Ха ха ха!… Гусар то, гусар то! Точно мальчик, и ноги!… Я видеть не могу… – слышались голоса.
Наташа, любимица молодых Мелюковых, с ними вместе исчезла в задние комнаты, куда была потребована пробка и разные халаты и мужские платья, которые в растворенную дверь принимали от лакея оголенные девичьи руки. Через десять минут вся молодежь семейства Мелюковых присоединилась к ряженым.
Пелагея Даниловна, распорядившись очисткой места для гостей и угощениями для господ и дворовых, не снимая очков, с сдерживаемой улыбкой, ходила между ряжеными, близко глядя им в лица и никого не узнавая. Она не узнавала не только Ростовых и Диммлера, но и никак не могла узнать ни своих дочерей, ни тех мужниных халатов и мундиров, которые были на них.
– А это чья такая? – говорила она, обращаясь к своей гувернантке и глядя в лицо своей дочери, представлявшей казанского татарина. – Кажется, из Ростовых кто то. Ну и вы, господин гусар, в каком полку служите? – спрашивала она Наташу. – Турке то, турке пастилы подай, – говорила она обносившему буфетчику: – это их законом не запрещено.
Иногда, глядя на странные, но смешные па, которые выделывали танцующие, решившие раз навсегда, что они наряженные, что никто их не узнает и потому не конфузившиеся, – Пелагея Даниловна закрывалась платком, и всё тучное тело ее тряслось от неудержимого доброго, старушечьего смеха. – Сашинет то моя, Сашинет то! – говорила она.
После русских плясок и хороводов Пелагея Даниловна соединила всех дворовых и господ вместе, в один большой круг; принесли кольцо, веревочку и рублик, и устроились общие игры.