Затонский, Владимир Петрович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Петрович Затонский
Володимир Петрович Затонський<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Председатель Всеукраинского ЦИК
19 марта 1918 года — 12 июля 1918 года
Предшественник: Медведев, Ефим Григорьевич
Преемник: должность отменена;
Бубнов, Андрей Сергеевич как Председатель Всеукраинского ЦВРК
1-й Председатель Галицийского Революционного Комитета
15 июля 1920 года — 23 сентября 1920 года
Предшественник: должность учреждена
Преемник: должность упразднена
 
Рождение: 27 июля (8 августа) 1878(1878-08-08)
с. Лысец, Ушицкий уезд, Подольская губерния, Российская империя
Смерть: 29 июля 1938(1938-07-29) (59 лет)
Супруга: Раскина, Елена Самойловна
Дети: Сын: Затонский, Дмитрий Владимирович
 
Награды:

Влади́мир Петро́вич Зато́нский (укр. Володимир Петрович Затонський; 27 июля (8 августа) 1878 года, село Лысец, Ушицкий уезд, Подольская губерния — 29 июля 1938 года) — украинский и советский политический и партийный деятель. Академик ВУАН (1929 год; с 1936 года — АН УССР).





Биография

Владимир Затонский родился 27 июля (8 августа) 1878 года в селе Лысец Ушицкого уезда Подольской губернии в семье волостного писаря.

В 1895 году семья Затонских переехала в Каменец-Подольский, где с 1898 по 1906 годы Владимир учился в местной гимназии. В 1905 году Затонский вступил в РСДРП и был сторонником меньшевиков. Принимал участие в Первой русской революции.

В 1912 году Владимир Затонский окончил физико-математический факультет Киевского университета[1], на котором учился с 1906 года, но дважды исключался за участие в революционном движении. После окончания университета преподавал физику в Киевском политехническом институте. В 1915 году женился на Елене Самойловне Раскиной, работавшей врачом в одной из киевских клиник. С Февральской революцией Затонский порвал с меньшевиками и перешёл на сторону большевиков — в марте вступил в РСДРП(б). В том же году он стал членом, а с ноября — председателем Киевского комитета РСДРП(б). Был одним из руководителей октябрьского вооружённого восстания в Киеве, членом ревкома.

В декабре 1917 года на 1-м Всеукраинском съезде Советов Владимир был избран в правительство Украинской Народной Республики Советов и возглавил Секретариат (Наркомат) просвещения[1].

Затонский возглавлял делегацию ЦИК Советов Украины на 4-м Всероссийском съезде Советов, где поддержал Ленина по вопросу о необходимости заключения Брестского мира.

В марте 1918 года на 2-м Всеукраинском съезде Советов был избран председателем Всеукраинского ЦИК. С апреля по июль 1918 года Затонский руководил подпольными партийными организациями Украины, был членом «повстанческой девятки» (Бюро по руководству повстанческой борьбой на оккупированной территории Украины). Член Оргбюро ЦК КП(б) Украины по созыву 1-го съезда КП(б)У.

В июле 1918 года во время подавления левоэсеровского восстания в Москве Затонский являлся комиссаром ударного отряда. Летом-осенью 1918 года — член Всеукраинского центрального военно-революционного комитета. С ноября 1918 года по январь 1919 года входил в состав Временного рабоче-крестьянского правительства Украины.

17-30 ноября 1918 года член Революционного военного совета Особой группы войск курского направления (см. Группа войск курского направления)[2],[3].

С 30 ноября 1918 года член РВС Украинской советской армии[2].

С 27 июня 1919 года до 17 мая 1920 года Затонский исполнял обязанности члена РВС 12-й армии Западного фронта, одновременно с июля по декабрь 1919 года он был членом Зафронтового бюро ЦК КП(б)У, а с декабря 1919 года — членом Всеукраинского ревкома. С июля по август 1920 года был председателем Галицийского ревкома, а затем последовательно членом РВС 12-й, 13-й и 14-й армий Юго-Западного фронта, позднее членом РВС Южного фронта. Принимал участие в подавлении Кронштадтского восстания, за что был награждён орденом Красного Знамени.

С 1922 по 1924 и с 1933 по 1938 годы Затонский работал наркомом просвещения УССР. В 1924 — 1925 годы являлся членом РВС войск Украины и Крыма, членом РВС и начальником политуправления Украинского военного округа. С 1925 по 1927 год работал секретарём ЦК КП(б)У, а с 1927 по 1933 год — председателем ЦКК КП(б)У и наркомом РКИ УССР. Входил в состав редакционной коллегии журнала Більшовик України.

Избирался членом ЦК, членом ЦКК КП(б)У и членом Политбюро ЦК КП(б)У. В 1927—1934 годах — член Центральной контрольной комиссии ВКП(б). В 1934—1938 годах — кандидат в члены ЦК ВКП(б)[4]. На XVII съезде ВКП(б) (1934) был председателем счётной комиссии. Был членом Президиума ЦИК СССР и Президиума ВУЦИК.

3 ноября 1937 года Владимир Петрович Затонский был арестован, а 29 июля 1938 года приговорён к смертной казни. В тот же день расстрелян. Был реабилитирован 19 марта 1956 года. В том же году был восстановлен в партии.

Сын — Затонский, Дмитрий Владимирович, известный украинский литературовед, академик НАН Украины.

Награды

Память

  • Имя носил Каменец-Подольский государственный педагогический институт.
  • В г. Хмельницкий (Украина) был установлен памятник.

Напишите отзыв о статье "Затонский, Владимир Петрович"

Примечания

  1. 1 2 Гражданская война в США — Йокота / [под общ. ред. Н. В. Огаркова]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1979. — С. 416. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 3).</span>
  2. 1 2 От повстанчества к регулярной армии. Краснознамённый Киевский. 1979. С.с. 21-24.
  3. Ратьковский И., Ходяков М. История Советской России. Глава 1. V. Боевые действия в конце 1918 — начале 1919 гг.
  4. Выведен из состава кандидатов в члены ЦК на Январском пленуме ЦК 1938 года, уже после ареста.
  5. </ol>

Литература

  • Гражданская война в США — Йокота / [под общ. ред. Н. В. Огаркова]. — М. : Военное изд-во М-ва обороны СССР, 1979. — 678 с. — (Советская военная энциклопедия : [в 8 т.] ; 1976—1980, т. 3).</span>
  • Морозов В. А. Затонський Володимир Петрович // Українська Радянська Енциклопедія. — 2-е видання. — Т. 4. — К., 1979. — С. 221.
  • [uartlib.org/allbooks/istoriya-ukrayinskogo-mistetstva/p-zatonskiy-nashi-zavdannya-v-obrazotvorchomu-mistetstvi/ П. Затонский. Наши задачи в изобразительном искусстве. Речь на расширенном пленуме Оргкомитета художников 29 ноября 1933 года. На] украинском языке.
  • Радянська енциклопедія історії України. — Т. 2. — К., 1970. — С. 197—198.
  • Енциклопедія Українознавства. Словникова частина. — Перевидання в Україні. — Т. 2. — Львів, 1993. — С. 759—760.
  • Єфіменко Г. Г. Затонський Володимир Петрович // Енциклопедія історії України. — Т. 3. — К., 2005. — С. 287—288.
  • Сапун М. В. П. Затонський — політичний діяч і вчений // Про минуле заради майбутнього. — К., 1989. — С. 265—273.
  • Нарком із Поділля // Прокопчук В. З народних глибин: Славетні подоляни. — Хмельницький, 1991. — С. 18—23.
  • Гражданская война и военная интервенция в СССР. Энциклопедия. М.: Советская энциклопедия, 1983.
  • Краснознамённый Киевский. Очерки истории Краснознамённого Киевского военного округа (1919—1979). Издание второе, исправленное и дополненное. Киев, издательство политической литературы Украины, 1979.
  • Ратьковский И., Ходяков М. История Советской России. Глава 1. V. Боевые действия в конце 1918 — начале 1919 гг.

Отрывок, характеризующий Затонский, Владимир Петрович

– Ils sont arrives, Marieie, [Они приехали, Мари,] вы знаете? – сказала маленькая княгиня, переваливаясь своим животом и тяжело опускаясь на кресло.
Она уже не была в той блузе, в которой сидела поутру, а на ней было одно из лучших ее платьев; голова ее была тщательно убрана, и на лице ее было оживление, не скрывавшее, однако, опустившихся и помертвевших очертаний лица. В том наряде, в котором она бывала обыкновенно в обществах в Петербурге, еще заметнее было, как много она подурнела. На m lle Bourienne тоже появилось уже незаметно какое то усовершенствование наряда, которое придавало ее хорошенькому, свеженькому лицу еще более привлекательности.
– Eh bien, et vous restez comme vous etes, chere princesse? – заговорила она. – On va venir annoncer, que ces messieurs sont au salon; il faudra descendre, et vous ne faites pas un petit brin de toilette! [Ну, а вы остаетесь, в чем были, княжна? Сейчас придут сказать, что они вышли. Надо будет итти вниз, а вы хоть бы чуть чуть принарядились!]
Маленькая княгиня поднялась с кресла, позвонила горничную и поспешно и весело принялась придумывать наряд для княжны Марьи и приводить его в исполнение. Княжна Марья чувствовала себя оскорбленной в чувстве собственного достоинства тем, что приезд обещанного ей жениха волновал ее, и еще более она была оскорблена тем, что обе ее подруги и не предполагали, чтобы это могло быть иначе. Сказать им, как ей совестно было за себя и за них, это значило выдать свое волнение; кроме того отказаться от наряжения, которое предлагали ей, повело бы к продолжительным шуткам и настаиваниям. Она вспыхнула, прекрасные глаза ее потухли, лицо ее покрылось пятнами и с тем некрасивым выражением жертвы, чаще всего останавливающемся на ее лице, она отдалась во власть m lle Bourienne и Лизы. Обе женщины заботились совершенно искренно о том, чтобы сделать ее красивой. Она была так дурна, что ни одной из них не могла притти мысль о соперничестве с нею; поэтому они совершенно искренно, с тем наивным и твердым убеждением женщин, что наряд может сделать лицо красивым, принялись за ее одеванье.
– Нет, право, ma bonne amie, [мой добрый друг,] это платье нехорошо, – говорила Лиза, издалека боком взглядывая на княжну. – Вели подать, у тебя там есть масака. Право! Что ж, ведь это, может быть, судьба жизни решается. А это слишком светло, нехорошо, нет, нехорошо!
Нехорошо было не платье, но лицо и вся фигура княжны, но этого не чувствовали m lle Bourienne и маленькая княгиня; им все казалось, что ежели приложить голубую ленту к волосам, зачесанным кверху, и спустить голубой шарф с коричневого платья и т. п., то всё будет хорошо. Они забывали, что испуганное лицо и фигуру нельзя было изменить, и потому, как они ни видоизменяли раму и украшение этого лица, само лицо оставалось жалко и некрасиво. После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масака нарядном платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькой ручкой оправила тут складку платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.
– Нет, это нельзя, – сказала она решительно, всплеснув руками. – Non, Marie, decidement ca ne vous va pas. Je vous aime mieux dans votre petite robe grise de tous les jours. Non, de grace, faites cela pour moi. [Нет, Мари, решительно это не идет к вам. Я вас лучше люблю в вашем сереньком ежедневном платьице: пожалуйста, сделайте это для меня.] Катя, – сказала она горничной, – принеси княжне серенькое платье, и посмотрите, m lle Bourienne, как я это устрою, – сказала она с улыбкой предвкушения артистической радости.
Но когда Катя принесла требуемое платье, княжна Марья неподвижно всё сидела перед зеркалом, глядя на свое лицо, и в зеркале увидала, что в глазах ее стоят слезы, и что рот ее дрожит, приготовляясь к рыданиям.
– Voyons, chere princesse, – сказала m lle Bourienne, – encore un petit effort. [Ну, княжна, еще маленькое усилие.]
Маленькая княгиня, взяв платье из рук горничной, подходила к княжне Марье.
– Нет, теперь мы это сделаем просто, мило, – говорила она.
Голоса ее, m lle Bourienne и Кати, которая о чем то засмеялась, сливались в веселое лепетанье, похожее на пение птиц.
– Non, laissez moi, [Нет, оставьте меня,] – сказала княжна.
И голос ее звучал такой серьезностью и страданием, что лепетанье птиц тотчас же замолкло. Они посмотрели на большие, прекрасные глаза, полные слез и мысли, ясно и умоляюще смотревшие на них, и поняли, что настаивать бесполезно и даже жестоко.
– Au moins changez de coiffure, – сказала маленькая княгиня. – Je vous disais, – с упреком сказала она, обращаясь к m lle Bourienne, – Marieie a une de ces figures, auxquelles ce genre de coiffure ne va pas du tout. Mais du tout, du tout. Changez de grace. [По крайней мере, перемените прическу. У Мари одно из тех лиц, которым этот род прически совсем нейдет. Перемените, пожалуйста.]
– Laissez moi, laissez moi, tout ca m'est parfaitement egal, [Оставьте меня, мне всё равно,] – отвечал голос, едва удерживающий слезы.
M lle Bourienne и маленькая княгиня должны были признаться самим себе, что княжна. Марья в этом виде была очень дурна, хуже, чем всегда; но было уже поздно. Она смотрела на них с тем выражением, которое они знали, выражением мысли и грусти. Выражение это не внушало им страха к княжне Марье. (Этого чувства она никому не внушала.) Но они знали, что когда на ее лице появлялось это выражение, она была молчалива и непоколебима в своих решениях.
– Vous changerez, n'est ce pas? [Вы перемените, не правда ли?] – сказала Лиза, и когда княжна Марья ничего не ответила, Лиза вышла из комнаты.
Княжна Марья осталась одна. Она не исполнила желания Лизы и не только не переменила прически, но и не взглянула на себя в зеркало. Она, бессильно опустив глаза и руки, молча сидела и думала. Ей представлялся муж, мужчина, сильное, преобладающее и непонятно привлекательное существо, переносящее ее вдруг в свой, совершенно другой, счастливый мир. Ребенок свой, такой, какого она видела вчера у дочери кормилицы, – представлялся ей у своей собственной груди. Муж стоит и нежно смотрит на нее и ребенка. «Но нет, это невозможно: я слишком дурна», думала она.
– Пожалуйте к чаю. Князь сейчас выйдут, – сказал из за двери голос горничной.
Она очнулась и ужаснулась тому, о чем она думала. И прежде чем итти вниз, она встала, вошла в образную и, устремив на освещенный лампадой черный лик большого образа Спасителя, простояла перед ним с сложенными несколько минут руками. В душе княжны Марьи было мучительное сомненье. Возможна ли для нее радость любви, земной любви к мужчине? В помышлениях о браке княжне Марье мечталось и семейное счастие, и дети, но главною, сильнейшею и затаенною ее мечтою была любовь земная. Чувство было тем сильнее, чем более она старалась скрывать его от других и даже от самой себя. Боже мой, – говорила она, – как мне подавить в сердце своем эти мысли дьявола? Как мне отказаться так, навсегда от злых помыслов, чтобы спокойно исполнять Твою волю? И едва она сделала этот вопрос, как Бог уже отвечал ей в ее собственном сердце: «Не желай ничего для себя; не ищи, не волнуйся, не завидуй. Будущее людей и твоя судьба должна быть неизвестна тебе; но живи так, чтобы быть готовой ко всему. Если Богу угодно будет испытать тебя в обязанностях брака, будь готова исполнить Его волю». С этой успокоительной мыслью (но всё таки с надеждой на исполнение своей запрещенной, земной мечты) княжна Марья, вздохнув, перекрестилась и сошла вниз, не думая ни о своем платье, ни о прическе, ни о том, как она войдет и что скажет. Что могло всё это значить в сравнении с предопределением Бога, без воли Которого не падет ни один волос с головы человеческой.


Когда княжна Марья взошла в комнату, князь Василий с сыном уже были в гостиной, разговаривая с маленькой княгиней и m lle Bourienne. Когда она вошла своей тяжелой походкой, ступая на пятки, мужчины и m lle Bourienne приподнялись, и маленькая княгиня, указывая на нее мужчинам, сказала: Voila Marie! [Вот Мари!] Княжна Марья видела всех и подробно видела. Она видела лицо князя Василья, на мгновенье серьезно остановившееся при виде княжны и тотчас же улыбнувшееся, и лицо маленькой княгини, читавшей с любопытством на лицах гостей впечатление, которое произведет на них Marie. Она видела и m lle Bourienne с ее лентой и красивым лицом и оживленным, как никогда, взглядом, устремленным на него; но она не могла видеть его, она видела только что то большое, яркое и прекрасное, подвинувшееся к ней, когда она вошла в комнату. Сначала к ней подошел князь Василий, и она поцеловала плешивую голову, наклонившуюся над ее рукою, и отвечала на его слова, что она, напротив, очень хорошо помнит его. Потом к ней подошел Анатоль. Она всё еще не видала его. Она только почувствовала нежную руку, твердо взявшую ее, и чуть дотронулась до белого лба, над которым были припомажены прекрасные русые волосы. Когда она взглянула на него, красота его поразила ее. Анатопь, заложив большой палец правой руки за застегнутую пуговицу мундира, с выгнутой вперед грудью, а назад – спиною, покачивая одной отставленной ногой и слегка склонив голову, молча, весело глядел на княжну, видимо совершенно о ней не думая. Анатоль был не находчив, не быстр и не красноречив в разговорах, но у него зато была драгоценная для света способность спокойствия и ничем не изменяемая уверенность. Замолчи при первом знакомстве несамоуверенный человек и выкажи сознание неприличности этого молчания и желание найти что нибудь, и будет нехорошо; но Анатоль молчал, покачивал ногой, весело наблюдая прическу княжны. Видно было, что он так спокойно мог молчать очень долго. «Ежели кому неловко это молчание, так разговаривайте, а мне не хочется», как будто говорил его вид. Кроме того в обращении с женщинами у Анатоля была та манера, которая более всего внушает в женщинах любопытство, страх и даже любовь, – манера презрительного сознания своего превосходства. Как будто он говорил им своим видом: «Знаю вас, знаю, да что с вами возиться? А уж вы бы рады!» Может быть, что он этого не думал, встречаясь с женщинами (и даже вероятно, что нет, потому что он вообще мало думал), но такой у него был вид и такая манера. Княжна почувствовала это и, как будто желая ему показать, что она и не смеет думать об том, чтобы занять его, обратилась к старому князю. Разговор шел общий и оживленный, благодаря голоску и губке с усиками, поднимавшейся над белыми зубами маленькой княгини. Она встретила князя Василья с тем приемом шуточки, который часто употребляется болтливо веселыми людьми и который состоит в том, что между человеком, с которым так обращаются, и собой предполагают какие то давно установившиеся шуточки и веселые, отчасти не всем известные, забавные воспоминания, тогда как никаких таких воспоминаний нет, как их и не было между маленькой княгиней и князем Васильем. Князь Василий охотно поддался этому тону; маленькая княгиня вовлекла в это воспоминание никогда не бывших смешных происшествий и Анатоля, которого она почти не знала. M lle Bourienne тоже разделяла эти общие воспоминания, и даже княжна Марья с удовольствием почувствовала и себя втянутою в это веселое воспоминание.