Заключённый

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Заключённый (ЗК, «ЗеКа», «зек») — лицо, подвергнутое аресту в порядке меры пресечения, человек, лишённый свободы по приговору суда и отбывающий наказание в специальном учреждении — колонии, следственном изоляторе, тюрьме и тому подобное.

В современном законодательстве этот термин соотносится лишь с лицами, заключёнными под стражу / содержащимися под стражей (подозреваемыми и обвиняемыми). Лица, отбывающие по приговору суда уголовное наказание, являются осуждёнными.

Термин «зек» происходит от обозначения «з/к», использовавшегося в официальных советских документах в период с конца 1920-х по конец 1950-х годов. Этимологически восходит к сокращению от «заключённый каналоармеец», впервые появившемуся во время строительства Беломорско-Балтийского канала.

Термин «зек» вошёл в русскую литературу после того, как многие писатели и поэты, прошедшие через ГУЛаг, описали свои наблюдения и ощущения в романах, эссе, заметках, стихах, поэмах. Зеком называют не только того, кто в данный момент находится в заключении, но и того, кто был в заключении; особенно тех, кто понёс наказание незаслуженно. Большинство таких зеков реабилитировано после развала СССР.

K зекам относят также жертв карательной психиатрии.





Происхождение слова «зэк»

Зек / Зэк / Зэка́ (мн. ч. зэ́ки) — название узников тюрем и лагерей в СССР. Происходит от обозначения «з/к», использовавшегося в официальных документах в период с конца 1920-х по конец 1950-х годов. Этимологически восходит к сокращению от «заключённый красноармеец», впервые появившемуся во время опытов Л. Д. Троцкого по созданию Трудармий в послевоенной стране. Позже, ввиду неполиткорректности расшифровки, признанной позорящей Красную Армию было изменено на «заключённый каналоармеец» во время строительства Беломорско-Балтийского канала по инициативе А. И. Микояна[1].

Л. И. Коган обогатил советский «новояз» придуманным им словом зэк, что расшифровывается как «заключённый каналоармеец». В официальных документах использовалось сокращение з/к (множественное число — з/к з/к). В устной речи — термин «зек» применялся ко всем заключённым вообще, так же, как термин «вертухай» применялся не только к войскам, охранявшим заключённых, но к любым представителям репрессивного аппарата[2]. В марте 1932 года во время посещения Беломорстроя, кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б) А. И. Микояном, Коган сказал ему о заключённых:

«Товарищ Микоян, как их называть? (…) Вот я придумал слово — „каналоармеец“. Как вы смотрите?
 — Что ж, это правильно. Они у вас каналоармейцы, — согласился Микоян»[3].

С тех пор неологизм «зэк» получил известность:

Слушай, Волга-река!
Если рядом с зэ-ка
Днём и ночью
на стройке чекисты
Это значит — рука
рабочих крепка,
Значит, в ОГПУ — коммунисты![4]

Обмен заключёнными

Существует международная практика обмена заключёнными или их передачи другим странам (обычно странам, гражданами которых они являются).

Так, в 1976 году состоялся обмен между Чили и СССР — генерального секретаря ЦК Компартии Чили Луиса Корвалана обменяли на советского диссидента Владимира Буковского ([psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis70/mid76-1.pdf], [psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis70/mid76-2.pdf], [psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis70/pb76-2.pdf], [psi.ece.jhu.edu/~kaplan/IRUSS/BUK/GBARC/pdfs/dis70/pb76-3.pdf]).

В 1960-е годы сбитого над СССР пилота американского самолёта-разведчика Пауэрса обменяли на советского разведчика Рудольфа Абеля.

В 2000-е годы Катар передал России двух российских граждан, отбывавших пожизненное заключение за убийство Зелимхана Яндарбиева. Тогда же Ливия передала Болгарии группу болгарских медсестёр и палестинского врача, осуждённых на смертную казнь за якобы заражение ВИЧ-инфекцией нескольких сот ливийских детей.

Заключённые в массовой культуре

Заключённым посвящено множество произведений русского народного фольклора[5].

См. также

Напишите отзыв о статье "Заключённый"

Примечания

  1. [www.bibliotekar.ru/gulag/57.htm Этимология слова «ЗЭК»]
  2. [lib.ru/PROZA/SOLZHENICYN/gulag.txt Солженицын, А. Архипелаг ГУЛаг.]. Paris: YMCA-PRESS, 1973.
  3. Беломорско-Балтийский канал имени Сталина. История строительства. М., 1934, с. 138
  4. Приведены в книге И. Авербах «От преступления к труду» (предисловие А. Вышинского. ОГИЗ, 1936)
  5. [www.youtube.com/watch?v=-ObjslOZASY&feature=related «Товарищ Сталин, Вы — большой учёный»]

Литература

Отрывок, характеризующий Заключённый

– Ну, теперь декламация! – сказал Сперанский, выходя из кабинета. – Удивительный талант! – обратился он к князю Андрею. Магницкий тотчас же стал в позу и начал говорить французские шутливые стихи, сочиненные им на некоторых известных лиц Петербурга, и несколько раз был прерываем аплодисментами. Князь Андрей, по окончании стихов, подошел к Сперанскому, прощаясь с ним.
– Куда вы так рано? – сказал Сперанский.
– Я обещал на вечер…
Они помолчали. Князь Андрей смотрел близко в эти зеркальные, непропускающие к себе глаза и ему стало смешно, как он мог ждать чего нибудь от Сперанского и от всей своей деятельности, связанной с ним, и как мог он приписывать важность тому, что делал Сперанский. Этот аккуратный, невеселый смех долго не переставал звучать в ушах князя Андрея после того, как он уехал от Сперанского.
Вернувшись домой, князь Андрей стал вспоминать свою петербургскую жизнь за эти четыре месяца, как будто что то новое. Он вспоминал свои хлопоты, искательства, историю своего проекта военного устава, который был принят к сведению и о котором старались умолчать единственно потому, что другая работа, очень дурная, была уже сделана и представлена государю; вспомнил о заседаниях комитета, членом которого был Берг; вспомнил, как в этих заседаниях старательно и продолжительно обсуживалось всё касающееся формы и процесса заседаний комитета, и как старательно и кратко обходилось всё что касалось сущности дела. Он вспомнил о своей законодательной работе, о том, как он озабоченно переводил на русский язык статьи римского и французского свода, и ему стало совестно за себя. Потом он живо представил себе Богучарово, свои занятия в деревне, свою поездку в Рязань, вспомнил мужиков, Дрона старосту, и приложив к ним права лиц, которые он распределял по параграфам, ему стало удивительно, как он мог так долго заниматься такой праздной работой.


На другой день князь Андрей поехал с визитами в некоторые дома, где он еще не был, и в том числе к Ростовым, с которыми он возобновил знакомство на последнем бале. Кроме законов учтивости, по которым ему нужно было быть у Ростовых, князю Андрею хотелось видеть дома эту особенную, оживленную девушку, которая оставила ему приятное воспоминание.
Наташа одна из первых встретила его. Она была в домашнем синем платье, в котором она показалась князю Андрею еще лучше, чем в бальном. Она и всё семейство Ростовых приняли князя Андрея, как старого друга, просто и радушно. Всё семейство, которое строго судил прежде князь Андрей, теперь показалось ему составленным из прекрасных, простых и добрых людей. Гостеприимство и добродушие старого графа, особенно мило поразительное в Петербурге, было таково, что князь Андрей не мог отказаться от обеда. «Да, это добрые, славные люди, думал Болконский, разумеется, не понимающие ни на волос того сокровища, которое они имеют в Наташе; но добрые люди, которые составляют наилучший фон для того, чтобы на нем отделялась эта особенно поэтическая, переполненная жизни, прелестная девушка!»
Князь Андрей чувствовал в Наташе присутствие совершенно чуждого для него, особенного мира, преисполненного каких то неизвестных ему радостей, того чуждого мира, который еще тогда, в отрадненской аллее и на окне, в лунную ночь, так дразнил его. Теперь этот мир уже более не дразнил его, не был чуждый мир; но он сам, вступив в него, находил в нем новое для себя наслаждение.
После обеда Наташа, по просьбе князя Андрея, пошла к клавикордам и стала петь. Князь Андрей стоял у окна, разговаривая с дамами, и слушал ее. В середине фразы князь Андрей замолчал и почувствовал неожиданно, что к его горлу подступают слезы, возможность которых он не знал за собой. Он посмотрел на поющую Наташу, и в душе его произошло что то новое и счастливое. Он был счастлив и ему вместе с тем было грустно. Ему решительно не об чем было плакать, но он готов был плакать. О чем? О прежней любви? О маленькой княгине? О своих разочарованиях?… О своих надеждах на будущее?… Да и нет. Главное, о чем ему хотелось плакать, была вдруг живо сознанная им страшная противуположность между чем то бесконечно великим и неопределимым, бывшим в нем, и чем то узким и телесным, чем он был сам и даже была она. Эта противуположность томила и радовала его во время ее пения.
Только что Наташа кончила петь, она подошла к нему и спросила его, как ему нравится ее голос? Она спросила это и смутилась уже после того, как она это сказала, поняв, что этого не надо было спрашивать. Он улыбнулся, глядя на нее, и сказал, что ему нравится ее пение так же, как и всё, что она делает.
Князь Андрей поздно вечером уехал от Ростовых. Он лег спать по привычке ложиться, но увидал скоро, что он не может спать. Он то, зажжа свечку, сидел в постели, то вставал, то опять ложился, нисколько не тяготясь бессонницей: так радостно и ново ему было на душе, как будто он из душной комнаты вышел на вольный свет Божий. Ему и в голову не приходило, чтобы он был влюблен в Ростову; он не думал о ней; он только воображал ее себе, и вследствие этого вся жизнь его представлялась ему в новом свете. «Из чего я бьюсь, из чего я хлопочу в этой узкой, замкнутой рамке, когда жизнь, вся жизнь со всеми ее радостями открыта мне?» говорил он себе. И он в первый раз после долгого времени стал делать счастливые планы на будущее. Он решил сам собою, что ему надо заняться воспитанием своего сына, найдя ему воспитателя и поручив ему; потом надо выйти в отставку и ехать за границу, видеть Англию, Швейцарию, Италию. «Мне надо пользоваться своей свободой, пока так много в себе чувствую силы и молодости, говорил он сам себе. Пьер был прав, говоря, что надо верить в возможность счастия, чтобы быть счастливым, и я теперь верю в него. Оставим мертвым хоронить мертвых, а пока жив, надо жить и быть счастливым», думал он.