Западнофризский язык

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Западнофризский язык
Самоназвание:

(Westerlauwersk) Frysk

Страны:

Нидерланды

Регионы:

Фрисландия

Официальный статус:

Нидерланды

Общее число говорящих:

400 000

Статус:

официальный

Классификация
Категория:

Языки Евразии

Индоевропейская семья

Германская ветвь
Западногерманская группа
Англо-фризская подгруппа
Фризские языки
Письменность:

латиница

Языковые коды
ISO 639-1:

fy

ISO 639-2:

fry

ISO 639-3:

fry

См. также: Проект:Лингвистика

Западнофризский язык (Frysk) — официальный язык нидерландской провинции Фрисландия (Fryslân), относится к фризским языкам.





Название

«Западнофризским» этот язык называют лишь вне Нидерландов, чтобы выделить его среди близких к нему языков, таких как северофризский. В самих же Нидерландах «западнофризским» называют западнофризский диалект нидерландского языка.

Распространение в мире

Большинство говорящих на западнофризском языке живёт во Фрисландии, провинции на севере Нидерландов. Всего живущих там, согласно переписи 2005 года, около 643 тыс. человек, при этом из них около 94 % понимают устную речь, 74 % могут говорить, 75 % умеют читать, и лишь 27 % владеют письмом. Таким образом, несмотря на двуязычное школьное образование в провинции, степень грамотности низка. Вне провинции на западнофризском говорят около 350 000 человек (данные 1976 года).

Диалекты

Выделяют восемь диалектов западнофризского языка, при этом все они являются взаимопонимаемыми.

  • Skiermûntseagersk — диалект острова Схирмонниког, общее число говорящих едва ли больше 100 человек.
  • Hylpersk — архаичный диалект, на нём говорят в городе Хиэльпен (Hylpen).
  • Skylgersk и Aastersk — общее число говорящих — 400—800 человек, диалекты острова Терсхеллинг.
  • Súdwesthoeksk — диалект южной части юга Фрисландии.
  • Noardhoeksk — диалект северо-восточной части Фрисландии.
  • Klaaifrysk и Wâldfrysk — основные диалекты, «литературный» вариант западнофризского.

Письменность

В западнофризском языке используется латинский алфавит с добавлением диакритических знаков (циркумфлекс и акут).

Алфавит

Заглавные буквы
A B C D E F G H I/Y J K L
M N O P Q R S T U V W X Z
Заглвные буквы с диакритикой
Â Ê É Ô Û Ú
Строчные буквы
a b c d e f g h i/y j k l
m n o p q r s t u v w x z
Строчные буквы с диакритикой
â ê é ô û ú
Названия
aa bee see dee ee ef gee haa ii jee kaa el
em en oo pee kuu er es tee uu fee wee iks set

Алфавитный порядок

Буквы I и Y обычно идут между H и J. Если два слова различаются только в одной букве, где в одном слове I, а в другом Y, слово с Y следует за другим.

На письме IJ пишется как одна буква, а в печати используются IJ, притом слово не может разрываться между I и J при переносе на другую строку.

Заглавная IJ встречается достаточно редко, только в слове ijsko (мороженное) и некоторых именах. Заглавные C, V, Z, Q и X в основном используются в заимствованиях из английского (cake, virtual reality, ZIP) и именах собственных (Chantal, Veldman, Zorro).

Строчная и заглавная C почти всегда является составной частью диграфа CH. Исключениями, опять же, являются заимствования из английского и имена собственные.

Основные диграфы:

Диграф IPA Описание
CH [x] глухой велярный спирант
NG [ŋ] велярный носовой согласный
SJ [sʲ] палатализованный глухой альвеолярный спирант
ZJ [zʲ] палатализованный звонкий альвеолярный спирант

Лингвистическая характеристика

Фонология

Гласные

Монофтонги стандартное западнофризского языка[1][2][3]
Передний ряд Средний ряд Задний ряд
неогубленные огубленные неогубленные огубленные
краткие долгие краткие долгие краткие долгие краткие долгие
Подъем Верхний i y u
Средне-верхний ɪ ø øː ə o
Средне-нижний ɛ ɛː ɔ ɔː
Нижний a aː
Дифтонги стандартного западнофризского языка[2][3]
Начальная точка Конечная точка
Передний ряд Средний ряд Задний ряд
Подъем Верхний неогубленные (jɪ jø jɛ) iu
огубленные ui yə uə (wa) (wo)
Средне-верхний неогубленные ɪə
огубленные oi oːi øə oə
Средне-нижний неогубленные ɛi
огубленные øy ɔu
Нижний неогубленные ai aːi

Некоторые нисходящие дифтонги чередуются с восходящими:[2]

Нисходящие Восходящие
Дифтонг Запись IPA Перевод Дифтонг Запись IPA Перевод
/iə/ stien /ˈstiən/ камень /jɪ/ stiennen /ˈstjɪnən/ камни
/ɪə/ beam /ˈbɪəm/ дерево /jɛ/ beamke /ˈbjɛmkə/ деревце
/uə/ foet /ˈfuət/ стопа /wo/ fuotten /ˈfwotən/ стопы
/oə/ doas /ˈdoəs/ коробка /wa/ doaske /ˈdwaskə/ коробочка
/yə/ sluere /ˈslyərə/ извиваться /jø/ slurkje /ˈsljørkjə/ плавно извиваться

Согласные

Согласные стандартного западнофризского языка
Губные Альвеолярные Дорсальные Глоттальные
Носовые m n ŋ
Взрывные глухие p t k
звонкие b d
Фрикативные глухие f s x h
звонкие v z ɣ
Дрожащие r
Аппроксиманты l j

/b, d/ на конце слов оглушаются, превращаясь в [p, t] во всех диалектах, кроме диалекта Амеланда.[4] Тем не менее, /b/ встречается редко,[5] а в заимствованиях из голландского конечный /ɣ/ также оглушается (в [x]).

Морфология

Имя существительное

Род

В западнофризском языке существительные имеют два рода: общий род (произошел из слияния мужского и женского) и средний род. В современном языке существительные общего и среднего рода морфологически не различаются, определить род можно по артиклю или другому предшествующему опредилителю: de taal (язык) ~ it lân (земля).

Число

Числа всего два: единственное и множественное. Есть два основных суффикса для образования множественного числа: -(e)n и -s. Суффикс -s присоединяется к существительным, оканчивающимся на -el, -em, -en, -er, -ert, -ier, -mer, -ter, -ster, -sje. Это суффикс также пожет присоединяться к димнутивам -je и -ke и к заимствованным словам.

wurd — wurden, boarne — boarnen, doar — doarren, see — seeën

hoekje — hoekjes, skrapke — skrapkes, provinsje — provinsjes

У некоторых существительных множественное число образуется иррегулярно:

bern (ребенок) - bern, skiep (овца) - skiep, ko (корова) - kij, skoech (обувь) - skuon, beest (зверь) - bisten, dei (день) - dagen, wei (путь) - wegen, lid (член) - leden, lears (ботинок)- learzen, âlder (родитель, старший) - âlden, man (мужчина, человек) - mânlju, frou (женщина) - froulju

Падеж

Изначальная система из четырех падежей (именительный, родительный, дательный и винительный) была утеряна в современном западнофризском языке. Все, что осталось — родительный падеж, иногда использующийся на письме. Вместо него обычно используется притяжательная форма.

Родительный падеж образуется оканчаниями -(e) и -(e)s.

Окончание -(e) присоединяется к односложным словам, оканчивающимся на согласную или -e. Так может использоваться с терминами родства и некоторыми существительными множественного числа (в основном, в устойчивых выражениях): Ruerde mêm (мама Руерда), memme mûs (мамина мышь).

В большинстве случаев используется -(e)s: har mans bern (ребенок (дети) ее мужа), Fryslâns wâlden (леса Фрисланда).

В разговорном языке формы родительного падежа встречаются редко и обычно заменяются аналитической конструкцией с предлогом fan или притяжательным местоимением: de heit fan Anneke (отец Аннеке (род.п.)), Anneke har heit (то же самое, досл. Аннеке её отец).

Глагол

В западнофризском языке существует три группы глаголов: слабые, сильные и неправильные. Слабых глаголов два вида (на -e и -je на), и каждый спрягается по-разному.

Слабые глаголы на -e
инфинитив на -e: pakk1e инфинитив на -en: pakken
Настоящее время Прошедшее время
лицо ед.ч. мн.ч. ед.ч. мн.ч.
1-е ik pak wy pakk1e ik pakt2e wy pakt2en
2-е do/dû pakst jimme do/dû pakt2est jimme
3-е hy/sy/it pakt hja hy/sy/it pakt2e hja
Причастие настоящего времени Императив Вспомогательный глагол Причастие прошедшего времени
pakk1ende pak hawwe pakt2

1 Если необходимо, последний согласный основы удваивается, чтобы избежать изменения предшествующего гласного.
2 К глухому согласному присоединяется глухой суффикс, а к звонкому — звонкий.

Слабые глаголы на -je
инфинитив на -e: wurkje инфинитив на -n: wurkjen
Настоящее время Прошедшее время
лицо ед.ч. мн.ч. ед.ч. мн.ч.
1-е ik wurkje wy wurkje ik wurke wy wurken
2-е do/dû wurkest jimme do/dû wurkest jimme
3-е hy/sy/it wurket hja hy/sy/it wurke hja
Причастие настоящего времени Императив Вспомогательный глагол Причастие прошедшего времени
wurkjende wurkje hawwe wurke
Вспомогательный глагол
инфинитив на -e: hawwe инфинитив на -n: hawwen
Настоящее время Прошедшее время
лицо ед.ч. мн.ч. ед.ч. мн.ч.
1-е ik ha wy hawwe ik hie wy hiene(n)
2-е do/dû hast jimme do/dû hiest jimme
3-е hy/sy/it hat hja hy/sy/it hie hja

Напишите отзыв о статье "Западнофризский язык"

Примечания

  1. Sipma, Pieter (1913), Phonology & grammar of modern West Frisian, London: Oxford University Press
  2. 1 2 3 Booij, Geert (1989), «On the representation of diphthongs in Frisian», Journal of Linguistics 25: 319—332, JSTOR [www.jstor.org/stable/4176008 4176008]
  3. 1 2 Hoekstra, Jarich; Tiersma, Peter Meijes (2013) [First published 1994], «16 Frisian», in van der Auwera, Johan; König, Ekkehard, [books.google.com/books?id=DVBdAgAAQBAJ The Germanic Languages], Routledge, pp. 505—531, ISBN 0-415-05768-X
  4. van der Veen, Klaas F. (2001), «13. West Frisian Dialectology and Dialects», in Munske, Horst Haider; Århammar, Hans, [books.google.com/books?id=0nx-GUm-0OIC Handbook of Frisian studies], Tübingen: Max Niemeyer Verlag GmbH, pp. 98-116, ISBN 3-484-73048-X
  5. Tiersma, Peter Meijes (1999) [First published 1985 in Dordrecht by Foris Publications], Frisian Reference Grammar (2nd ed.), Ljouwert: Fryske Akademy, ISBN 90-6171-886-4

Ссылки

«Википедия» содержит раздел
на западнофризском языке
«Haadside»


Отрывок, характеризующий Западнофризский язык

– Но в какой же позиции мы атакуем его? Я был на аванпостах нынче, и нельзя решить, где он именно стоит с главными силами, – сказал князь Андрей.
Ему хотелось высказать Долгорукову свой, составленный им, план атаки.
– Ах, это совершенно всё равно, – быстро заговорил Долгоруков, вставая и раскрывая карту на столе. – Все случаи предвидены: ежели он стоит у Брюнна…
И князь Долгоруков быстро и неясно рассказал план флангового движения Вейротера.
Князь Андрей стал возражать и доказывать свой план, который мог быть одинаково хорош с планом Вейротера, но имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен. Как только князь Андрей стал доказывать невыгоды того и выгоды своего, князь Долгоруков перестал его слушать и рассеянно смотрел не на карту, а на лицо князя Андрея.
– Впрочем, у Кутузова будет нынче военный совет: вы там можете всё это высказать, – сказал Долгоруков.
– Я это и сделаю, – сказал князь Андрей, отходя от карты.
– И о чем вы заботитесь, господа? – сказал Билибин, до сих пор с веселой улыбкой слушавший их разговор и теперь, видимо, собираясь пошутить. – Будет ли завтра победа или поражение, слава русского оружия застрахована. Кроме вашего Кутузова, нет ни одного русского начальника колонн. Начальники: Неrr general Wimpfen, le comte de Langeron, le prince de Lichtenstein, le prince de Hohenloe et enfin Prsch… prsch… et ainsi de suite, comme tous les noms polonais. [Вимпфен, граф Ланжерон, князь Лихтенштейн, Гогенлое и еще Пришпршипрш, как все польские имена.]
– Taisez vous, mauvaise langue, [Удержите ваше злоязычие.] – сказал Долгоруков. – Неправда, теперь уже два русских: Милорадович и Дохтуров, и был бы 3 й, граф Аракчеев, но у него нервы слабы.
– Однако Михаил Иларионович, я думаю, вышел, – сказал князь Андрей. – Желаю счастия и успеха, господа, – прибавил он и вышел, пожав руки Долгорукову и Бибилину.
Возвращаясь домой, князь Андрей не мог удержаться, чтобы не спросить молчаливо сидевшего подле него Кутузова, о том, что он думает о завтрашнем сражении?
Кутузов строго посмотрел на своего адъютанта и, помолчав, ответил:
– Я думаю, что сражение будет проиграно, и я так сказал графу Толстому и просил его передать это государю. Что же, ты думаешь, он мне ответил? Eh, mon cher general, je me mele de riz et des et cotelettes, melez vous des affaires de la guerre. [И, любезный генерал! Я занят рисом и котлетами, а вы занимайтесь военными делами.] Да… Вот что мне отвечали!


В 10 м часу вечера Вейротер с своими планами переехал на квартиру Кутузова, где и был назначен военный совет. Все начальники колонн были потребованы к главнокомандующему, и, за исключением князя Багратиона, который отказался приехать, все явились к назначенному часу.
Вейротер, бывший полным распорядителем предполагаемого сражения, представлял своею оживленностью и торопливостью резкую противоположность с недовольным и сонным Кутузовым, неохотно игравшим роль председателя и руководителя военного совета. Вейротер, очевидно, чувствовал себя во главе.движения, которое стало уже неудержимо. Он был, как запряженная лошадь, разбежавшаяся с возом под гору. Он ли вез, или его гнало, он не знал; но он несся во всю возможную быстроту, не имея времени уже обсуждать того, к чему поведет это движение. Вейротер в этот вечер был два раза для личного осмотра в цепи неприятеля и два раза у государей, русского и австрийского, для доклада и объяснений, и в своей канцелярии, где он диктовал немецкую диспозицию. Он, измученный, приехал теперь к Кутузову.
Он, видимо, так был занят, что забывал даже быть почтительным с главнокомандующим: он перебивал его, говорил быстро, неясно, не глядя в лицо собеседника, не отвечая на деланные ему вопросы, был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый.
Кутузов занимал небольшой дворянский замок около Остралиц. В большой гостиной, сделавшейся кабинетом главнокомандующего, собрались: сам Кутузов, Вейротер и члены военного совета. Они пили чай. Ожидали только князя Багратиона, чтобы приступить к военному совету. В 8 м часу приехал ординарец Багратиона с известием, что князь быть не может. Князь Андрей пришел доложить о том главнокомандующему и, пользуясь прежде данным ему Кутузовым позволением присутствовать при совете, остался в комнате.
– Так как князь Багратион не будет, то мы можем начинать, – сказал Вейротер, поспешно вставая с своего места и приближаясь к столу, на котором была разложена огромная карта окрестностей Брюнна.
Кутузов в расстегнутом мундире, из которого, как бы освободившись, выплыла на воротник его жирная шея, сидел в вольтеровском кресле, положив симметрично пухлые старческие руки на подлокотники, и почти спал. На звук голоса Вейротера он с усилием открыл единственный глаз.
– Да, да, пожалуйста, а то поздно, – проговорил он и, кивнув головой, опустил ее и опять закрыл глаза.
Ежели первое время члены совета думали, что Кутузов притворялся спящим, то звуки, которые он издавал носом во время последующего чтения, доказывали, что в эту минуту для главнокомандующего дело шло о гораздо важнейшем, чем о желании выказать свое презрение к диспозиции или к чему бы то ни было: дело шло для него о неудержимом удовлетворении человеческой потребности – .сна. Он действительно спал. Вейротер с движением человека, слишком занятого для того, чтобы терять хоть одну минуту времени, взглянул на Кутузова и, убедившись, что он спит, взял бумагу и громким однообразным тоном начал читать диспозицию будущего сражения под заглавием, которое он тоже прочел:
«Диспозиция к атаке неприятельской позиции позади Кобельница и Сокольница, 20 ноября 1805 года».
Диспозиция была очень сложная и трудная. В оригинальной диспозиции значилось:
Da der Feind mit seinerien linken Fluegel an die mit Wald bedeckten Berge lehnt und sich mit seinerien rechten Fluegel laengs Kobeinitz und Sokolienitz hinter die dort befindIichen Teiche zieht, wir im Gegentheil mit unserem linken Fluegel seinen rechten sehr debordiren, so ist es vortheilhaft letzteren Fluegel des Feindes zu attakiren, besondere wenn wir die Doerfer Sokolienitz und Kobelienitz im Besitze haben, wodurch wir dem Feind zugleich in die Flanke fallen und ihn auf der Flaeche zwischen Schlapanitz und dem Thuerassa Walde verfolgen koennen, indem wir dem Defileen von Schlapanitz und Bellowitz ausweichen, welche die feindliche Front decken. Zu dieserien Endzwecke ist es noethig… Die erste Kolonne Marieschirt… die zweite Kolonne Marieschirt… die dritte Kolonne Marieschirt… [Так как неприятель опирается левым крылом своим на покрытые лесом горы, а правым крылом тянется вдоль Кобельница и Сокольница позади находящихся там прудов, а мы, напротив, превосходим нашим левым крылом его правое, то выгодно нам атаковать сие последнее неприятельское крыло, особливо если мы займем деревни Сокольниц и Кобельниц, будучи поставлены в возможность нападать на фланг неприятеля и преследовать его в равнине между Шлапаницем и лесом Тюрасским, избегая вместе с тем дефилеи между Шлапаницем и Беловицем, которою прикрыт неприятельский фронт. Для этой цели необходимо… Первая колонна марширует… вторая колонна марширует… третья колонна марширует…] и т. д., читал Вейротер. Генералы, казалось, неохотно слушали трудную диспозицию. Белокурый высокий генерал Буксгевден стоял, прислонившись спиною к стене, и, остановив свои глаза на горевшей свече, казалось, не слушал и даже не хотел, чтобы думали, что он слушает. Прямо против Вейротера, устремив на него свои блестящие открытые глаза, в воинственной позе, оперев руки с вытянутыми наружу локтями на колени, сидел румяный Милорадович с приподнятыми усами и плечами. Он упорно молчал, глядя в лицо Вейротера, и спускал с него глаза только в то время, когда австрийский начальник штаба замолкал. В это время Милорадович значительно оглядывался на других генералов. Но по значению этого значительного взгляда нельзя было понять, был ли он согласен или несогласен, доволен или недоволен диспозицией. Ближе всех к Вейротеру сидел граф Ланжерон и с тонкой улыбкой южного французского лица, не покидавшей его во всё время чтения, глядел на свои тонкие пальцы, быстро перевертывавшие за углы золотую табакерку с портретом. В середине одного из длиннейших периодов он остановил вращательное движение табакерки, поднял голову и с неприятною учтивостью на самых концах тонких губ перебил Вейротера и хотел сказать что то; но австрийский генерал, не прерывая чтения, сердито нахмурился и замахал локтями, как бы говоря: потом, потом вы мне скажете свои мысли, теперь извольте смотреть на карту и слушать. Ланжерон поднял глаза кверху с выражением недоумения, оглянулся на Милорадовича, как бы ища объяснения, но, встретив значительный, ничего не значущий взгляд Милорадовича, грустно опустил глаза и опять принялся вертеть табакерку.
– Une lecon de geographie, [Урок из географии,] – проговорил он как бы про себя, но довольно громко, чтобы его слышали.
Пржебышевский с почтительной, но достойной учтивостью пригнул рукой ухо к Вейротеру, имея вид человека, поглощенного вниманием. Маленький ростом Дохтуров сидел прямо против Вейротера с старательным и скромным видом и, нагнувшись над разложенною картой, добросовестно изучал диспозиции и неизвестную ему местность. Он несколько раз просил Вейротера повторять нехорошо расслышанные им слова и трудные наименования деревень. Вейротер исполнял его желание, и Дохтуров записывал.
Когда чтение, продолжавшееся более часу, было кончено, Ланжерон, опять остановив табакерку и не глядя на Вейротера и ни на кого особенно, начал говорить о том, как трудно было исполнить такую диспозицию, где положение неприятеля предполагается известным, тогда как положение это может быть нам неизвестно, так как неприятель находится в движении. Возражения Ланжерона были основательны, но было очевидно, что цель этих возражений состояла преимущественно в желании дать почувствовать генералу Вейротеру, столь самоуверенно, как школьникам ученикам, читавшему свою диспозицию, что он имел дело не с одними дураками, а с людьми, которые могли и его поучить в военном деле. Когда замолк однообразный звук голоса Вейротера, Кутузов открыл глава, как мельник, который просыпается при перерыве усыпительного звука мельничных колес, прислушался к тому, что говорил Ланжерон, и, как будто говоря: «а вы всё еще про эти глупости!» поспешно закрыл глаза и еще ниже опустил голову.
Стараясь как можно язвительнее оскорбить Вейротера в его авторском военном самолюбии, Ланжерон доказывал, что Бонапарте легко может атаковать, вместо того, чтобы быть атакованным, и вследствие того сделать всю эту диспозицию совершенно бесполезною. Вейротер на все возражения отвечал твердой презрительной улыбкой, очевидно вперед приготовленной для всякого возражения, независимо от того, что бы ему ни говорили.
– Ежели бы он мог атаковать нас, то он нынче бы это сделал, – сказал он.
– Вы, стало быть, думаете, что он бессилен, – сказал Ланжерон.
– Много, если у него 40 тысяч войска, – отвечал Вейротер с улыбкой доктора, которому лекарка хочет указать средство лечения.
– В таком случае он идет на свою погибель, ожидая нашей атаки, – с тонкой иронической улыбкой сказал Ланжерон, за подтверждением оглядываясь опять на ближайшего Милорадовича.
Но Милорадович, очевидно, в эту минуту думал менее всего о том, о чем спорили генералы.
– Ma foi, [Ей Богу,] – сказал он, – завтра всё увидим на поле сражения.
Вейротер усмехнулся опять тою улыбкой, которая говорила, что ему смешно и странно встречать возражения от русских генералов и доказывать то, в чем не только он сам слишком хорошо был уверен, но в чем уверены были им государи императоры.
– Неприятель потушил огни, и слышен непрерывный шум в его лагере, – сказал он. – Что это значит? – Или он удаляется, чего одного мы должны бояться, или он переменяет позицию (он усмехнулся). Но даже ежели бы он и занял позицию в Тюрасе, он только избавляет нас от больших хлопот, и распоряжения все, до малейших подробностей, остаются те же.
– Каким же образом?.. – сказал князь Андрей, уже давно выжидавший случая выразить свои сомнения.
Кутузов проснулся, тяжело откашлялся и оглянул генералов.
– Господа, диспозиция на завтра, даже на нынче (потому что уже первый час), не может быть изменена, – сказал он. – Вы ее слышали, и все мы исполним наш долг. А перед сражением нет ничего важнее… (он помолчал) как выспаться хорошенько.
Он сделал вид, что привстает. Генералы откланялись и удалились. Было уже за полночь. Князь Андрей вышел.

Военный совет, на котором князю Андрею не удалось высказать свое мнение, как он надеялся, оставил в нем неясное и тревожное впечатление. Кто был прав: Долгоруков с Вейротером или Кутузов с Ланжероном и др., не одобрявшими план атаки, он не знал. «Но неужели нельзя было Кутузову прямо высказать государю свои мысли? Неужели это не может иначе делаться? Неужели из за придворных и личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моей, моей жизнью?» думал он.
«Да, очень может быть, завтра убьют», подумал он. И вдруг, при этой мысли о смерти, целый ряд воспоминаний, самых далеких и самых задушевных, восстал в его воображении; он вспоминал последнее прощание с отцом и женою; он вспоминал первые времена своей любви к ней! Вспомнил о ее беременности, и ему стало жалко и ее и себя, и он в нервично размягченном и взволнованном состоянии вышел из избы, в которой он стоял с Несвицким, и стал ходить перед домом.
Ночь была туманная, и сквозь туман таинственно пробивался лунный свет. «Да, завтра, завтра! – думал он. – Завтра, может быть, всё будет кончено для меня, всех этих воспоминаний не будет более, все эти воспоминания не будут иметь для меня более никакого смысла. Завтра же, может быть, даже наверное, завтра, я это предчувствую, в первый раз мне придется, наконец, показать всё то, что я могу сделать». И ему представилось сражение, потеря его, сосредоточение боя на одном пункте и замешательство всех начальствующих лиц. И вот та счастливая минута, тот Тулон, которого так долго ждал он, наконец, представляется ему. Он твердо и ясно говорит свое мнение и Кутузову, и Вейротеру, и императорам. Все поражены верностью его соображения, но никто не берется исполнить его, и вот он берет полк, дивизию, выговаривает условие, чтобы уже никто не вмешивался в его распоряжения, и ведет свою дивизию к решительному пункту и один одерживает победу. А смерть и страдания? говорит другой голос. Но князь Андрей не отвечает этому голосу и продолжает свои успехи. Диспозиция следующего сражения делается им одним. Он носит звание дежурного по армии при Кутузове, но делает всё он один. Следующее сражение выиграно им одним. Кутузов сменяется, назначается он… Ну, а потом? говорит опять другой голос, а потом, ежели ты десять раз прежде этого не будешь ранен, убит или обманут; ну, а потом что ж? – «Ну, а потом, – отвечает сам себе князь Андрей, – я не знаю, что будет потом, не хочу и не могу знать: но ежели хочу этого, хочу славы, хочу быть известным людям, хочу быть любимым ими, то ведь я не виноват, что я хочу этого, что одного этого я хочу, для одного этого я живу. Да, для одного этого! Я никогда никому не скажу этого, но, Боже мой! что же мне делать, ежели я ничего не люблю, как только славу, любовь людскую. Смерть, раны, потеря семьи, ничто мне не страшно. И как ни дороги, ни милы мне многие люди – отец, сестра, жена, – самые дорогие мне люди, – но, как ни страшно и неестественно это кажется, я всех их отдам сейчас за минуту славы, торжества над людьми, за любовь к себе людей, которых я не знаю и не буду знать, за любовь вот этих людей», подумал он, прислушиваясь к говору на дворе Кутузова. На дворе Кутузова слышались голоса укладывавшихся денщиков; один голос, вероятно, кучера, дразнившего старого Кутузовского повара, которого знал князь Андрей, и которого звали Титом, говорил: «Тит, а Тит?»