Замятин, Пётр Павлович (журналист)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Пётр Павлович Замятин
Место рождения:

село Куваршино, Восточно-Сибирский край, СССР

Род деятельности:

журналист, редактор

Годы творчества:

19552006

Награды:

Пётр Па́влович Замя́тин (5 сентября 1931, село Куваршино, Восточно-Сибирский край, СССР — 15 февраля 2011, Красноярск, Российская Федерация; похоронен в Куваршине) — советский и российский журналист, редактор. Главный редактор газеты «Красноярский рабочий» в 19741989 гг. Заслуженный работник культуры Российской Федерации.





Образование

Биография

Сразу по окончании ЛГУ в 19551960 годах работал в редакции газеты «Красноярский комсомолец». В 19601989 годах работал в газете «Красноярский рабочий», где был корреспондентом, заведующим отделом строительства, заместителем редактора и — с 1974 по 1989 год — главным редактором. В пору своего главного редакторства привлёк в газету молодых журналистов, ставших впоследствии крупными журналистами регионального и всероссийского уровня — Василия Нелюбина, Людмилу Винскую, Игоря Рака, Зою Касаткину, Юрия Мазия[4]. Член КПСС.

В 19891998 годах работал в Красноярском краевом управлении печати и массовой информации — заместителем начальника управления и начальником отдела периодической печати[3].

Был руководителем красноярского краевого общественного учреждения «Реликвия»[3][5]. В 2000-х гг. редактировал книгу «Никто не забыт» об участии красноярцев во Второй мировой войне.

Более 10 лет возглавлял Союз журналистов Красноярского края.

Автор книги воспоминаний «Слово в газетной строке (Записки редактора)» (2001, совместно с Борисом Петровым).

Награды

Библиография

Публикации Петра Замятина

Книги

  • Замятин П. П., Петров Б. М.. Слово в газетной строке (Записки редактора). — Красноярск: Буква, 2001. — 256 с.

О Петре Замятине

  • [www.krasrab.com/archive/2001/09/05/06/view_article Жизнь в газетной строке] // Красноярский рабочий. — 5 сентября 2001 года.
  • Зыков В. [www.kraslib.ru/index.html?page=6&text=05091931(2011)&year=2011&month=09&day=00&page_m=0 Жизнь — газетной строкой] // Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края. — 2011.
  • Красноярская пресса. XX век: Сборник материалов по истории СМИ Красноярского края / Сост. Ю. П. Авдюков. — Красноярск, 2002. — С. 292.
  • Лебединский Валерий. [krsgz.narod.ru/2011/16/1.html#4-1 Олицетворял журналистику] // Красноярская газета. — № 16. — 4 марта 2011 года.
  • [www.krasrab.net/index.php?option=com_content&view=article&id=14319:-q-q&catid=106:media&Itemid=426 Умер бывший редактор газеты «Красноярский рабочий» Пётр Замятин] // Красноярский рабочий. — 16 февраля 2011 года.

Напишите отзыв о статье "Замятин, Пётр Павлович (журналист)"

Примечания

  1. Зыков В. [www.kraslib.ru/index.html?page=6&text=05091931(2011)&year=2011&month=09&day=00&page_m=0 Жизнь — газетной строкой] // Государственная универсальная научная библиотека Красноярского края. — 2011.
  2. [jourfac.blogspot.com/2009/06/1955_27.html Ассоциация выпускников факультета журналистики СПбГУ]
  3. 1 2 3 [www.krasrab.net/index.php?option=com_content&view=article&id=14319:-q-q&catid=106:media&Itemid=426 Умер бывший редактор газеты «Красноярский рабочий» Пётр Замятин] // Красноярский рабочий. — 16 февраля 2011 года.
  4. Лебединский Валерий. [krsgz.narod.ru/2011/16/1.html#4-1 Олицетворял журналистику] // Красноярская газета. — № 16. — 4 марта 2011 года.
  5. [pulset.ru/usl/find13_1u.php?id=230079&typeusl=3883 Национальный информационный сервис Pulset]

Ссылки

  • [jourfac.blogspot.com/2009/06/1955_27.html Пётр Замятин на сайте Ассоциации выпускников факультета журналистики СПбГУ]

Отрывок, характеризующий Замятин, Пётр Павлович (журналист)

– Зачем синяя шинель? Долой… Фельдфебель! Переодеть его… дря… – Он не успел договорить.
– Генерал, я обязан исполнять приказания, но не обязан переносить… – поспешно сказал Долохов.
– Во фронте не разговаривать!… Не разговаривать, не разговаривать!…
– Не обязан переносить оскорбления, – громко, звучно договорил Долохов.
Глаза генерала и солдата встретились. Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф.
– Извольте переодеться, прошу вас, – сказал он, отходя.


– Едет! – закричал в это время махальный.
Полковой командир, покраснел, подбежал к лошади, дрожащими руками взялся за стремя, перекинул тело, оправился, вынул шпагу и с счастливым, решительным лицом, набок раскрыв рот, приготовился крикнуть. Полк встрепенулся, как оправляющаяся птица, и замер.
– Смир р р р на! – закричал полковой командир потрясающим душу голосом, радостным для себя, строгим в отношении к полку и приветливым в отношении к подъезжающему начальнику.
По широкой, обсаженной деревьями, большой, бесшоссейной дороге, слегка погромыхивая рессорами, шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом. За коляской скакали свита и конвой кроатов. Подле Кутузова сидел австрийский генерал в странном, среди черных русских, белом мундире. Коляска остановилась у полка. Кутузов и австрийский генерал о чем то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2 000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.
Раздался крик команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул. В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего. Полк рявкнул: «Здравья желаем, ваше го го го го ство!» И опять всё замерло. Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.
По тому, как полковой командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом слове и движении главнокомандующего, – видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с большим наслаждением, чем обязанности начальника. Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в то же время к Браунау. Отсталых и больных было только 217 человек. И всё было исправно, кроме обуви.
Кутузов прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по нескольку ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам. Поглядывая на обувь, он несколько раз грустно покачивал головой и указывал на нее австрийскому генералу с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но не мог не видеть, как это плохо. Полковой командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить слово главнокомандующего касательно полка. Сзади Кутузова, в таком расстоянии, что всякое слабо произнесенное слово могло быть услышано, шло человек 20 свиты. Господа свиты разговаривали между собой и иногда смеялись. Ближе всех за главнокомандующим шел красивый адъютант. Это был князь Болконский. Рядом с ним шел его товарищ Несвицкий, высокий штаб офицер, чрезвычайно толстый, с добрым, и улыбающимся красивым лицом и влажными глазами; Несвицкий едва удерживался от смеха, возбуждаемого черноватым гусарским офицером, шедшим подле него. Гусарский офицер, не улыбаясь, не изменяя выражения остановившихся глаз, с серьезным лицом смотрел на спину полкового командира и передразнивал каждое его движение. Каждый раз, как полковой командир вздрагивал и нагибался вперед, точно так же, точь в точь так же, вздрагивал и нагибался вперед гусарский офицер. Несвицкий смеялся и толкал других, чтобы они смотрели на забавника.
Кутузов шел медленно и вяло мимо тысячей глаз, которые выкатывались из своих орбит, следя за начальником. Поровнявшись с 3 й ротой, он вдруг остановился. Свита, не предвидя этой остановки, невольно надвинулась на него.
– А, Тимохин! – сказал главнокомандующий, узнавая капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.
Казалось, нельзя было вытягиваться больше того, как вытягивался Тимохин, в то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.