Забайкальский рабочий

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
«Забайкальский рабочий»
Тип

Ежедневная газета


Основана

7(20) декабря 1905

Язык

русский


Сайт: [zabrab.zabkrai.ru/ www.zabrab.zabkrai.ru]
К:Печатные издания, возникшие в 1905 году

Забайкальский рабочий — ежедневная региональная общественно-политическая газета. Первый номер вышел 7(20) декабря 1905 года в Чите. Редактор газеты социал-демократ — Виктор Курнатовский. Членами редакции были Иван Бабушкин, Николай Баранский, Михаил Ветошкин, Антон Костюшко-Валюжанич. В 1905—1906 годы вышло восемь номеров газеты (8—10 тысяч экземпляров), пять из них легально. Последние три номера редактировал большевик Николай Баранский. Издание газеты было возобновлено 17 марта 1917 года. Редактором стал меньшевик Зельман Рубинштейн. С февраля по август 1918 года редактор — большевик Иван Резников. После падения Советской власти в августе 1918 года газета закрыта. Вновь издание возобновлено 11 июня 1924 года. Первый редактор Исаак Дольников. С сентября 1937 года газета являлась органом обкома партии большевиков, затем КПСС, областного Совета депутатов трудящихся, а позже народных депутатов. В 1938 году жертвами репрессий стал редактор Константин Рубцов и другие сотрудники газеты. 11 февраля 1956 года в честь 50-летия газета награждена орденом Трудового Красного Знамени. На 1971 год тираж газеты — 130 тысяч экземпляров. С 1991 года является общественно-политической газетой. В 1994 году образовано государственное унитарное предприятие Редакция газеты «Забайкальский рабочий». Газета выходит пять раз в неделю. Распространяется во всех районах края.



Источники

  • [ez.chita.ru/encycl/concepts/?id=2097 Энциклопедия Забайкалья]
  • Коптелов Л. Е. Газета и время. Родословная забайкальской периодики. — Иркутск, 1978.

Напишите отзыв о статье "Забайкальский рабочий"

Отрывок, характеризующий Забайкальский рабочий

На третий день после донесения Кутузова в Петербург приехал помещик из Москвы, и по всему городу распространилось известие о сдаче Москвы французам. Это было ужасно! Каково было положение государя! Кутузов был изменник, и князь Василий во время visites de condoleance [визитов соболезнования] по случаю смерти его дочери, которые ему делали, говорил о прежде восхваляемом им Кутузове (ему простительно было в печали забыть то, что он говорил прежде), он говорил, что нельзя было ожидать ничего другого от слепого и развратного старика.
– Я удивляюсь только, как можно было поручить такому человеку судьбу России.
Пока известие это было еще неофициально, в нем можно было еще сомневаться, но на другой день пришло от графа Растопчина следующее донесение:
«Адъютант князя Кутузова привез мне письмо, в коем он требует от меня полицейских офицеров для сопровождения армии на Рязанскую дорогу. Он говорит, что с сожалением оставляет Москву. Государь! поступок Кутузова решает жребий столицы и Вашей империи. Россия содрогнется, узнав об уступлении города, где сосредоточивается величие России, где прах Ваших предков. Я последую за армией. Я все вывез, мне остается плакать об участи моего отечества».
Получив это донесение, государь послал с князем Волконским следующий рескрипт Кутузову:
«Князь Михаил Иларионович! С 29 августа не имею я никаких донесений от вас. Между тем от 1 го сентября получил я через Ярославль, от московского главнокомандующего, печальное известие, что вы решились с армиею оставить Москву. Вы сами можете вообразить действие, какое произвело на меня это известие, а молчание ваше усугубляет мое удивление. Я отправляю с сим генерал адъютанта князя Волконского, дабы узнать от вас о положении армии и о побудивших вас причинах к столь печальной решимости».


Девять дней после оставления Москвы в Петербург приехал посланный от Кутузова с официальным известием об оставлении Москвы. Посланный этот был француз Мишо, не знавший по русски, но quoique etranger, Busse de c?ur et d'ame, [впрочем, хотя иностранец, но русский в глубине души,] как он сам говорил про себя.
Государь тотчас же принял посланного в своем кабинете, во дворце Каменного острова. Мишо, который никогда не видал Москвы до кампании и который не знал по русски, чувствовал себя все таки растроганным, когда он явился перед notre tres gracieux souverain [нашим всемилостивейшим повелителем] (как он писал) с известием о пожаре Москвы, dont les flammes eclairaient sa route [пламя которой освещало его путь].