Западно-Донецкое каменноугольное общество

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Западно-Донецкое каменноугольное общество, как явствует из Высочайше утвержденного 14 июля 1901 г. Устава, учреждено "Для эксплуатации каменноугольных залежей на принадлежащей Обществу крестьян села Гришина земле в Гришинской волости, Бахмутскаго уезда, Екатеринославской губернии, и в принадлежащих Б. А . Коптеву угодьях при деревне Ново-Алексеевке и хуторе Дубровке той же губернии и уезда, а также для эксплуатации таких же залежей в других местностях Екатеринославской губернии и для торговли каменным углем...."[2]

Основной капитал компании, правление которой заседало в Санкт-Петербурге, составлял 3 млн. руб.

Как следует из документов того времени, своим появлением Западно-Донецкое общество обязано известному горному инженеру И.П Табурно, который вместе с инженером В.И. Хлопицким осенью 1899 года провел разведку угольных пластов на землях села в балках Терновой, Сазонова и Глубоком Яру. Ими было установлен, что «бахиревский» пласт несомненно залегает на землях крестьян с. Гришино». Даже при рытье колодца в самом селе на восток от церкви был вскрыт пласт мощностью 0,49 сажени. Помимо «бахиревских» на гришинских землях они обнаружили и т.н. «чунихинские» пласты, «числом два мощностью – один 14 вершков, другой 0,50 сажени». По крестьянским землям пласты проходили «вблизи водокачки ст. Гришино Екатерининской железной дороги». И.П. Табурно пришел к выводу, что «на гришинской земле следует заложить шахту близ разъезда Воиново».[3]

Обществом были построено две шахты. За 1903-1904 гг. добыча составила 293,5 тыс. пудов (около 4,8 тыс. т.) каменного угля, но в 1905 г. рудник фактически простоял (всего 3 тыс. пудов). С 1 июля 1906 по 1 июля 1907 гг. было добыто 533,6 тыс. пудов. Хотя добычная способность рудника к 1907 году оценивалась в 3,5 млн. пудов за весь тот год было выдано на гора чуть больше 1 млн. пудов.

На 1909 г. рудник Западно-Донецкого каменноугольного общества осваивало 127 горняков, добыча угля возросла до 1,5 млн. пудов. За 1910 год на руднике добыли 1,25 млн. пудов. В 1911 году на руднике работало 92 человека (84 сдельных и 8 поденных). На двух шахтах было добыто 1,3 млн. пудов угля. Продолжительность рабочего дня составляла 9 часов при дневном заработке 2 рубля 10 копеек. Добыча угля производилась 268 дней в году. Содержание одного рабочего обходилась владельцам рудника в 15 рублей 30 копеек (в основном, это затраты на продукты питания).

Тогда на руднике работало 40 семейных горняков. 24 семьи проживали в однокомнатных, шесть — в двухкомнатных, четыре — в трехкомнатных квартирах. Общая жилищная площадь казарм составляла 580 квадратных саженей. За здоровьем шахтеров следил фельдшер. Расходы на врачебную помощь определялись из расчета 5 рублей на одного рабочего в месяц. 12 детей рабочих учились в земской школе, находящейся в четырех верстах от рудника. Уголь на станцию Гришино доставлялся гужевым транспортом (протяженность подъездного пути — 5 верст).

На шахтах рудника разрабатывали три пласта мощностью 14 и 18 вершков. Пласты № 1 и № 2 — уголь спекающийся. Пласт № 3 — уголь жирный, без газа, пламенный II группа. Предполагаемые запасы угля — 1 450 миллион пудов. Шахта № 1 была глубиной 31 сажень. Суточная подъемная способность — 10 тысяч пудов.

Однако работа рудника оставалась нестабильной. За 1913 г. добыча составила только 1,27 млн. пудов при добычной способности 5 миллионов. Количество рабочих к этому времени было 270 человек. В 1914 г. на двух шахтах рудника было добыто около 1,4 млн. пудов угля при общем количество горняков в 176 человек. На производстве использовались 10 электродвигателей (шесть — на водоотливе). Через год добыча возросла уже до 2,7 млн. пудов. Увеличилось и количество рабочих (232 человека). Но 1915 г. Западно-Донецкое общество закончило с убытками в 25 335 руб.

Летом 1917 года местный исполнительный комитет потребовал отстранения управляющего рудником А. П. Сергеева. Недовольства рабочих рудника были вызваны острой нуждой в продовольствии, в крепежном лесе, в керосине и мазуте. Ситуация на руднике осложнялась отсутствием высококвалифицированных рабочих (последствия мобилизации). Конфликт был улажен окружным инженером Л. О. Краевским и Сергеев остался управляющим.

6 сентября 1917 г. Гришинский совет начинает запись в так называемую красную гвардию «для борьбы с контрреволюцией». Такие отряды были созданы по всему Донбассу из числа самых «сознательных и передовых рабочих». Костяк гришинского отряда составили рабочие Западно-Донецкого рудника. Возглавил отряд Г. Т. Таран.

В годы гражданской войны шахты Западно-Донецкого общества были затоплены. В январе 1920 г. были повторно национализированы все рудники и шахты Гришинского угольного района. В том же году создается Гришинская геологоразведочная партия, которую возглавил А. П. Сергеев, а в 1922 г. было создано Гришинское рудоуправление, в состав которого вошел и бывший рудник Западно-Донецкого общества. Последние сведения о руднике относятся к концу 20-х годов прошлого столетия.[4]

Напишите отзыв о статье "Западно-Донецкое каменноугольное общество"



Примечания

  1. [www.scripophily.ru/details.php?sid=641 Scripophily.ru Старинные ценные бумаги]
  2. [elib.uraic.ru/bitstream/123456789/6035/1/gorn_mag_1901_10.pdf Горный журнал, издаваемый горным Ученым комитетом. 1901 г. Том IV, октябрь-ноябрь-декабрь]
  3. [forum.gp.dn.ua/viewtopic.php?p=60152 Форум газеты Поиск. Шахты и рудники в районе г. Димитрова]
  4. [miningwiki.ru/wiki/%D0%A0%D1%83%D0%B4%D0%BD%D0%B8%D0%BA_%D0%97%D0%B0%D0%BF%D0%B0%D0%B4%D0%BD%D0%BE-%D0%94%D0%BE%D0%BD%D0%B5%D1%86%D0%BA%D0%BE%D0%B3%D0%BE_%D0%BE%D0%B1%D1%89%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0 MiningWiki Рудник Западно-Донецкого общества]
К:Википедия:Изолированные статьи (тип: не указан)

См. так же

Отрывок, характеризующий Западно-Донецкое каменноугольное общество

Вообще главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому не могла притти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя всё таки выразить всего того, что думаешь, и никогда не приходило сомнение в том, что не вздор ли всё то, что я думаю и всё то, во что я верю? И этот то особенный склад ума Сперанского более всего привлекал к себе князя Андрея.
Первое время своего знакомства с Сперанским князь Андрей питал к нему страстное чувство восхищения, похожее на то, которое он когда то испытывал к Бонапарте. То обстоятельство, что Сперанский был сын священника, которого можно было глупым людям, как это и делали многие, пошло презирать в качестве кутейника и поповича, заставляло князя Андрея особенно бережно обходиться с своим чувством к Сперанскому, и бессознательно усиливать его в самом себе.
В тот первый вечер, который Болконский провел у него, разговорившись о комиссии составления законов, Сперанский с иронией рассказывал князю Андрею о том, что комиссия законов существует 150 лет, стоит миллионы и ничего не сделала, что Розенкампф наклеил ярлычки на все статьи сравнительного законодательства. – И вот и всё, за что государство заплатило миллионы! – сказал он.
– Мы хотим дать новую судебную власть Сенату, а у нас нет законов. Поэтому то таким людям, как вы, князь, грех не служить теперь.
Князь Андрей сказал, что для этого нужно юридическое образование, которого он не имеет.
– Да его никто не имеет, так что же вы хотите? Это circulus viciosus, [заколдованный круг,] из которого надо выйти усилием.

Через неделю князь Андрей был членом комиссии составления воинского устава, и, чего он никак не ожидал, начальником отделения комиссии составления вагонов. По просьбе Сперанского он взял первую часть составляемого гражданского уложения и, с помощью Code Napoleon и Justiniani, [Кодекса Наполеона и Юстиниана,] работал над составлением отдела: Права лиц.


Года два тому назад, в 1808 году, вернувшись в Петербург из своей поездки по имениям, Пьер невольно стал во главе петербургского масонства. Он устроивал столовые и надгробные ложи, вербовал новых членов, заботился о соединении различных лож и о приобретении подлинных актов. Он давал свои деньги на устройство храмин и пополнял, на сколько мог, сборы милостыни, на которые большинство членов были скупы и неаккуратны. Он почти один на свои средства поддерживал дом бедных, устроенный орденом в Петербурге. Жизнь его между тем шла по прежнему, с теми же увлечениями и распущенностью. Он любил хорошо пообедать и выпить, и, хотя и считал это безнравственным и унизительным, не мог воздержаться от увеселений холостых обществ, в которых он участвовал.
В чаду своих занятий и увлечений Пьер однако, по прошествии года, начал чувствовать, как та почва масонства, на которой он стоял, тем более уходила из под его ног, чем тверже он старался стать на ней. Вместе с тем он чувствовал, что чем глубже уходила под его ногами почва, на которой он стоял, тем невольнее он был связан с ней. Когда он приступил к масонству, он испытывал чувство человека, доверчиво становящего ногу на ровную поверхность болота. Поставив ногу, он провалился. Чтобы вполне увериться в твердости почвы, на которой он стоял, он поставил другую ногу и провалился еще больше, завяз и уже невольно ходил по колено в болоте.
Иосифа Алексеевича не было в Петербурге. (Он в последнее время отстранился от дел петербургских лож и безвыездно жил в Москве.) Все братья, члены лож, были Пьеру знакомые в жизни люди и ему трудно было видеть в них только братьев по каменьщичеству, а не князя Б., не Ивана Васильевича Д., которых он знал в жизни большею частию как слабых и ничтожных людей. Из под масонских фартуков и знаков он видел на них мундиры и кресты, которых они добивались в жизни. Часто, собирая милостыню и сочтя 20–30 рублей, записанных на приход, и большею частию в долг с десяти членов, из которых половина были так же богаты, как и он, Пьер вспоминал масонскую клятву о том, что каждый брат обещает отдать всё свое имущество для ближнего; и в душе его поднимались сомнения, на которых он старался не останавливаться.
Всех братьев, которых он знал, он подразделял на четыре разряда. К первому разряду он причислял братьев, не принимающих деятельного участия ни в делах лож, ни в делах человеческих, но занятых исключительно таинствами науки ордена, занятых вопросами о тройственном наименовании Бога, или о трех началах вещей, сере, меркурии и соли, или о значении квадрата и всех фигур храма Соломонова. Пьер уважал этот разряд братьев масонов, к которому принадлежали преимущественно старые братья, и сам Иосиф Алексеевич, по мнению Пьера, но не разделял их интересов. Сердце его не лежало к мистической стороне масонства.
Ко второму разряду Пьер причислял себя и себе подобных братьев, ищущих, колеблющихся, не нашедших еще в масонстве прямого и понятного пути, но надеющихся найти его.
К третьему разряду он причислял братьев (их было самое большое число), не видящих в масонстве ничего, кроме внешней формы и обрядности и дорожащих строгим исполнением этой внешней формы, не заботясь о ее содержании и значении. Таковы были Виларский и даже великий мастер главной ложи.
К четвертому разряду, наконец, причислялось тоже большое количество братьев, в особенности в последнее время вступивших в братство. Это были люди, по наблюдениям Пьера, ни во что не верующие, ничего не желающие, и поступавшие в масонство только для сближения с молодыми богатыми и сильными по связям и знатности братьями, которых весьма много было в ложе.