Зайков, Лев Николаевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Лев Николаевич Зайков<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Член Политбюро ЦК КПСС
6 марта 1986 года — 13 июля 1990 года
Секретарь ЦК КПСС
1 июля 1985 года — 13 июля 1990 года
Первый секретарь Московского горкома КПСС
11 ноября 1987 года — 21 ноября 1989 года
Предшественник: Борис Николаевич Ельцин
Преемник: Юрий Анатольевич Прокофьев
Первый секретарь Ленинградского обкома КПСС
21 июня 1983 года — 8 июля 1985 года
Предшественник: Григорий Васильевич Романов
Преемник: Юрий Филиппович Соловьёв
Председатель Ленинградского горисполкома
7 июня 1976 года — 21 июня 1983 года
Предшественник: Василий Иванович Казаков
Преемник: Владимир Яковлевич Ходырев
 
Рождение: 3 апреля 1923(1923-04-03)
Тула, РСФСР, СССР
Смерть: 7 января 2002(2002-01-07) (78 лет)
Санкт-Петербург, Россия
Место погребения: Серафимовское кладбище
Партия: КПСС с 1954 года
Образование: Ленинградский инженерно-экономический институт
 
Награды:

Лев Никола́евич Зайко́в (3 апреля 1923 года, Тула, — 7 января 2002 года, Санкт-Петербург) — советский государственный и партийный деятель, член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС.



Биография

Родился в семье рабочего. Трудовой путь начал в 1940 году учеником лекальщика на заводе в Ленинграде. В годы Великой Отечественной войны работал слесарем-лекальщиком на оборонных предприятиях. Трижды убегал на фронт, но каждый раз его возвращали.

Затем начальник группы, мастер, старший мастер, заместитель начальника и начальник цеха, начальник производства на заводах Москвы и Ленинграда. В 1963 окончил Ленинградский инженерно-экономический институт. С 1961 — директор завода, генеральный директор производственно-технического объединения, с 1974 — генеральный директор научно-производственного объединения «Ленинец» в Ленинграде.

С 21 июня 1983 года по 8 июля 1985 года — первый секретарь Ленинградского обкома КПСС. Произвёл хорошее впечатление на Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва, совершившего первую поездку в Ленинград (15—18 мая 1985 года). Сумел в выгодном для себя свете преподнести экономическую программу области, продемонстрировал личную активность и напористость, воодушевление ленинградцев в связи с избранием молодого генсека.

С 1 июля 1985 года по 13 июля 1990 года — секретарь ЦК КПСС, одновременно в 19871989 годах, — первый секретарь Московского горкома КПСС (после отставки Бориса Ельцина). В 19861990 — член Политбюро ЦК КПСС. В 1989—90 — заместитель председателя Совета обороны СССР. В 1990 году покинул этот пост и стал пенсионером союзного значения. До января 1992 года входил в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

Член ЦК КПСС (1981—1990). Депутат Совета Союза Верховного Совета СССР 10—11 созывов (1979—89 гг.) от Ленинграда. Депутат Верховного Совета РСФСР (1975—80 гг.). Член Президиума Верховного Совета СССР (1984—86 гг. и 1988—89 гг.). Народный депутат СССР в 19891991 гг.

В конце 1997 года вернулся в г. Санкт-Петербург. В 1997—2002 гг. — советник президента Холдинговой компании «Ленинец».

Похоронен на Серафимовском кладбище в Санкт-Петербурге.

Награды и Звания

Напишите отзыв о статье "Зайков, Лев Николаевич"

Ссылки

 [www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=15243 Зайков, Лев Николаевич]. Сайт «Герои Страны».

  • [www.gov.spb.ru/gov/governor/gallery/xx_2/zaikov Официальный портал Администрации Санкт-Петербурга]
  • [www.hrono.ru/biograf/bio_z/zaikov.html Биография на сайте Hrono.Ru]
  • [www.biografija.ru/show_bio.aspx?id=44036 Биография на сайте Биография. Ру]

Отрывок, характеризующий Зайков, Лев Николаевич

– II y a quelque chose de si ravissant dans le sourire de la melancolie, [Есть что то бесконечно обворожительное в улыбке меланхолии,] – сказала она Борису слово в слово выписанное это место из книги.
– C'est un rayon de lumiere dans l'ombre, une nuance entre la douleur et le desespoir, qui montre la consolation possible. [Это луч света в тени, оттенок между печалью и отчаянием, который указывает на возможность утешения.] – На это Борис написал ей стихи:
«Aliment de poison d'une ame trop sensible,
«Toi, sans qui le bonheur me serait impossible,
«Tendre melancolie, ah, viens me consoler,
«Viens calmer les tourments de ma sombre retraite
«Et mele une douceur secrete
«A ces pleurs, que je sens couler».
[Ядовитая пища слишком чувствительной души,
Ты, без которой счастье было бы для меня невозможно,
Нежная меланхолия, о, приди, меня утешить,
Приди, утиши муки моего мрачного уединения
И присоедини тайную сладость
К этим слезам, которых я чувствую течение.]
Жюли играла Борису нa арфе самые печальные ноктюрны. Борис читал ей вслух Бедную Лизу и не раз прерывал чтение от волнения, захватывающего его дыханье. Встречаясь в большом обществе, Жюли и Борис смотрели друг на друга как на единственных людей в мире равнодушных, понимавших один другого.
Анна Михайловна, часто ездившая к Карагиным, составляя партию матери, между тем наводила верные справки о том, что отдавалось за Жюли (отдавались оба пензенские именья и нижегородские леса). Анна Михайловна, с преданностью воле провидения и умилением, смотрела на утонченную печаль, которая связывала ее сына с богатой Жюли.
– Toujours charmante et melancolique, cette chere Julieie, [Она все так же прелестна и меланхолична, эта милая Жюли.] – говорила она дочери. – Борис говорит, что он отдыхает душой в вашем доме. Он так много понес разочарований и так чувствителен, – говорила она матери.
– Ах, мой друг, как я привязалась к Жюли последнее время, – говорила она сыну, – не могу тебе описать! Да и кто может не любить ее? Это такое неземное существо! Ах, Борис, Борис! – Она замолкала на минуту. – И как мне жалко ее maman, – продолжала она, – нынче она показывала мне отчеты и письма из Пензы (у них огромное имение) и она бедная всё сама одна: ее так обманывают!
Борис чуть заметно улыбался, слушая мать. Он кротко смеялся над ее простодушной хитростью, но выслушивал и иногда выспрашивал ее внимательно о пензенских и нижегородских имениях.
Жюли уже давно ожидала предложенья от своего меланхолического обожателя и готова была принять его; но какое то тайное чувство отвращения к ней, к ее страстному желанию выйти замуж, к ее ненатуральности, и чувство ужаса перед отречением от возможности настоящей любви еще останавливало Бориса. Срок его отпуска уже кончался. Целые дни и каждый божий день он проводил у Карагиных, и каждый день, рассуждая сам с собою, Борис говорил себе, что он завтра сделает предложение. Но в присутствии Жюли, глядя на ее красное лицо и подбородок, почти всегда осыпанный пудрой, на ее влажные глаза и на выражение лица, изъявлявшего всегдашнюю готовность из меланхолии тотчас же перейти к неестественному восторгу супружеского счастия, Борис не мог произнести решительного слова: несмотря на то, что он уже давно в воображении своем считал себя обладателем пензенских и нижегородских имений и распределял употребление с них доходов. Жюли видела нерешительность Бориса и иногда ей приходила мысль, что она противна ему; но тотчас же женское самообольщение представляло ей утешение, и она говорила себе, что он застенчив только от любви. Меланхолия ее однако начинала переходить в раздражительность, и не задолго перед отъездом Бориса, она предприняла решительный план. В то самое время как кончался срок отпуска Бориса, в Москве и, само собой разумеется, в гостиной Карагиных, появился Анатоль Курагин, и Жюли, неожиданно оставив меланхолию, стала очень весела и внимательна к Курагину.
– Mon cher, – сказала Анна Михайловна сыну, – je sais de bonne source que le Prince Basile envoie son fils a Moscou pour lui faire epouser Julieie. [Мой милый, я знаю из верных источников, что князь Василий присылает своего сына в Москву, для того чтобы женить его на Жюли.] Я так люблю Жюли, что мне жалко бы было ее. Как ты думаешь, мой друг? – сказала Анна Михайловна.
Мысль остаться в дураках и даром потерять весь этот месяц тяжелой меланхолической службы при Жюли и видеть все расписанные уже и употребленные как следует в его воображении доходы с пензенских имений в руках другого – в особенности в руках глупого Анатоля, оскорбляла Бориса. Он поехал к Карагиным с твердым намерением сделать предложение. Жюли встретила его с веселым и беззаботным видом, небрежно рассказывала о том, как ей весело было на вчерашнем бале, и спрашивала, когда он едет. Несмотря на то, что Борис приехал с намерением говорить о своей любви и потому намеревался быть нежным, он раздражительно начал говорить о женском непостоянстве: о том, как женщины легко могут переходить от грусти к радости и что у них расположение духа зависит только от того, кто за ними ухаживает. Жюли оскорбилась и сказала, что это правда, что для женщины нужно разнообразие, что всё одно и то же надоест каждому.