Закон "O добросовестных практиках взыскания долгов"

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск


Закон «О добросовестных практиках взыскания долгов» (Fair Debt Collection Practices Act — FDCPA) сводa законов США раздел 15 § 1692 был принят 20 сентября 1977 (с внесенными в дальнейшем поправками) как дополнение к закону «О защите получателей потребительского кредита» в виде разделa VIII вышеупомянутого закона, устанавливая правовую защиту от недобросовестных методов взыскания долгов.

Закон «О добросовестных практиках взыскания долгов» нацелен на устранение неблаговидных методов взыскания потребительских задолженностей, стимулирование честной коллекторской деятельности, предоставление потребителям возможностей оспаривания долга и запроса верификации для подтверждения корректности информации об имеющейся задолженности.

Закон устанавливает основные правовые рамки ведения коллекторского бизнеса, определяет права потребителей, затронутых коллекторской деятельностью, предписывает средства судебной защиты и наказание за нарушение статей закона.

Данный закон напрямую пересекается с актом «О предоставлении точной кредитной информации».





Физические и юридические лица, подпадающие под сферу влияния закона «О добросовестных практиках взыскания долгов»

Закон определяет коллектора как «лицо, которое использует письма либо другие инструментарии межрегиональной коммерции для взыскания задолженностей; или „лицо, которое на регулярной основе взыскивает или предпринимает попытки взыскать, напрямую или косвенно, существующую задолженность, либо предполагаемую существующую задолженность“». В то время как закон «О добросовестных практиках взыскания долгов» относится только к коллекторским агентствaм, а не к первоначальным кредиторам, — некоторые штаты, например Калифорния, разработали и внесли региональные законы, которые зеркально копируют уже имеющийся федеральный закон, при этом в добавлении ко всему регулируют деятельность первоначальных кредиторов.

Ко всему прочему в некоторых федеральных судах было принято решение о том, что лицо, занимающееся взысканием долгов, определяется законом скорее не как кредитор, а как коллектор, основной деятельностью которого является скупка просроченных задолженностей с целью взыскания их в дальнейшем.

Основные понятия и спектр влияния закона со временем изменились. Само определение «коллектор» содержит большое количество поправок, в большей степени в результате проведения акта «о смягчении требований регулирующих органов к кредитно-финансовым учреждениям» от 13 октября 2006 года. Также адвокаты и юрфирмы, изначально исключенные из понятия «коллектор», были включены в него в 1986 году.

Согласно определению основных понятий «потребитель» и «задолженность», сфера деятельности закона «О добросовестных практиках взыскания долгов» ограничивается потребительскими кредитными продуктами. Таким образом кредиты, полученные юридическими лицами, либо полученные физическими лицами для бизнес-нужд, не относятся к вышеупомянутому закону.

В федеральном налоговом деле «Смит против США», апелляционный суд 5-го судебного округа США постановил, что «обращение к закону „о добросовестных практиках взыскания долгов“ абсолютно не обосновано, так как закон прямым образом исключает любое государственное должностное лицо из понятия „коллектор“ (раздел 15 § 1692 части a(6)(C) сводa законов США), при условии, что взыскание или попытки взыскания долгов являются непосредственным выполнением им своих должностных обязанностей».

Как бы то ни было, в 1998 году Конгресс изменил Налоговый кодекс путём добавления статьи 6304 «Честный порядок взыскания налогов», которая в определенной мере перекликается с положениями закона «О добросовестных практиках взыскания долгов».

Запрещенная коллекторская деятельность

  1. Неподходящее время телефонного контакта: запрещены телефонные звонки до 8 утра и после 9 вечера.
  2. Отказ от прекращения контакта с должником, несмотря на его письменную просьбу об этом. Незаконными считаются любые виды коммуникации с должником (искл. судебный процесс) после получения письменного уведомления, в котором говорится, что должник хочет прекратить все общение с коллектором и перенести разрешение всех вопросов, касающихся задолженности, в рамки судебного разбирательства.
  3. Постоянные телефонные звонки и регулярное вовлечение в общение с коллектором владельца определенного телефонного номера с целью оскорбить или вывести его из себя.
  4. Контактирование с должником на его рабочем месте, после получения коллектором уведомления о том, что подобные действия неприемлемы работодателем должника.
  5. Прямое общение с должником, чьи интересы представляются адвокатом.
  6. Общение с предполагаемым должником после того, как был сделан запрос на подтверждение подлинности информации о долге: общение с должником и попытки взыскивания задолженности должны быть прекращены на срок от получения вышеупомянутого запроса, до отправления коллектором письма должнику с верификацией задолженности (срок от запроса до верификации не должен превышать 30 дней), при условии, что запрос был сделан должником в специально установленное для этого законом время.
  7. Обман и намеренное введение в заблуждение: Коллекторам запрещено предоставлять должнику неверные данные о характере и сумме задолженности, а также контактировать с должником, представляясь адвокатом либо государственным должностным лицом.
  8. Публикация данных о должнике в списке безнадежных долгов.
  9. Взыскивание неоправданных сумм: взыскивание любых сумм, идущих вразрез с положениями кредитного договора и/или действующего законодательства.
  10. Угрозы ареста или применения каких-либо других мер, которые либо не могут быть приняты по закону, либо не будут предприняты коллектором на самом деле.
  11. Использование вульгарной лексики и оскорблений в общении с должником.
  12. Вовлечение сторонних людей в обсуждение деталей задолженности физлица (искл. адвокат и супруг/га). Коллекторы могут связываться с коллегами/соседями должника только для получения информации о его местонахождении. Постоянные звонки коллекторов коллегам/соседям должника, с целью вывести его из себя или опозорить, считаются незаконными.
  13. Запрещено ставить должника в неловкое положение, выставляя напоказ его задолженность путём упоминания о ней в тексте почтовой открытки или использования определенного языка, символов на конверте, которые могут дискредитировать должника. Название коллекторского агентства может быть обозначено на конверте лишь в том случае, если оно не указывает напрямую, что данная компания занимается коллекторским бизнесом.
  14. Угроза размещения/размещение ложной кредитной информации в кредитной истории должника.

Требование к действиям коллекторов

Закон обязует коллекторов выполнять следующие правила:

  1. В случае любого контакта (будь-то письменного или устного) предупреждать должника о том, что любая информация, полученная в ходе данного общения, будет использована для взыскания задолженности.
  2. Предоставить название и адрес первоначального кредитора по запросу должника, сделанному в течение 30 дней после получения уведомления от коллектора согласно условиям § 1692g данного закона.
  3. Уведомить должника о его праве оспорить долг полностью или частично (статья 809). Коллектор обязан отправить 30-дневное уведомление согласно § 1692g данного закона в течение 5 дней после первого контакта с должником. В 2006 году в понятие «первого контакта с должником» была внесена поправка, исключающая исковое заявление в гражданский суд, как точку отсчета срока для 30-дневного уведомления, тем самым несколько усложняя ситуацию, в которой коллектором является адвокат либо юридическая фирма. Получение должником уведомления согласно § 1692g, автоматически запускает отсчет 30 дней, в течение которых должник может отправить запрос на верификацию задолженности.
  4. Предоставить верификацию задолженности. Если должник оспаривает задолженность в письменном виде, либо посылает запрос на подтверждение корректности информации о задолженности, то коллектор должен либо отправить по почте верификацию задолженности, либо полностью прекратит попытки взыскания долга. Информация о долге с пометкой «оспорено» должна быть передана в бюро кредитных историй. Верификация долга должна включать в себя как минимум информацию о первоначальном кредиторе (имя и адрес) и сумму имеющейся задолженности.
  5. Подать иск в суд соответствующей юрисдикции. Исковое заявление может быть подано только в суд по месту жительства должника, либо по месту заключения кредитного договора. В то же время, если должник меняет место жительства, переезжая в другой регион, он вполне может подать исковое заявление на коллектора в суд новой юрисдикции.

Принудительное обеспечение соблюдения закона «О добросовестных практиках взыскания долгов»

Изначально полномочия по принудительному применению закона принадлежали Федеральной Торговой Комисии. Однако в ходе расширенных реформ, проведенных согласно акту Додда-Франка, все полномочия получилo только что созданное Бюро Финансовой Защиты Потребителей.

Должники, недовольные поведением коллекторов, могут подать иск о компенсации ущерба в суд штата либо в федеральный окружной суд. Закон «О добросовестных практиках взыскания долгов» предусматривает объективную ответственность нарушителя, то есть потерпевшему не нужно доказывать конкретную сумму ущерба, чтобы получить компенсацию, предусмотренную законодательным актом. Если доказано, что коллектор действительно нарушил закон, то потерпевший получит компенсацию в размере до $1000, а также полное возмещение затрат на адвоката и судебный процесс.

С другой стороны, если суд решит, что должник злонамеренно подал иск с целью преследования или травли коллектора, суд может присудить истцу компенсировать противоположной стороне все судебные расходы.

Критика закона «О добросовестных практиках взыскания долгов»

Со стороны пострадавших, от незаконных действий коллекторов

Многие заявляют, что меры в отношении коллекторов, нарушивших закон, должны быть ужесточены, а размер компенсации должен быть увеличен с учетом инфляции с $1000 до $3905 соответственно.

Со стороны коллекторского бизнеса

Представители коллекторского бизнеса, а также некоторые суды придерживаются позиции, что закон «О добросовестных практиках взыскания долгов» способствует увеличению необоснованных исков со стороны должников, ищущих финансовую компенсацию за небольшие технические отступления от закона, что, в свою очередь, снижает возможность взыскания задолженностей. Коллекторская индустрия, а также работающие с ней страховые компании несколько раз принимали попытки пролоббировать конгресс, с целью ослабления гражданской ответственности по исключительно техническим нарушениям.[1]

Компании, занимающиеся управлением счетами дебиторской задолженности, также выразили обеспокоенность тем, что закон содержит противоречия, приводящие к гражданским искам со стороны должников в основном по причине того, что средства связи, упомянутые в исходном законе от 1977, сильно изменились к данному моменту.

Например, по закону коллектор обязан представиться в начале общения с должником, в то же самое время коллектор не может раскрыть информацию о долге третьим лицам. В результате чего может возникнуть ситуация, где коллектор, оставив голосовое сообщение должнику, в котором он представился и объяснил суть звонка, автоматически становится нарушителем закона после того, как третье лицо намеренно либо случайно прослушало голосовое сообщение на автоответчике должника.

Судебная система осведомлена о данном противоречии, однако каких-либо мер по её устранению принято пока не было.

Контролирующие органы и закон «О добросовестных практиках взыскания долгов»

Федеральная Торговая Комиссия ежегодно предоставляет отчет о регулятивной деятельности в сфере данного закона. В отчет включены данные о количестве жалоб со стороны должников на противоправные действия коллекторов. Статистика показывает, что в 2012 году было получено 125 136 жалоб, в 2011 году количество жалоб составило 144 451. Однако жалобы, полученные ФТК, являются лишь небольшим процентом от числа всех контактов коллекторских агентств с предполагаемыми должниками.

В полномочия ФТК входит публикация официального заключения, касаемого коллекторской деятельности в рамках закона «О добросовестных практиках взыскания долгов», в то время как нормотворческая власть, вследствие реформы Додда-Франка и акта «О защите прав потребителей», принадлежит Бюро Финансовой Защиты Потребителей.

ФТК сохранило полномочия исполнительного органа по регламентам, однако функции публикации консультативного заключения перешли к Бюро Финансовой Защиты Потребителей.

Добросовестное следование официальному заключению ФТК является установленной законом защитой. ФТК редко использует свои полномочия в области создания консультативного заключения, до 2000 года не было издано ни одного, с 2000 по 2009 всего лишь 4 консультативных заключения.

Напишите отзыв о статье "Закон "O добросовестных практиках взыскания долгов""

Примечания

  1. Bailey v.


К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

Отрывок, характеризующий Закон "O добросовестных практиках взыскания долгов"



1 го сентября в ночь отдан приказ Кутузова об отступлении русских войск через Москву на Рязанскую дорогу.
Первые войска двинулись в ночь. Войска, шедшие ночью, не торопились и двигались медленно и степенно; но на рассвете двигавшиеся войска, подходя к Дорогомиловскому мосту, увидали впереди себя, на другой стороне, теснящиеся, спешащие по мосту и на той стороне поднимающиеся и запружающие улицы и переулки, и позади себя – напирающие, бесконечные массы войск. И беспричинная поспешность и тревога овладели войсками. Все бросилось вперед к мосту, на мост, в броды и в лодки. Кутузов велел обвезти себя задними улицами на ту сторону Москвы.
К десяти часам утра 2 го сентября в Дорогомиловском предместье оставались на просторе одни войска ариергарда. Армия была уже на той стороне Москвы и за Москвою.
В это же время, в десять часов утра 2 го сентября, Наполеон стоял между своими войсками на Поклонной горе и смотрел на открывавшееся перед ним зрелище. Начиная с 26 го августа и по 2 е сентября, от Бородинского сражения и до вступления неприятеля в Москву, во все дни этой тревожной, этой памятной недели стояла та необычайная, всегда удивляющая людей осенняя погода, когда низкое солнце греет жарче, чем весной, когда все блестит в редком, чистом воздухе так, что глаза режет, когда грудь крепнет и свежеет, вдыхая осенний пахучий воздух, когда ночи даже бывают теплые и когда в темных теплых ночах этих с неба беспрестанно, пугая и радуя, сыплются золотые звезды.
2 го сентября в десять часов утра была такая погода. Блеск утра был волшебный. Москва с Поклонной горы расстилалась просторно с своей рекой, своими садами и церквами и, казалось, жила своей жизнью, трепеща, как звезды, своими куполами в лучах солнца.
При виде странного города с невиданными формами необыкновенной архитектуры Наполеон испытывал то несколько завистливое и беспокойное любопытство, которое испытывают люди при виде форм не знающей о них, чуждой жизни. Очевидно, город этот жил всеми силами своей жизни. По тем неопределимым признакам, по которым на дальнем расстоянии безошибочно узнается живое тело от мертвого. Наполеон с Поклонной горы видел трепетание жизни в городе и чувствовал как бы дыханио этого большого и красивого тела.
– Cette ville asiatique aux innombrables eglises, Moscou la sainte. La voila donc enfin, cette fameuse ville! Il etait temps, [Этот азиатский город с бесчисленными церквами, Москва, святая их Москва! Вот он, наконец, этот знаменитый город! Пора!] – сказал Наполеон и, слезши с лошади, велел разложить перед собою план этой Moscou и подозвал переводчика Lelorgne d'Ideville. «Une ville occupee par l'ennemi ressemble a une fille qui a perdu son honneur, [Город, занятый неприятелем, подобен девушке, потерявшей невинность.] – думал он (как он и говорил это Тучкову в Смоленске). И с этой точки зрения он смотрел на лежавшую перед ним, невиданную еще им восточную красавицу. Ему странно было самому, что, наконец, свершилось его давнишнее, казавшееся ему невозможным, желание. В ясном утреннем свете он смотрел то на город, то на план, проверяя подробности этого города, и уверенность обладания волновала и ужасала его.
«Но разве могло быть иначе? – подумал он. – Вот она, эта столица, у моих ног, ожидая судьбы своей. Где теперь Александр и что думает он? Странный, красивый, величественный город! И странная и величественная эта минута! В каком свете представляюсь я им! – думал он о своих войсках. – Вот она, награда для всех этих маловерных, – думал он, оглядываясь на приближенных и на подходившие и строившиеся войска. – Одно мое слово, одно движение моей руки, и погибла эта древняя столица des Czars. Mais ma clemence est toujours prompte a descendre sur les vaincus. [царей. Но мое милосердие всегда готово низойти к побежденным.] Я должен быть великодушен и истинно велик. Но нет, это не правда, что я в Москве, – вдруг приходило ему в голову. – Однако вот она лежит у моих ног, играя и дрожа золотыми куполами и крестами в лучах солнца. Но я пощажу ее. На древних памятниках варварства и деспотизма я напишу великие слова справедливости и милосердия… Александр больнее всего поймет именно это, я знаю его. (Наполеону казалось, что главное значение того, что совершалось, заключалось в личной борьбе его с Александром.) С высот Кремля, – да, это Кремль, да, – я дам им законы справедливости, я покажу им значение истинной цивилизации, я заставлю поколения бояр с любовью поминать имя своего завоевателя. Я скажу депутации, что я не хотел и не хочу войны; что я вел войну только с ложной политикой их двора, что я люблю и уважаю Александра и что приму условия мира в Москве, достойные меня и моих народов. Я не хочу воспользоваться счастьем войны для унижения уважаемого государя. Бояре – скажу я им: я не хочу войны, а хочу мира и благоденствия всех моих подданных. Впрочем, я знаю, что присутствие их воодушевит меня, и я скажу им, как я всегда говорю: ясно, торжественно и велико. Но неужели это правда, что я в Москве? Да, вот она!»
– Qu'on m'amene les boyards, [Приведите бояр.] – обратился он к свите. Генерал с блестящей свитой тотчас же поскакал за боярами.
Прошло два часа. Наполеон позавтракал и опять стоял на том же месте на Поклонной горе, ожидая депутацию. Речь его к боярам уже ясно сложилась в его воображении. Речь эта была исполнена достоинства и того величия, которое понимал Наполеон.
Тот тон великодушия, в котором намерен был действовать в Москве Наполеон, увлек его самого. Он в воображении своем назначал дни reunion dans le palais des Czars [собраний во дворце царей.], где должны были сходиться русские вельможи с вельможами французского императора. Он назначал мысленно губернатора, такого, который бы сумел привлечь к себе население. Узнав о том, что в Москве много богоугодных заведений, он в воображении своем решал, что все эти заведения будут осыпаны его милостями. Он думал, что как в Африке надо было сидеть в бурнусе в мечети, так в Москве надо было быть милостивым, как цари. И, чтобы окончательно тронуть сердца русских, он, как и каждый француз, не могущий себе вообразить ничего чувствительного без упоминания о ma chere, ma tendre, ma pauvre mere, [моей милой, нежной, бедной матери ,] он решил, что на всех этих заведениях он велит написать большими буквами: Etablissement dedie a ma chere Mere. Нет, просто: Maison de ma Mere, [Учреждение, посвященное моей милой матери… Дом моей матери.] – решил он сам с собою. «Но неужели я в Москве? Да, вот она передо мной. Но что же так долго не является депутация города?» – думал он.
Между тем в задах свиты императора происходило шепотом взволнованное совещание между его генералами и маршалами. Посланные за депутацией вернулись с известием, что Москва пуста, что все уехали и ушли из нее. Лица совещавшихся были бледны и взволнованны. Не то, что Москва была оставлена жителями (как ни важно казалось это событие), пугало их, но их пугало то, каким образом объявить о том императору, каким образом, не ставя его величество в то страшное, называемое французами ridicule [смешным] положение, объявить ему, что он напрасно ждал бояр так долго, что есть толпы пьяных, но никого больше. Одни говорили, что надо было во что бы то ни стало собрать хоть какую нибудь депутацию, другие оспаривали это мнение и утверждали, что надо, осторожно и умно приготовив императора, объявить ему правду.
– Il faudra le lui dire tout de meme… – говорили господа свиты. – Mais, messieurs… [Однако же надо сказать ему… Но, господа…] – Положение было тем тяжеле, что император, обдумывая свои планы великодушия, терпеливо ходил взад и вперед перед планом, посматривая изредка из под руки по дороге в Москву и весело и гордо улыбаясь.
– Mais c'est impossible… [Но неловко… Невозможно…] – пожимая плечами, говорили господа свиты, не решаясь выговорить подразумеваемое страшное слово: le ridicule…
Между тем император, уставши от тщетного ожидания и своим актерским чутьем чувствуя, что величественная минута, продолжаясь слишком долго, начинает терять свою величественность, подал рукою знак. Раздался одинокий выстрел сигнальной пушки, и войска, с разных сторон обложившие Москву, двинулись в Москву, в Тверскую, Калужскую и Дорогомиловскую заставы. Быстрее и быстрее, перегоняя одни других, беглым шагом и рысью, двигались войска, скрываясь в поднимаемых ими облаках пыли и оглашая воздух сливающимися гулами криков.
Увлеченный движением войск, Наполеон доехал с войсками до Дорогомиловской заставы, но там опять остановился и, слезши с лошади, долго ходил у Камер коллежского вала, ожидая депутации.


Москва между тем была пуста. В ней были еще люди, в ней оставалась еще пятидесятая часть всех бывших прежде жителей, но она была пуста. Она была пуста, как пуст бывает домирающий обезматочивший улей.
В обезматочившем улье уже нет жизни, но на поверхностный взгляд он кажется таким же живым, как и другие.
Так же весело в жарких лучах полуденного солнца вьются пчелы вокруг обезматочившего улья, как и вокруг других живых ульев; так же издалека пахнет от него медом, так же влетают и вылетают из него пчелы. Но стоит приглядеться к нему, чтобы понять, что в улье этом уже нет жизни. Не так, как в живых ульях, летают пчелы, не тот запах, не тот звук поражают пчеловода. На стук пчеловода в стенку больного улья вместо прежнего, мгновенного, дружного ответа, шипенья десятков тысяч пчел, грозно поджимающих зад и быстрым боем крыльев производящих этот воздушный жизненный звук, – ему отвечают разрозненные жужжания, гулко раздающиеся в разных местах пустого улья. Из летка не пахнет, как прежде, спиртовым, душистым запахом меда и яда, не несет оттуда теплом полноты, а с запахом меда сливается запах пустоты и гнили. У летка нет больше готовящихся на погибель для защиты, поднявших кверху зады, трубящих тревогу стражей. Нет больше того ровного и тихого звука, трепетанья труда, подобного звуку кипенья, а слышится нескладный, разрозненный шум беспорядка. В улей и из улья робко и увертливо влетают и вылетают черные продолговатые, смазанные медом пчелы грабительницы; они не жалят, а ускользают от опасности. Прежде только с ношами влетали, а вылетали пустые пчелы, теперь вылетают с ношами. Пчеловод открывает нижнюю колодезню и вглядывается в нижнюю часть улья. Вместо прежде висевших до уза (нижнего дна) черных, усмиренных трудом плетей сочных пчел, держащих за ноги друг друга и с непрерывным шепотом труда тянущих вощину, – сонные, ссохшиеся пчелы в разные стороны бредут рассеянно по дну и стенкам улья. Вместо чисто залепленного клеем и сметенного веерами крыльев пола на дне лежат крошки вощин, испражнения пчел, полумертвые, чуть шевелящие ножками и совершенно мертвые, неприбранные пчелы.
Пчеловод открывает верхнюю колодезню и осматривает голову улья. Вместо сплошных рядов пчел, облепивших все промежутки сотов и греющих детву, он видит искусную, сложную работу сотов, но уже не в том виде девственности, в котором она бывала прежде. Все запущено и загажено. Грабительницы – черные пчелы – шныряют быстро и украдисто по работам; свои пчелы, ссохшиеся, короткие, вялые, как будто старые, медленно бродят, никому не мешая, ничего не желая и потеряв сознание жизни. Трутни, шершни, шмели, бабочки бестолково стучатся на лету о стенки улья. Кое где между вощинами с мертвыми детьми и медом изредка слышится с разных сторон сердитое брюзжание; где нибудь две пчелы, по старой привычке и памяти очищая гнездо улья, старательно, сверх сил, тащат прочь мертвую пчелу или шмеля, сами не зная, для чего они это делают. В другом углу другие две старые пчелы лениво дерутся, или чистятся, или кормят одна другую, сами не зная, враждебно или дружелюбно они это делают. В третьем месте толпа пчел, давя друг друга, нападает на какую нибудь жертву и бьет и душит ее. И ослабевшая или убитая пчела медленно, легко, как пух, спадает сверху в кучу трупов. Пчеловод разворачивает две средние вощины, чтобы видеть гнездо. Вместо прежних сплошных черных кругов спинка с спинкой сидящих тысяч пчел и блюдущих высшие тайны родного дела, он видит сотни унылых, полуживых и заснувших остовов пчел. Они почти все умерли, сами не зная этого, сидя на святыне, которую они блюли и которой уже нет больше. От них пахнет гнилью и смертью. Только некоторые из них шевелятся, поднимаются, вяло летят и садятся на руку врагу, не в силах умереть, жаля его, – остальные, мертвые, как рыбья чешуя, легко сыплются вниз. Пчеловод закрывает колодезню, отмечает мелом колодку и, выбрав время, выламывает и выжигает ее.