Земля Эрика Рыжего

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Земля Эрика Рыжего
Eirik Raudes Land
колония Норвегии

1931 — 1933



Флаг

Притязания Норвегии в датской Гренландии в 1931-1933 годах
Столица Мигбукта[en]
Форма правления Конституционная монархия
Король
 - 1931 — 1933 Хокон VII
История
 - 11 июля 1931 года провозглашение Норвегией суверенитета над Восточной Гренландией
 - 5 апреля 1933 года Восточная Гренландия возвращается в состав Дании
К:Появились в 1931 годуК:Исчезли в 1933 году

Земля Эрика Рыжего — (норв. Eirik Raudes Land) — территория восточной Гренландии, названная так норвежцами после оккупации этой территории Норвегией в начале 1930-х годов. Название дано в честь гражданина Исландии и уроженца Норвегии Эрика Рыжего — первооткрывателя Гренландии, основавшего в X веке первые поселения на этом острове[1]. В 1933 году Международный суд Лиги Наций осудил Норвегию и впоследствии Норвегия отказалась от своих претензий на эту территорию Дании.





История вопроса

В 1920-х Норвегия потребовала у Дании уступить ей часть восточной Гренландии. Территория эта использовалась в основном норвежскими судами и китобоями. В ответ на этот демарш Дания в 1921 году потребовала от всех иностранцев покинуть территорию Гренландии, что привело к новым напряжённым переговорам. В 1924 году Дания согласилась с тем, что обе страны имеют право вести там хозяйственную деятельность, охоту и научные исследования.

27 июня 1931 г. председатель норвежской Арктической торговой компании Халвард Деволд и четверо сотрудников АТК[2] подняли норвежский флаг в восточногренландском посёлке Мигбукта (Myggbukta). 11 июля 1931 года вышел указ короля Хокона VII об установлении норвежского суверенитета над «Землёй Эрика Рыжего» (Eirik Raudes Land) — центральной частью Восточной Гренландии.

12 июля 1932 г. губернатором и верховным судьей Земли Эрика Рыжего был назначен 33-летний Хельге Маркус Ингстад.

Молодой губернатор успешно справлялся со всеми своими обязанностями, хотя гарнизон, состоявший в его подчинении, насчитывал всего… пятерых бойцов. Видкун Квислинг[3] не предполагал военного конфликта, его и не случилось. Но избежать дипломатического прессинга норвежцам не удалось. В конечном итоге, Норвегия и Дания согласились передать территориальный спор на рассмотрение Международного суда Лиги Наций в Гааге. 5 апреля 1933 г. Гаагский суд принял датскую сторону – и норвежскому гарнизону пришлось покинуть "Зелёную землю".
 — пишет К. Э. Козубский[4]. Норвегия признала свой проигрыш и отказалась от любых претензий на Землю Эрика Рыжего.

См. также

Напишите отзыв о статье "Земля Эрика Рыжего"

Ссылки

  • [www.worldcourts.com/pcij/eng/decisions/1933.04.05_greenland/ Решение международного суда. PDF]
  • [skarstein.no/skarsteinLR.pdf Статья на английском. PDF]

Примечания

  1. Надо сказать, что выбор названия оказался не слишком удачен, ибо Эрик Торвальдссон Рыжий ни разу не бывал в тех краях… Эрик жил к северо-западу от Херулфснесса, в усадьбе Братталид, предусмотрительно построенной им в глубине фьорда (наименованного Эриксфьордом), на крутом утёсе. Слово «Brattahlid» на норманнском языке (norraen tunga) как раз и означает: «крутой склон». Устье Эриксфьорда (куда мог, при случае, зайти вражеский корабль) отлично просматривалось из Братталида. Более тысячи лет минуло с той поры, но фундаменты эриковых построек сохранились до сего дня!.. Вокруг усадьбы викинга Эрика выросли в конце Х века десятки норманнских хуторов. Это был самый тёплый район острова, омываемый рукавом Гольфстрима. Гряда высоких холмов защищала сочные луга от ледяного дыхания Гренландских гор… Именно в этом зелёном краю отважный воин, морской волк и мудрый стратег Эрик Торвальдссон Рыжий провозгласил в 986 году Гренландскую республику и стал первым её выборным главой! «Всё в Гренландии управлялось Эриком, и так продолжалось до тех пор, пока он был жив!» – сообщается в норвежской летописи XIII века "Королевское зерцало"… В 996 году позднейшие выходцы из Исландии и других норманнских земель основали ряд хуторов в более суровом краю, северо-западнее Эриксфьорда (невдалеке от нынешнего Готхоба). Впоследствии за этим очагом закрепилось имя Вестербюгд. Старейшую же, Эрикову группу хуторов норманны нарекли: Эстербюгд (в другой транскрипции – Аустербюгд). Слова «Vester» и «Øster» на языке norraen tunga означают соответственно: «западный» и «восточный». Слово же «бюгд» («bygdh») обычно переводится на русский язык как «поселение». Однако: в нашем случае поселений, сгруппировавшихся в два гнезда, вокруг двух «центров притяжения», насчитывалось несколько десятков! В связи с чем, я полагаю более целесообразным переводить наименования Эстербюгд и Вестербюгд как Восточный и Западный округа. De facto: юго-восточный и северо-западный, относительно друг друга. Следует подчеркнуть, что (вопреки мнению Видкуна Квислинга) оба «бюгда» располагались на западном побережье гигантского острова.
     — Козубский К. Э. — Обретение Америки, 2015.
  2. Эйлив Хердал (Eiliv Herdal), Тур Халле (Tor Halle), Ингвальд Стрём (Ingvald Strøm) и Сёрен Рихтер (Søren Richter).
  3. В то время - военный министр, ещё не коллаборант.
  4. Козубский К. Э. — Обретение Америки, 2015.

Литература

  • Анохин Г. И. К этнической истории гренландских норманнов // Романия и Барбария. К этнической истории народов зарубежной Европы: Сб. / Под ред. С. А. Арутюнова и др. — М. Наука 1989. — С. 131—163.
  • Буайе Режи. Викинги: История и цивилизация. Пер. с фр. — СПб.: Евразия, 2012. — 416 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-91852-028-4.
  • Викинги. Набеги с севера: Сб. / Пер. с англ. Л. Флорентьева. — М.: Терра, 1996. — 168 с.: ил. — Серия «Энциклопедия „Исчезнувшие цивилизации“». — ISBN 5-300-00824-3.
  • Возгрин В. Е. Гренландские норманны // Вопросы истории. — 1987. — № 2. — С. 186—187.
  • Джонс Гвин. Норманны. Покорители Северной Атлантики. — М.: Центрполиграф, 2003. — 301 с.
  • Ингстад Хельге. По следам Лейва Счастливого. — Л.: Гидрометеоиздат, 1969. — 246 с.
  • Козубский К. Э. Обретение Америки. — 2015.
  • Ласкавый Г. В. Викинги: Походы, открытия, культура. — Минск: МФЦП, 2004. — 322 с. — Серия «Народы Земли».
  • Роэсдаль Эльсе. Мир викингов. Викинги дома и за рубежом / Перевод с дат. Ф. Х. Золотаревской. — СПб.: Всемирное слово, 2001. — 272 с.
  • Стриннгольм Андерс Магнус. [ulfdalir.ru/literature/317 Походы викингов]. — М.: АСТ, 2007. — 272 с. — 5000 экз. — ISBN 5-17-037901-3, 5-9713-3327-5, 5-9762-0365-5.
  • Odd Arnesen Vi flyver over Eirik Raudes land. — Oslo: 1932.

Отрывок, характеризующий Земля Эрика Рыжего

Посланный офицер встретил Денисова на дороге с известием, что Долохов сам сейчас приедет и что с его стороны все благополучно.
Денисов вдруг повеселел и подозвал к себе Петю.
– Ну, г'асскажи ты мне пг'о себя, – сказал он.


Петя при выезде из Москвы, оставив своих родных, присоединился к своему полку и скоро после этого был взят ординарцем к генералу, командовавшему большим отрядом. Со времени своего производства в офицеры, и в особенности с поступления в действующую армию, где он участвовал в Вяземском сражении, Петя находился в постоянно счастливо возбужденном состоянии радости на то, что он большой, и в постоянно восторженной поспешности не пропустить какого нибудь случая настоящего геройства. Он был очень счастлив тем, что он видел и испытал в армии, но вместе с тем ему все казалось, что там, где его нет, там то теперь и совершается самое настоящее, геройское. И он торопился поспеть туда, где его не было.
Когда 21 го октября его генерал выразил желание послать кого нибудь в отряд Денисова, Петя так жалостно просил, чтобы послать его, что генерал не мог отказать. Но, отправляя его, генерал, поминая безумный поступок Пети в Вяземском сражении, где Петя, вместо того чтобы ехать дорогой туда, куда он был послан, поскакал в цепь под огонь французов и выстрелил там два раза из своего пистолета, – отправляя его, генерал именно запретил Пете участвовать в каких бы то ни было действиях Денисова. От этого то Петя покраснел и смешался, когда Денисов спросил, можно ли ему остаться. До выезда на опушку леса Петя считал, что ему надобно, строго исполняя свой долг, сейчас же вернуться. Но когда он увидал французов, увидал Тихона, узнал, что в ночь непременно атакуют, он, с быстротою переходов молодых людей от одного взгляда к другому, решил сам с собою, что генерал его, которого он до сих пор очень уважал, – дрянь, немец, что Денисов герой, и эсаул герой, и что Тихон герой, и что ему было бы стыдно уехать от них в трудную минуту.
Уже смеркалось, когда Денисов с Петей и эсаулом подъехали к караулке. В полутьме виднелись лошади в седлах, казаки, гусары, прилаживавшие шалашики на поляне и (чтобы не видели дыма французы) разводившие красневший огонь в лесном овраге. В сенях маленькой избушки казак, засучив рукава, рубил баранину. В самой избе были три офицера из партии Денисова, устроивавшие стол из двери. Петя снял, отдав сушить, свое мокрое платье и тотчас принялся содействовать офицерам в устройстве обеденного стола.
Через десять минут был готов стол, покрытый салфеткой. На столе была водка, ром в фляжке, белый хлеб и жареная баранина с солью.
Сидя вместе с офицерами за столом и разрывая руками, по которым текло сало, жирную душистую баранину, Петя находился в восторженном детском состоянии нежной любви ко всем людям и вследствие того уверенности в такой же любви к себе других людей.
– Так что же вы думаете, Василий Федорович, – обратился он к Денисову, – ничего, что я с вами останусь на денек? – И, не дожидаясь ответа, он сам отвечал себе: – Ведь мне велено узнать, ну вот я и узнаю… Только вы меня пустите в самую… в главную. Мне не нужно наград… А мне хочется… – Петя стиснул зубы и оглянулся, подергивая кверху поднятой головой и размахивая рукой.
– В самую главную… – повторил Денисов, улыбаясь.
– Только уж, пожалуйста, мне дайте команду совсем, чтобы я командовал, – продолжал Петя, – ну что вам стоит? Ах, вам ножик? – обратился он к офицеру, хотевшему отрезать баранины. И он подал свой складной ножик.
Офицер похвалил ножик.
– Возьмите, пожалуйста, себе. У меня много таких… – покраснев, сказал Петя. – Батюшки! Я и забыл совсем, – вдруг вскрикнул он. – У меня изюм чудесный, знаете, такой, без косточек. У нас маркитант новый – и такие прекрасные вещи. Я купил десять фунтов. Я привык что нибудь сладкое. Хотите?.. – И Петя побежал в сени к своему казаку, принес торбы, в которых было фунтов пять изюму. – Кушайте, господа, кушайте.
– А то не нужно ли вам кофейник? – обратился он к эсаулу. – Я у нашего маркитанта купил, чудесный! У него прекрасные вещи. И он честный очень. Это главное. Я вам пришлю непременно. А может быть еще, у вас вышли, обились кремни, – ведь это бывает. Я взял с собою, у меня вот тут… – он показал на торбы, – сто кремней. Я очень дешево купил. Возьмите, пожалуйста, сколько нужно, а то и все… – И вдруг, испугавшись, не заврался ли он, Петя остановился и покраснел.
Он стал вспоминать, не сделал ли он еще каких нибудь глупостей. И, перебирая воспоминания нынешнего дня, воспоминание о французе барабанщике представилось ему. «Нам то отлично, а ему каково? Куда его дели? Покормили ли его? Не обидели ли?» – подумал он. Но заметив, что он заврался о кремнях, он теперь боялся.
«Спросить бы можно, – думал он, – да скажут: сам мальчик и мальчика пожалел. Я им покажу завтра, какой я мальчик! Стыдно будет, если я спрошу? – думал Петя. – Ну, да все равно!» – и тотчас же, покраснев и испуганно глядя на офицеров, не будет ли в их лицах насмешки, он сказал:
– А можно позвать этого мальчика, что взяли в плен? дать ему чего нибудь поесть… может…
– Да, жалкий мальчишка, – сказал Денисов, видимо, не найдя ничего стыдного в этом напоминании. – Позвать его сюда. Vincent Bosse его зовут. Позвать.
– Я позову, – сказал Петя.
– Позови, позови. Жалкий мальчишка, – повторил Денисов.
Петя стоял у двери, когда Денисов сказал это. Петя пролез между офицерами и близко подошел к Денисову.
– Позвольте вас поцеловать, голубчик, – сказал он. – Ах, как отлично! как хорошо! – И, поцеловав Денисова, он побежал на двор.
– Bosse! Vincent! – прокричал Петя, остановясь у двери.
– Вам кого, сударь, надо? – сказал голос из темноты. Петя отвечал, что того мальчика француза, которого взяли нынче.
– А! Весеннего? – сказал казак.
Имя его Vincent уже переделали: казаки – в Весеннего, а мужики и солдаты – в Висеню. В обеих переделках это напоминание о весне сходилось с представлением о молоденьком мальчике.
– Он там у костра грелся. Эй, Висеня! Висеня! Весенний! – послышались в темноте передающиеся голоса и смех.
– А мальчонок шустрый, – сказал гусар, стоявший подле Пети. – Мы его покормили давеча. Страсть голодный был!
В темноте послышались шаги и, шлепая босыми ногами по грязи, барабанщик подошел к двери.
– Ah, c'est vous! – сказал Петя. – Voulez vous manger? N'ayez pas peur, on ne vous fera pas de mal, – прибавил он, робко и ласково дотрогиваясь до его руки. – Entrez, entrez. [Ах, это вы! Хотите есть? Не бойтесь, вам ничего не сделают. Войдите, войдите.]
– Merci, monsieur, [Благодарю, господин.] – отвечал барабанщик дрожащим, почти детским голосом и стал обтирать о порог свои грязные ноги. Пете многое хотелось сказать барабанщику, но он не смел. Он, переминаясь, стоял подле него в сенях. Потом в темноте взял его за руку и пожал ее.