Завадовский, Юрий Николаевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Юрий Николаевич Завадовский
Дата рождения:

1909(1909)

Дата смерти:

3 января 1979(1979-01-03)

Место смерти:

Москва

Страна:

СССР

Научная сфера:

арабистика

Место работы:

Институт востоковедения АН СССР

Учёная степень:

доктор филологических наук

Ю́рий Никола́евич Завадо́вский (19091979) — учёный-языковед, арабист, дипломат; доктор филологических наук, старший научный сотрудник Института востоковедения АН СССР..





Биография

В 1931 году окончил Национальную школу живых восточных языков в Париже (Франция).

В 1933—1943 — сотрудник МИД Франции.

1949—1951 — преподаватель Карлова университета в Праге. В 1951 году вернулся в СССР.

1951—1960 — научный сотрудник Института востоковедения Академии наук Узбекской ССР.

1961—1979 — научный сотрудник Института востоковедения Академии наук СССР.

Труды в области африканистики (берберологии), арабистики.

Основные публикации

1954

1963

  • Бируни А.-Р. Индия (Книга, содержащая разъяснение принадлежащих индийцам учений, приемлемых разумом или отвергаемых) / Перевод А. Б. Халидова (Введение и гл. 1-46) и Ю. Н. Завадовского (гл. 47-80); Предисл., коммент., библиогр. и указат. А. Б. Халидова и В. Г. Эрмана / Абу Рейхан Бируни (973-1048) - Ташкент: ФАН, 1963
  • Завадовский Ю. Н. Арабские диалекты Магриба. — М.: Издательство восточной литературы, 1963. — 132 с. — (Языки зарубежного Востока и Африки).

1965

  • Зинджский субстрат в Северной Африке // Семитские языки. Вып. 2. Ч. I. M., 1965.
  • Материалы к дискуссии «Проблемы изучения языковой ситуации в странах Азии и Африки». – М.: ГРВЛ, 1965. – 40 с. (один из авторов)

1967

1969

  • Внесистемная семиотика жеста и звука в арабских диалектах Магриба // Труды по знаковым системам. Тарту, 1969, т. IV.

1970

  • Марокканская литература на арабском языке // Фольклор и литература народов Африки. М., 1970.
  • Литература Туниса до второй мировой войны // Фольклор и литература народов Африки. М., 1970
  • Опыт анализа сложной языковой ситуации в Магрибе как некоей структуры // Проблемы изучения языковой ситуации и языковой вопрос в странах Азии и Северной Африки / Отв. ред. Л.Б. Никольский. – М.: ГРВЛ, 1970.

1973

  • [www.vostlit.info/Texts/rus16/Beruni1/text.phtml?id=1970 Десять вопросов Беруни относительно «Книги о небе» Аристотеля и ответы Ибн Сины] / Пер. Ю. Н. Завадовского (на сайте Восточная литература). (Текст воспроизведен по изданию: Беруни и Ибн Сина. Ташкент. Фан. 1973).

1974

  • Таос-Амруш Маргерит. Волшебное зерно. Сказки, легенды и песни берберов Кабилии. АН СССР. Институт Востоковедения. Ответ. ред. Ю.Н.Завадовский. М.: Наука, 1974

1977

  • Фонологическая система мероитского языка // Мероэ. (Выпуск 1). 1977.
  • Анализ «Тураевской стелы» Эрмитажа // Мероэ. (Выпуск 1). 1977.
  • Андре Эйлер (1924-1971) // Мероэ. (Выпуск 1). 1977.
  • Рец. на: Коростовцев М. А. Религия древнего Египта. М., 1976 (Книга переиздана: СПб, 2000). (соавтор - Савельева Т.Н.) // ВДИ № 4, 1977. С. 196–205.

1978

  • [rec.gerodot.ru/livia/08_zavadovsky.htm О дешифровке западноливийских надписей из Марокко] // ВДИ. № 4, 1978. (в Реконструкции Нового Геродота).

1979

1980

1981

1982

  • Абу Али Ибн Сина. Канон врачебной науки, т. 2, перевод с арабского Ю.Н. Завадовского и С. Мирзаева, Ташкент, ФАН, 1982, 832 с.

1986

1995

  • Абу Рейхан Бируни. Индия. Под ред. А.Б. Халидова, Ю.Н. Завадовского, В.Г. Эрмана. Репринтное воспроизведение текста издания 1963 г. - М., 1995.

Напишите отзыв о статье "Завадовский, Юрий Николаевич"

Литература

  • Кацнельсон И. С. [annales.info/sbo/person/zavadov.htm Юрий Николаевич Завадовский (1909—1979)] // Мероэ. Выпуск 2. 1981.
  • Статья из Российского энциклопедического словаря

Ссылки

  • [annales.info/sbo/bibliogr/zavad_b.htm Завадовский Юрий Николаевич (1909—1979)]

Отрывок, характеризующий Завадовский, Юрий Николаевич

– Да ты из каких будешь? – вдруг обратился к Пьеру один из солдат, очевидно, под этим вопросом подразумевая то, что и думал Пьер, именно: ежели ты есть хочешь, мы дадим, только скажи, честный ли ты человек?
– Я? я?.. – сказал Пьер, чувствуя необходимость умалить как возможно свое общественное положение, чтобы быть ближе и понятнее для солдат. – Я по настоящему ополченный офицер, только моей дружины тут нет; я приезжал на сраженье и потерял своих.
– Вишь ты! – сказал один из солдат.
Другой солдат покачал головой.
– Что ж, поешь, коли хочешь, кавардачку! – сказал первый и подал Пьеру, облизав ее, деревянную ложку.
Пьер подсел к огню и стал есть кавардачок, то кушанье, которое было в котелке и которое ему казалось самым вкусным из всех кушаний, которые он когда либо ел. В то время как он жадно, нагнувшись над котелком, забирая большие ложки, пережевывал одну за другой и лицо его было видно в свете огня, солдаты молча смотрели на него.
– Тебе куды надо то? Ты скажи! – спросил опять один из них.
– Мне в Можайск.
– Ты, стало, барин?
– Да.
– А как звать?
– Петр Кириллович.
– Ну, Петр Кириллович, пойдем, мы тебя отведем. В совершенной темноте солдаты вместе с Пьером пошли к Можайску.
Уже петухи пели, когда они дошли до Можайска и стали подниматься на крутую городскую гору. Пьер шел вместе с солдатами, совершенно забыв, что его постоялый двор был внизу под горою и что он уже прошел его. Он бы не вспомнил этого (в таком он находился состоянии потерянности), ежели бы с ним не столкнулся на половине горы его берейтор, ходивший его отыскивать по городу и возвращавшийся назад к своему постоялому двору. Берейтор узнал Пьера по его шляпе, белевшей в темноте.
– Ваше сиятельство, – проговорил он, – а уж мы отчаялись. Что ж вы пешком? Куда же вы, пожалуйте!
– Ах да, – сказал Пьер.
Солдаты приостановились.
– Ну что, нашел своих? – сказал один из них.
– Ну, прощавай! Петр Кириллович, кажись? Прощавай, Петр Кириллович! – сказали другие голоса.
– Прощайте, – сказал Пьер и направился с своим берейтором к постоялому двору.
«Надо дать им!» – подумал Пьер, взявшись за карман. – «Нет, не надо», – сказал ему какой то голос.
В горницах постоялого двора не было места: все были заняты. Пьер прошел на двор и, укрывшись с головой, лег в свою коляску.


Едва Пьер прилег головой на подушку, как он почувствовал, что засыпает; но вдруг с ясностью почти действительности послышались бум, бум, бум выстрелов, послышались стоны, крики, шлепанье снарядов, запахло кровью и порохом, и чувство ужаса, страха смерти охватило его. Он испуганно открыл глаза и поднял голову из под шинели. Все было тихо на дворе. Только в воротах, разговаривая с дворником и шлепая по грязи, шел какой то денщик. Над головой Пьера, под темной изнанкой тесового навеса, встрепенулись голубки от движения, которое он сделал, приподнимаясь. По всему двору был разлит мирный, радостный для Пьера в эту минуту, крепкий запах постоялого двора, запах сена, навоза и дегтя. Между двумя черными навесами виднелось чистое звездное небо.
«Слава богу, что этого нет больше, – подумал Пьер, опять закрываясь с головой. – О, как ужасен страх и как позорно я отдался ему! А они… они все время, до конца были тверды, спокойны… – подумал он. Они в понятии Пьера были солдаты – те, которые были на батарее, и те, которые кормили его, и те, которые молились на икону. Они – эти странные, неведомые ему доселе они, ясно и резко отделялись в его мысли от всех других людей.
«Солдатом быть, просто солдатом! – думал Пьер, засыпая. – Войти в эту общую жизнь всем существом, проникнуться тем, что делает их такими. Но как скинуть с себя все это лишнее, дьявольское, все бремя этого внешнего человека? Одно время я мог быть этим. Я мог бежать от отца, как я хотел. Я мог еще после дуэли с Долоховым быть послан солдатом». И в воображении Пьера мелькнул обед в клубе, на котором он вызвал Долохова, и благодетель в Торжке. И вот Пьеру представляется торжественная столовая ложа. Ложа эта происходит в Английском клубе. И кто то знакомый, близкий, дорогой, сидит в конце стола. Да это он! Это благодетель. «Да ведь он умер? – подумал Пьер. – Да, умер; но я не знал, что он жив. И как мне жаль, что он умер, и как я рад, что он жив опять!» С одной стороны стола сидели Анатоль, Долохов, Несвицкий, Денисов и другие такие же (категория этих людей так же ясно была во сне определена в душе Пьера, как и категория тех людей, которых он называл они), и эти люди, Анатоль, Долохов громко кричали, пели; но из за их крика слышен был голос благодетеля, неумолкаемо говоривший, и звук его слов был так же значителен и непрерывен, как гул поля сраженья, но он был приятен и утешителен. Пьер не понимал того, что говорил благодетель, но он знал (категория мыслей так же ясна была во сне), что благодетель говорил о добре, о возможности быть тем, чем были они. И они со всех сторон, с своими простыми, добрыми, твердыми лицами, окружали благодетеля. Но они хотя и были добры, они не смотрели на Пьера, не знали его. Пьер захотел обратить на себя их внимание и сказать. Он привстал, но в то же мгновенье ноги его похолодели и обнажились.
Ему стало стыдно, и он рукой закрыл свои ноги, с которых действительно свалилась шинель. На мгновение Пьер, поправляя шинель, открыл глаза и увидал те же навесы, столбы, двор, но все это было теперь синевато, светло и подернуто блестками росы или мороза.
«Рассветает, – подумал Пьер. – Но это не то. Мне надо дослушать и понять слова благодетеля». Он опять укрылся шинелью, но ни столовой ложи, ни благодетеля уже не было. Были только мысли, ясно выражаемые словами, мысли, которые кто то говорил или сам передумывал Пьер.
Пьер, вспоминая потом эти мысли, несмотря на то, что они были вызваны впечатлениями этого дня, был убежден, что кто то вне его говорил их ему. Никогда, как ему казалось, он наяву не был в состоянии так думать и выражать свои мысли.