Захват Марокко Францией

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Захват Марокко Францией или Вторая франко-марокканская война — события 1907—1912 годов, в результате которых султанат Марокко из независимого государства превратился во французский протекторат.





Предыстория

В конце XIX века шло усиленное европейское проникновение в Марокко. Торгово-промышленные компании Испании, Португалии, Франции, Великобритании существенно расширили свои позиции на марокканском рынке. Правящие круги Франции считали, что Марокко «естественно» относится к зоне французских интересов в Северной Африке. К концу XIX века французы создали там разветвлённую сеть туземной агентуры, фактически неподвластную алауитскому двору. Мадридская конвенция 1880 года юридически согласовала претензии европейских держав и США на капитуляционные права в шерифском государстве.

Первый марокканский кризис

В 1904 году Великобритания и Франция подписали соглашение, положившее начало Антанте. Эти две страны, «разменяв» права вмешательства в дела Египта и Марокко, фактически спланировали раздел территории шерифского государства: по их договорённости, север Марокко отходил к Испании, прочие территории — к Франции, а Танжер признавался международной зоной. Неопытность Мулай Абд аль-Азиза в дипломатических делах позволяли французам надеяться на скорое присоединение ослабевшего марокканского султаната к владениям Франции в Магрибе.

31 марта 1905 года кайзер Германии Вильгельм II неожиданно посетил Танжер, где решительно заявил о намерении отстаивать германские интересы в Марокко. Напряжённая дипломатическая борьба вылилась в первый «марокканкий кризис», частично разрешённый на Альхесирасской конференции 1906 года. По окончании длительных переговоров Германия была вынуждена, по существу, признать французский план «освоения султаната». Хотя формально Генеральный акт Альхесирасской конференции и декларировал независимость и целостность Шерифской империи, но уже в 1907 году французские войска, а затем и испанская армия, приступили к прямой оккупации марокканской территории.

Между кризисами

Высадка европейских войск вызвала крайне болезненную реакцию у большинства мусульманского населения Марокко. В августе 1907 года один из братьев султана, Абд аль-Хафид, провозгласил себя повелителем правоверных марокканцев и лидером джихада. После годового соперничества с правительством Мулай Абд аль-Азиза племена, поддержавшие Хафида, смогли разгромить сторонников султана. 23 августа 1908 года Абд аль-Азиз был вынужден передать власть Абд аль-Хафиду, бежал из страны и отошёл от политических дел. В 1909 году под давлением французов новый султан Абд аль-Хафиз был вынужден признать условия Альхесирасского договора.

Второй марокканский кризис

Полагая, что действия Франции нарушают положения Альхесирасского Генерального акта, германское правительство в июне 1911 года направило к берегам Марокко канонерку «Пантера». «Прыжок „Пантеры“» едва не стал поводом для начала мировой войны. Лишь уступка части владений Франции в Конго побудила Германию к компромиссу и оформлению франко-германского соглашения о судьбе шерифского государства.

Марокко превращается во французский протекторат

Нейтрализовав германских конкурентов, французские власти приступили к оформлению своего господства в стране. 30 мая 1912 года в Фесе султан Абд аль-Хафид был вынужден под нажимом представителей власти подписать договор о протекторате. За ним сохранялся трон и внешние атрибуты власти, однако его правление приобрело чисто номинальный характер. В испанской зоне на севере страны наместник султана подчинялся испанскому верховному комиссару, остальная часть Марокко была подчинена генеральному резиденту Франции, осуществлявшему контроль за внешней политикой, вооружёнными силами и финансовой системой страны.

Первым генеральным резидентом Франции в Марокко был назначен генерал Лиотэ. Его последовательный курс, направленный на поиск и воспитание союзников французских властей из числа местных элит, вскоре привёл к конфликту с Хафидом, пытавшимся и в условиях протектората проводить самостоятельную политику. Уже в августе 1912 года стараниями Лиотэ эта «неудобная» фигура была заменена младшим братом султана — Мулай Юсуфом.

Источники

  • «История Востока» (в 6 т.). Т.IV «Восток в новое время (конец XVIII — начало XX в.)», кн.2 — Москва: издательская фирма «Восточная литература» РАН, 2005. ISBN 5-02-018102-1

Напишите отзыв о статье "Захват Марокко Францией"

Отрывок, характеризующий Захват Марокко Францией

Княжна Марья не отвечала. Она не понимала, куда и кто должен был ехать. «Разве можно было что нибудь предпринимать теперь, думать о чем нибудь? Разве не все равно? Она не отвечала.
– Вы знаете ли, chere Marie, – сказала m lle Bourienne, – знаете ли, что мы в опасности, что мы окружены французами; ехать теперь опасно. Ежели мы поедем, мы почти наверное попадем в плен, и бог знает…
Княжна Марья смотрела на свою подругу, не понимая того, что она говорила.
– Ах, ежели бы кто нибудь знал, как мне все все равно теперь, – сказала она. – Разумеется, я ни за что не желала бы уехать от него… Алпатыч мне говорил что то об отъезде… Поговорите с ним, я ничего, ничего не могу и не хочу…
– Я говорила с ним. Он надеется, что мы успеем уехать завтра; но я думаю, что теперь лучше бы было остаться здесь, – сказала m lle Bourienne. – Потому что, согласитесь, chere Marie, попасть в руки солдат или бунтующих мужиков на дороге – было бы ужасно. – M lle Bourienne достала из ридикюля объявление на нерусской необыкновенной бумаге французского генерала Рамо о том, чтобы жители не покидали своих домов, что им оказано будет должное покровительство французскими властями, и подала ее княжне.
– Я думаю, что лучше обратиться к этому генералу, – сказала m lle Bourienne, – и я уверена, что вам будет оказано должное уважение.
Княжна Марья читала бумагу, и сухие рыдания задергали ее лицо.
– Через кого вы получили это? – сказала она.
– Вероятно, узнали, что я француженка по имени, – краснея, сказала m lle Bourienne.
Княжна Марья с бумагой в руке встала от окна и с бледным лицом вышла из комнаты и пошла в бывший кабинет князя Андрея.
– Дуняша, позовите ко мне Алпатыча, Дронушку, кого нибудь, – сказала княжна Марья, – и скажите Амалье Карловне, чтобы она не входила ко мне, – прибавила она, услыхав голос m lle Bourienne. – Поскорее ехать! Ехать скорее! – говорила княжна Марья, ужасаясь мысли о том, что она могла остаться во власти французов.
«Чтобы князь Андрей знал, что она во власти французов! Чтоб она, дочь князя Николая Андреича Болконского, просила господина генерала Рамо оказать ей покровительство и пользовалась его благодеяниями! – Эта мысль приводила ее в ужас, заставляла ее содрогаться, краснеть и чувствовать еще не испытанные ею припадки злобы и гордости. Все, что только было тяжелого и, главное, оскорбительного в ее положении, живо представлялось ей. «Они, французы, поселятся в этом доме; господин генерал Рамо займет кабинет князя Андрея; будет для забавы перебирать и читать его письма и бумаги. M lle Bourienne lui fera les honneurs de Богучарово. [Мадемуазель Бурьен будет принимать его с почестями в Богучарове.] Мне дадут комнатку из милости; солдаты разорят свежую могилу отца, чтобы снять с него кресты и звезды; они мне будут рассказывать о победах над русскими, будут притворно выражать сочувствие моему горю… – думала княжна Марья не своими мыслями, но чувствуя себя обязанной думать за себя мыслями своего отца и брата. Для нее лично было все равно, где бы ни оставаться и что бы с ней ни было; но она чувствовала себя вместе с тем представительницей своего покойного отца и князя Андрея. Она невольно думала их мыслями и чувствовала их чувствами. Что бы они сказали, что бы они сделали теперь, то самое она чувствовала необходимым сделать. Она пошла в кабинет князя Андрея и, стараясь проникнуться его мыслями, обдумывала свое положение.
Требования жизни, которые она считала уничтоженными со смертью отца, вдруг с новой, еще неизвестной силой возникли перед княжной Марьей и охватили ее. Взволнованная, красная, она ходила по комнате, требуя к себе то Алпатыча, то Михаила Ивановича, то Тихона, то Дрона. Дуняша, няня и все девушки ничего не могли сказать о том, в какой мере справедливо было то, что объявила m lle Bourienne. Алпатыча не было дома: он уехал к начальству. Призванный Михаил Иваныч, архитектор, явившийся к княжне Марье с заспанными глазами, ничего не мог сказать ей. Он точно с той же улыбкой согласия, с которой он привык в продолжение пятнадцати лет отвечать, не выражая своего мнения, на обращения старого князя, отвечал на вопросы княжны Марьи, так что ничего определенного нельзя было вывести из его ответов. Призванный старый камердинер Тихон, с опавшим и осунувшимся лицом, носившим на себе отпечаток неизлечимого горя, отвечал «слушаю с» на все вопросы княжны Марьи и едва удерживался от рыданий, глядя на нее.