Зимний дворец

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Дворец
Зимний дворец

Центральная часть южного фасада Зимнего дворца
Страна Россия Россия
Город Санкт-Петербург Санкт-Петербург, Дворцовая площадь
Архитектурный стиль Елизаветинское Барокко
Автор проекта Франческо Растрелли
Основатель Елизавета Петровна
Дата основания 1754
Строительство 17571762 годы
Основные даты:
1839Восстановлен после пожара
Статус  Объект культурного наследия РФ [old.kulturnoe-nasledie.ru/monuments.php?id=7810514003 № 7810514003]№ 7810514003
Сайт [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_7.html Официальный сайт]
Координаты: 59°56′25″ с. ш. 30°18′50″ в. д. / 59.94028° с. ш. 30.31389° в. д. / 59.94028; 30.31389 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=59.94028&mlon=30.31389&zoom=16 (O)] (Я)

Зимний дворец в Санкт-Петербурге — в прошлом главный императорский дворец России, расположенный по адресу: Дворцовая площадь, 2 / Дворцовая набережная, 38. Нынешнее здание дворца (пятое) построено в 17541762 годах итальянским архитектором Б. Ф. Растрелли в стиле пышного елизаветинского барокко с элементами французского рококо в интерьерах. Начиная с советского времени в стенах дворца размещена основная экспозиция Государственного Эрмитажа.

С момента окончания строительства в 1762 году по 1904 год использовался в качестве официальной зимней резиденции российских императоров. В 1904 году Николай II перенёс постоянную резиденцию в Александровский дворец в Царском Селе. С октября 1915 года до ноября 1917 года во дворце работал госпиталь имени царевича Алексея Николаевича. С июля по ноябрь 1917 года во дворце размещалось Временное правительство. В январе 1920 года во дворце открыт Государственный музей революции, разделявший здание с Государственным Эрмитажем вплоть до 1941 года.

Зимний дворец и Дворцовая площадь образуют красивейший архитектурный ансамбль современного города и являются одним из главных объектов внутрироссийского и международного туризма.





Содержание

История

Всего за период 1711—1764 годов в городе возводилось пять зимних дворцов. Первоначально Пётр I поселился в построенном на скорую руку в 1703 году недалеко от Петропавловской крепости одноэтажном доме[1].

Первый Зимний дворец — Свадебные палаты Петра I

Петр Великий владел участком между Невой и Миллионной улицей (на месте нынешнего Эрмитажного театра). В 1708 году здесь, в глубине участка, строится деревянный «Зимний дом» — небольшой двухэтажный дом с высоким крыльцом и черепичной крышей[2]. В 1712 году были выстроены каменные Свадебные палаты Петра I. Этот дворец стал подарком губернатора Санкт-Петербурга Александра Даниловича Меншикова к свадьбе Петра I и Екатерины Алексеевны.

Второй Зимний дворец — дворец Петра I у Зимней канавки

В 1716 году архитектор Георг Маттарнови по приказу царя приступил к постройке нового Зимнего дворца, на углу Невы и Зимней канавки (которую тогда называли «Зимнедомным каналом»). В 1720 году Петр I со всем своим семейством переехал из летней резиденции в зимнюю. В 1725 году в этом дворце Пётр скончался.

Третий Зимний дворец — дворец Анны Иоанновны

Позднее императрица Анна Иоанновна посчитала Зимний дворец слишком маленьким и в 1731 году поручила его перестройку Ф. Б. Растрелли, который предложил ей свой проект переустройства Зимнего дворца. По его проекту требовалось приобрести стоявшие в то время на месте, занимаемом нынешним дворцом, дома, принадлежавшие графу Апраксину, Морской Академии, Рагузинскому и Чернышеву. Анна Иоанновна проект одобрила, дома были скуплены, снесены и весной 1732 года началось строительство. Фасады этого дворца были обращены на Неву, Адмиралтейство и на «луговую сторону», то есть на дворцовую площадь. В 1735 году строительство дворца было завершено, и Анна Иоанновна переехала в него на жительство. Четырёхэтажное здание включало в себя около 70 парадных залов, более 100 спален, галерею, театр, большую капеллу, множество лестниц, служебные и караульные помещения, а также комнаты дворцовой канцелярии. Практически сразу дворец начал перестраиваться, к нему началась пристройка по луговой стороне технических построек, сараи и конюшен[2].

Здесь 2 июля 1739 года состоялось обручение принцессы Анны Леопольдовны с принцем Антоном-Ульрихом. После смерти Анны Иоанновны сюда привезли малолетнего императора Иоанна Антоновича, который пробыл здесь до 25 ноября 1741 года, когда Елизавета Петровна взяла власть в свои руки. При Елизавете продолжилась пристройка ко дворцу служебных помещений, в результате к 1750 году он «представлял вид пестрый, грязный, недостойный места им занимаемого и самая странность императорского дворца, одним крылом примыкающего к Адмиралтейству, а другим в противоположной стороне, к ветхим палатам Рагузинского, не могла быть приятна государыне»[3]. 1 января 1752 года императрица приняла решение о расширении Зимнего дворца, после чего были выкуплены соседние участки Рагузинского и Ягужинского. На новом месте Растрелли пристраивал новые корпуса. По составленному им проекту эти корпуса должны были быть пристроены к уже существующим и быть оформлены с ними в едином стиле. В декабре 1752 года императрица пожелала увеличить высоту Зимнего дворца с 14 до 22 метров. Растрелли был вынужден переделывать проект здания, после чего решил строить его в новом месте. Но Елизавета Петровна отказалась от перемещения нового Зимнего дворца. В результате архитектор принимает решение строить всё здание заново, новый проект был подписан Елизаветой Петровной 16 июня (27 июня) 1754 года[2]:

Понеже в С.-Петербурге наш Зимний Дворец не токмо для приёму иностранных министров и отправления при Дворе во уреченные дни праздничных обрядов, по великости нашего императорского достоинства, но и для умещения нам с потребными служительми и вещьми доволен быть не может, для чего мы вознамерились оный наш Зимний Дворец с большим пространством в длине, ширине и вышине перестроить, на которую перестройку по смете потребно до 900.000 рублев, какой суммы, расположа оную на два года, из наших соляных денег взять невозможно. Того для повелеваем нашему Сенату сыскать и нам представить, из каких доходов такую сумму по 430 или 450 тысяч рублев на год взять к тому делу возможно, считая с начала сей 1754 и будущий 1755 годы, и чтобы сие учинено было немедленно, дабы не упустить нынешнего зимнего пути для приготовления припасов к тому строению

Четвёртый (временный) Зимний дворец

Был построен в 1755 году. Его построил Растрелли на углу Невского проспекта и набережной р. Мойки. Был разобран в 1762 году[4].

Пятый (существующий) Зимний дворец

С 1754 по 1762 год шло строительство существующего и в настоящее время здания дворца, ставшего в то время самым высоким жилым зданием в Санкт-Петербурге. Здание включало в себя около 1500 комнат. Общая площадь дворца порядка 60.000 м² Елизавета Петровна не дожила до окончания строительства, принимал работу 6 апреля 1762 года уже Пётр III. К этому времени была закончена отделка фасадов, но многие внутренние помещения ещё не были готовы. Летом 1762 года Петра III свергли с престола, окончено строительство Зимнего дворца уже при Екатерине II.

Прежде всего императрица отстранила от работ Растрелли. Отделкой интерьеров дворца занимались архитекторы Ю. М. Фельтен, Ж. Б. Валлен-Деламот и А. Ринальди под руководством Бецкого.

По первоначальной, сделанной Растрелли, планировке дворца самые большие парадные залы находились во 2 этаже и выходили окнами на Неву. По замыслу зодчего, путь к громадному «Тронному» залу (который занимал всё пространство северо-западного крыла) начинался с востока — с «Иорданской» или, как она прежде называлась, «Посольской» лестницы и пролегал через анфиладу из пяти аван-залов (из них три средних зала составили впоследствии нынешний Николаевский зал). В юго-западном крыле Растрелли поместил дворцовый театр «Оперный дом». Кухни и прочие службы занимали северо-восточное крыло, а в юго-восточной части между жилыми покоями и устроенной в восточном дворе «Большой церковью» была перекинута галерея.

В 1763 году императрица переместила свои покои в юго-восточную часть дворца, под своими комнатами она приказала разместить покои своего фаворита Г. Г. Орлова (в 1764—1766 годах для Орлова будет возведён Южный павильон Малого Эрмитажа, соединённый с покоями Екатерины галереей на арке). В северо-западном ризалите был обустроен «Тронный зал», перед ним появилось помещение для ожидания — «Белый зал». Позади Белого зала разместили столовую. К ней примыкал «Светлый кабинет». За столовой следовала «Парадная опочивальня», ставшая через год «Алмазным покоем». Кроме того императрица приказала обустроить для себя библиотеку, кабинет, будуар, две спальни и уборную. В уборной императрица соорудила стульчак из трона одного из своих любовников, польского короля Понятовского.К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1701 день]

В 1764 году Екатерине II были переданы из Берлина 317 ценных картин общей стоимостью в 183 тысячи талеров из частной коллекции живописи Йоханна Эрнста Гоцковского (Johann Ernst Gotzkowsky, 1710—1775) в счёт его долга князю Владимиру Сергеевичу Долгорукову. Из этих 317 картин (принято считать, что их было лишь 225) в основном голландско-фламандской школы первой половины XVII века, переданных в Россию в 1764 году и положивших начало собраниям Эрмитажа, сегодня здесь сохранилось по меньшей мере 96 полотен[5]. Картины размещались в уединённых апартаментах дворца, получивших французское название «Эрмитаж» (место уединения); с 1767 по 1775 годы для них строится специальное здание восточнее дворца. В 1780—1790-х годах работы по отделке дворцовых интерьеров продолжили И. Е. Старов и Дж. Кваренги.

В 1783 году по указу Екатерины был произведен слом дворцового театра.

В 1790-х годах по указу Екатерины II, которая сочла неуместным хождение публики в Эрмитаж через её собственные покои, была создана галерея-перемычка с Зимним дворцом — «Аполлонов зал», — при помощи которой посетители могли миновать царские апартаменты. Тогда же Кваренги возводит и новый «Тронный (Георгиевский)» зал, открытый в 1795 году. Старый тронный зал был переделан на ряд комнат, предоставленных для покоев только что женившемуся великому князю Александру. Были также созданы «Мраморная галерея» (из трёх зал).

В 1826 году по проекту К. И. Росси перед Георгиевским залом построили Военную галерею, в которой разместились написанные в течение почти 10 лет Д. Доу 330 портретов генералов — участников войны 1812 года. В начале 1830-х годов в восточном корпусе дворца О. Монферран оформил «Фельдмаршальский», «Петровский» и «Гербовый» залы.

После пожара 1837 года, когда были уничтожены все интерьеры, восстановительными работами в Зимнем дворце руководили архитекторы В. П. Стасов, А. П. Брюллов и А. Е. Штауберт.

Исторические события

Архитектура

Современное трёхэтажное здание в плане имеет форму каре из 4 флигелей с внутренним двором и фасадами, обращенными к Неве, Адмиралтейству и Дворцовой площади. Парадность зданию придают пышная отделка фасадов и помещений. Главный фасад, обращенный к Дворцовой площади, прорезан аркой парадного проезда, которая была создана Растрелли после его работ по ремонту дворца в Стрельне, вероятно, под влиянием великолепного архитектурного решения Микетти (предтечей которого был Леблон). Различно скомпонованные фасады, сильные выступы ризалитов, акцентировка ступенчатых углов, изменчивый ритм колонн (изменяя интервалы между колоннами, Растрелли то собирает их в пучки, то обнажает плоскость стены) создают впечатление неупокоя, незабываемой торжественности и великолепия.

Зимний дворец в числах

Здание дворца имеет 1084 комнаты, 1945 окон, 117 лестниц (включая потайные). Длина по фасаду со стороны Невы — 210 метров, со стороны Адмиралтейства — 175 метров[12][13], высота 23,5 метра. В 1844 году Николаем I был издан указ, которым устанавливалась максимальная высота строящихся в Санкт-Петербурге жилых частных зданий — 11 саженей (23,47 м)[14]. Таким образом, жилые частные здания не могли превосходить по высоте Зимний дворец, прямо в указе не упоминаемый.

Планировочные особенности

Несмотря на перестройки и многие нововведения, основная планировочная схема дворца сохранила идеи Ф.-Б. Растрелли. Дворцовые корпуса формируются вокруг внутреннего Большого двора. В северо-западном и юго-западном крыльях на месте «Тронного зала» и «Оперного дома» были созданы световые дворы, вокруг которых сформировались анфилады жилых покоев. С востока к Зимнему дворцу примыкает Малый Эрмитаж, выстроенный вдоль «Чёрного проезда». В этот проезд выходят корпуса Георгиевского зала, Большой церкви, юго-восточное и северо-восточное крылья дворца; пространство дробится на систему дворов и западин: «Малый» и «Большой церковный» дворы (от находящейся здесь Большой церкви, заложенной ещё в 1763 году), «Церковная» и «Гаражная» (от расположенного тут гаража) западины, «Кухонный двор».

Конструктивные особенности

Трёхэтажное здание дворца имеет полуподвальный этаж и многочисленные антресольные этажи, некоторые парадные залы второго этажа — двухсветные. Кирпичная кладка стен на известковом растворе весьма массивна, междуэтажные перекрытия выполнены как в виде кирпичных сводов, так и по балкам. Массивный карниз дворца устроен на каменном основании, которое поддерживают проходящие сквозь кирпичную кладку наружных стен железные скрепы, сохранившиеся ещё со времён Растрелли. Вся стропильная система и все перекрытия над залами в XVIII веке делались из дерева (потолки утепляли войлоком и парусиной, стропила смолили). Брандмауэров на чердаках до пожара не было. При восстановлении дворца главную роль уже стали играть железные конструкции. Столь массовое применение железа в строительстве было необычайным в мировой практике.

Инженер М. Е. Кларк разработал для поддержания кровли Зимнего дворца треугольные стропильные фермы — «кровельные шпренгели», а для перекрытий залов дворца — «дутые эллиптические балки». Шпренгели и балки были изготовлены на Александровском заводе, при этом использовались только две технологии обработки металла: ковка и литьё. Шпренгели установили в залах шириной до 20 метров, балки — до 14 метров. Интуитивный подход в строительстве таких конструкций преобладал над математическим расчётом. В конструкциях применялись самые разнообразные соединения: на болтах, заклёпках, клиньях, хомутах; использовалась также сварка ковкой. После случаев деформации конструкций для предотвращения смещения между шпренгелями были установлены распоры. От качества теплоизоляции чердака зависел температурный режим, а значит и поведение металлоконструкций. 9 августа 1841 года случилась крупная авария — в Георгиевском зале обрушился потолок. Расследовавшая этот случай комиссия пришла к выводу, что двутавровые балки опирались на «ненадёжные места» несущих стен. При восстановлении уже использовали шпренгели. М. Е. Кларк разработал особую конструкцию шпренгелей (высотой 3 метра, длиной 21 метр и весом 447 пудов) с применением элементов таврового прокатного профиля Камско-Воткинского завода. Перекрытие Георгиевского зала стало одним из первых примеров использования проката в отечественном строительстве[15]. В 1887 году под руководством архитектора Горностаева производилось обновление некоторых деформированных и усиление старых конструкций. Большинство из них до сих пор исправно несут свою службу в Зимнем.

При устройстве перекрытий между ближайшими балками были сделаны микросводы из пустотелых гончарных горшков на известковом растворе. Снизу в залах крепили металлический потолок либо оштукатуривали.

До пожара во дворце находилось 450 голландских и коробовых печей. В 1840-х годах в здании была устроена уникальная система отопления аммосовскими печами. 86 пневматических печей расположились в подвалах, нагретый чистый воздух поступал в помещения через жаровые каналы (позже на этой основе будет создана водо-воздушная система). Большое внимание в конце XIX-го века стали уделять и системе вентиляции. Нечистоты аккумулировались в построенном ещё Растрелли коллекторе, отводящим нечистоты в Неву. После реконструкции набережной этот коллектор был заделан и Зимний дворец какое-то время «ходил под себя». В 1886 году Зимний дворец был электрифицирован.

Колорит фасадов и кровли

Фасады дворца несколько раз меняли колористическую гамму[16]. Первоначальный цвет имел очень лёгкую тёплую охристую окраску с выделением ордерной системы и пластического декора белой известковой краской. В протоколах Канцелярии от строений говорится об отпуске на эти работы извести, мела, охры и черлени (красной земли, которая после обработки использовалась в качестве пигмента). В более поздних документах встречаются такие названия, как «бледно-жёлтая с белым», «под цвет дикого камня». Кровля при этом была лужёная.

«Дворец снаружи раскрашен: стены песчаною краскою с тонкой прожелтью, а орнаменты — белой известью.»

архитектор Бартоломео Растрелли (РГИА, ф.470, оп.5, д.477, л.147)

До пожара 1837 года принципиальных изменений в окраске дворца не происходит, за исключением крыши, которая в 1816 году изменяет свой цвет с бело-серого на красный. В ходе послепожарного ремонта колер фасада составлялся из гашёной тосненской извести, охры, итальянской мумии и части олонецкой земли, которая использовалась как пигмент и имела оттенок слоновой кости, кровля же окрашивается железным суриком, придающим ей коричнево-красный цвет.

Во второй половине 1850-х — 1860-х годов, при императоре Александре II, колорит фасадов дворца меняется. Охра становится более плотной. Ордерная система и пластический декор не окрашиваются дополнительным цветом, но приобретают очень лёгкое тональное выделение. По сути, фасады воспринимаются монохромными.

В 1880-е годы, при императоре Александре III, расколеровка фасадов производится в два тона: плотное охристое выражение с добавлением красного пигмента и более слабую терракотовую тональность. С воцарением Николая II в 1897 году, императором был одобрен проект окраски фасадов Зимнего дворца в колорите «новой ограды Собственного сада» — красного песчаника без какого-либо тонального выделения колонн и декора. В такой же цвет были окрашены все здания на Дворцовой площади — штаб Гвардейского корпуса и Главный штаб, что, по мнению архитекторов того периода, способствовало единству восприятия ансамбля. В 2011 году при реставрации Эрмитажного гаража для окраски его фасадов был применён именно исторический красно-терракотовый цвет.

Терракотово-кирпичный цвет дворца сохранялся вплоть до конца 1920-х годов, после чего начинаются эксперименты и поиск новой расколеровки. В 1927 году предпринималась попытка окрасить его в серый цвет, в 1928—1930 гг. — в коричнево-серую гамму, а медновыколотную скульптуру на крыше — в чёрный цвет. В 1934 году впервые предпринята попытка окраски дворца масляной краской оранжевого цвета с выделением белой краской ордерной системы, однако масляная краска оказала негативное воздействие на камень, штукатурку и лепной декор. В 1940 году принимается решение об удалении масляной краски с фасада.

С началом Великой Отечественной войны в целях маскировки дворец окрашивают обратимой клеевой серой краской. В 1945—1947 годах комиссией в составе главного архитектора Ленинграда Н. В. Баранова, начальника Госинспекции по охране памятников Н. Н. Белехова, представителей Ленгорисполкома, Государственного строительного контроля, Государственного Эрмитажа и научных консультантов было принято решение об окраске стен дворца окисью хрома с добавлением изумрудного пигмента; колонн, карнизов, междуэтажных тяг и обрамлений окон — белым цветом; лепного декора, картушей, капителей — охрой, при этом скульптуру было решено оставить чёрной.

С 1960-х годов при окраске фасада вместо известковых красок начали применяться синтетические красители, которые негативно влияют на лепной декор, штукатурку и натуральный камень. В 1976 году по рекомендации Всесоюзной центральной научно-исследовательской лаборатории принято решение о расчистке поверхности скульптур от красочного покрытия для образования естественного слоя патины, которая на тот момент считалась естественной защитой от агрессивного воздействия окружающей среды. В настоящее время поверхность меди защищают специальным красочным составом, содержащим ингибитор коррозии меди.

За шестьдесят пять лет у общественности и властей города сложился определённый стереотип в восприятии колористической гаммы дворца, однако по мнению научных сотрудников Эрмитажа, существующее в настоящее время колористическое решение фасадов не соответствует художественному образу дворца, в связи с чем предлагается воссоздание цветового решения фасадов, максимально приближенной к объёмно-пространственной композиции дворца, созданной Бартоломео Растрелли[17].

Общее впечатление

В наружном облике Зимнего дворца, создававшегося, как гласил указ о его строительстве, «для единой славы всероссийской», в его нарядном, праздничном виде, в пышной декорировке его фасадов, раскрывается художественно-композиционный замысел Растрелли — глубокая архитектурная связь этого здания с городом на Неве, ставшим столицей Российской империи, со всем характером окружающего городского пейзажа, сохраняющегося и в наши дни.

Своеобразие

Нарядность и великолепие силуэту здания придают скульптуры и вазы, установленные над карнизом по всему периметру здания. Они были первоначально высечены из камня и заменены металлическими в 1892—1902 годах (скульпторы М. П. Попов, Д. И. Иенсен). «Раскрытая» композиция Зимнего дворца является своеобразной русской переработкой типа замкнутого дворцового здания с внутренним двором, распространённого в архитектуре Западной Европы.

Панорама Зимнего дворца

Залы Зимнего дворца

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Оригинальных интерьеров Растрелли до нас почти не дошло: во время пожара 1837 года выгорела вся отделка залов. Сохранились лишь несущие кирпичные стены дворца, полуколонны в галереях первого этажа («Растреллиевская» и «Иорданская»).

Иорданская галерея

Расположена на первом этаже Зимнего дворца. Отделка осуществлена в стиле русского барокко. Вначале галерея носила название Главной, так как по ней от Главного вестибюля к Парадной лестнице следовали гости дворца. Позже (как и подъезд) была переименована в Иорданскую, так как в Крещение из Большой церкви Зимнего дворца через неё проходил крестный ход, направлявшийся к Неве, где над прорубью устанавливали так называемую иордань — павильон для водосвятия.

Иорданская лестница

[File:Ermitage diplomatic staircase.jpg|thumb|Иорданская лестница]] В XVIII веке лестницу называли Посольской, затем она получила название Иорданской, так как по ней во время праздника Крещения Господня спускался крестный ход к Неве, где во льду вырубалась для освящения воды прорубь — иордань. Уничтоженная пожаром 1837 года, лестница была воссоздана В. П. Стасовым, которому удалось сохранить основной замысел Растрелли, но с определенными изменениями. Вместо колонн из розового искусственного мрамора были установлены сдвоенные колонны серого сердобольского гранита; вместо кованых золоченых решёток перил появилась мраморная балюстрада; воинские атрибуты в тимпанах ложных окон также носят классицистский, а не барочный характер. К тому же ведущим цветом лестничного пространства вместо розового стал белый. На кронштейнах стены установлены алебастровые статуи: Мудрость и Правосудие (работы А. Теребенёва), Величие и Изобилие (раб. Н. Устинова), Верность и Справедливость (раб. Н. Леппе), Меркурий (раб. А. Мануйлова), Муза (раб. И. Германа). В центральной нише нижней площадки — мраморная скульптура неизвестного мастера XVIII века, Аллегория Государства. На потолке размещен плафон кисти Гаспаро Дициани «Олимп», взамен сгоревшего кисти Валериани.

Фельдмаршальский зал

Зал был создан в 1833—1834 гг. Огюстом Монферраном. После завершения строительства, в 1834 г. на стенах Фельдмаршальского зала в шести из семи ниш разместили портреты российских фельдмаршалов. В марте 2012 года оформление зала было полностью восстановлено. На место были возвращены портреты Паскевича-Эриванского, Суворова-Рымникского, Голенищева-Кутузова-Смоленского, Потёмкина-Таврического, Румянцева-Задунайского, Дибича-Забалканского. Седьмая ниша, как и по сложившейся традиции в XIX веке, — пустует[18].

Петровский (Малый тронный) зал

Создан в 1833 году по проекту О. Монферрана. Посвящён памяти Петра I.

Гербовый зал

Воссоздан В. П. Стасовым после пожара 1837 года для торжественных церемоний в стиле позднего русского классицизма. У входа в зал расположены скульптурные группы древнерусских воинов со знамёнами, на древках которых были закреплены щитки с гербами российских губерний. Кроме того, гербы губерний расположены на позолоченных бронзовых люстрах.

Военная галерея 1812 года

Галерея посвящена победе русского оружия над Наполеоном. Она была сооружена по проекту Карла Ивановича Росси и торжественно открыта в годовщину изгнания Бонапарта из России, 25 декабря 1826 года, в присутствии императорского двора, генералов, офицеров и солдат, награждённых за участие в Отечественной войне 1812 года и в заграничном походе русской армии 1813—1814 гг. На её стенах помещены написанные Джорджем Доу портреты 332 генералов — участников войны 1812 года и заграничных походов 1813—1814 гг. Кроме того, в галерее помещены конные портреты императора Александра I и короля Пруссии Фридриха Вильгельма III работы Ф. Крюгера, портрет императора Священной Римской империи германской нации и короля Австрии Франца I работы П. Крафта. Прообразом галереи послужил один из залов Виндзорского дворца, посвящённый памяти битвы при Ватерлоо, в котором были сосредоточены портреты участников Битвы народов.

Георгиевский (Большой тронный) зал

Создан в 1787—1795 годах по проекту Джакомо Кваренги. По указанию императора Николая I при восстановлении зала после пожара 1837 года архитектором В. П. Стасовым использовался белый каррарский мрамор, доставлявшийся из Италии. Над тронным местом — мраморный барельеф «Георгий Победоносец, поражающий дракона», вып. итальянским скульптором Франческо дель Неро по рисункам Стасова (1842 г.). В этом зале проходили официальные церемонии и приёмы. В советское время тронное место к 1930 г. было разобрано, а в 1948 г. на месте трона была установлена созданная в 1937 г. большая физическая карта Советского Союза из 45 000 полудрагоценных и драгоценных камней. В 1989 г. (?) карта была демонтирована и перевезена в Горный музей. К 2000 г. трон вместе с балдахином был восстановлен на прежнем месте.

Большая церковь

Интерьер Большой церкви создан Ф. Б. Растрелли в стиле барокко. 12 июля 1763 года архиепископ Санкт-Петербургский Гавриил (Кременецкий) освятил собор во имя Нерукотворенного образа Спасителя. После разрушительного пожара 1837 года храм восстанавливался В. П. Стасовым «с возможной точностью <…> в прежнем виде». 25 марта 1839 года митрополит Московский Филарет (Дроздов) в присутствии императорской семьи освятил обновлённый собор. В конце XIX века на крыше дворца была сооружена звонница с пятью колоколами. Большая церковь Зимнего дворца отреставрирована к 250-летию Эрмитажа.

Малая церковь

Церковь имела золочёное барочное убранство, в ней был установлен двухъярусный иконостас работы В. Бобкова. Поскольку над ней находилась Бриллиантовая комната, то церковь не имела сводов и её плоский потолок был украшен плафоном с изображением Сошествия Святого Духа работы Н. А. Майкова по рисунку Т. А. Неффа. На кровле дворца над Малой церковью был утроена звонница с барочным луковичным куполом. Лестница дворца, ведущая к Сретенской церкви, получила название Церковная.

В ризнице церкви с конца XIX века хранился золочёный серебряный крест с мощами Трёх Святителей и частицей Животворящего Древа, который был привезён из монастыря Пантакратор (Афон).

После Революции 1917 года церковь была закрыта. В настоящее время иконостас демонтирован и помещение используется как выставочный зал Эрмитажа.

Пикетный (Новый) зал

Завершает Большую Анфиладу. Был создан Владимиром Стасовым после пожара 1837 года на месте лестничной клетки и двух небольших комнат для развода внутреннего караула — пикета, отсюда и название зала.

Зал посвящён истории русской армии и стал логическим завершением общей панорамы, расположенной в Галерее Отечественной войны 1812 года и Фельдмаршальском зале. В зале дежурили гвардейцы, этим определяется строгость и военная тематика в оформлении интерьера. Отделка зала — рельефы, на которых изображены шлемы, шиты, копья, доспехи, медальоны со сценами сражения.

С 1979 года зал был закрыт, 25 лет в нём хранились музейные фонды отдела Востока, ковры и другие предметы искусства. 9 декабря 2004 года Пикетный зал вновь открылся для посетителей.

Александровский зал

По замыслу архитектора А. Брюллова, этот зал должен был увековечить память об императоре Александре I. В северном торце зала был установлен большой портрет императора в рост в массивном позолоченном подрамнике до пола, а заднее пространство завешено малиновой парчовой драпирвкой с вышитыми по ней золотыми двуглавыми орлами. В настоящее время все это обрамление утрачено и в зале экспонируется коллекция западноевропейского серебра XVII—XVIII вв. в массивных витринах-шкафах, совершенно нарушающих пространственное восприятие.

Собственная лестница

Создана О. Р. Монферраном в конце 1820-х годов. После пожара 1837 года восстановлена А. П. Брюлловым почти без изменений. Интерьер лестницы выполнен в классическом стиле, богато декорирован гризайльной живописью. В советское время называлась Октябрьской в память о событиях октября 1917 года, когда отряды штурмующих проникли по ней в Зимний дворец. По этой же лестнице в 3 часа ночи с 25 на 26 октября 1917 года выводили захваченных министров Временного правительства.

Покои императрицы Марии Александровны

Белый (или Танцевальный) зал

Создан А. П. Брюлловым к свадьбе будущего императора Александра II в 1841 году.

Золотая гостиная

Золотая гостиная спроектирована А. П. Брюлловым в 30-е — 40-е гг. XIX в. для великой княгини, а впоследствии и императрицы Марии Александровны, но реально отделана А. Штакеншнейдером только в 1863 г. Первоначально вместо сплошного золочения настенных панелей было более изящное золочение барельефных узоров на беломраморном фоне. Мебель выполнена по рисункам Штакеншнейдера ещё до окончательной отделки зала и сохранилась до наших дней. После убийства 1 марта 1881 года Александра II, именно здесь, в окружении избранных членов Государственного Совета, новый император Александр III решал судьбу российской конституции и реформ, которые решено было приостановить.

Малиновый кабинет

Отделан по проекту А. Штакеншнейдера в 1852-53 гг.

Будуар

Будуар также построен А. П. Брюлловым, но полностью переделан в 1853 году по проекту Гаральда Боссе. Подобная изящной табакерке, небольшая по размерам комната стилизована в духе рококо с обилием резных золочёных орнаментов, зеркал и живописных вставок. Часть Будуара, в виде своеобразного алькова, отделена ступенькой и низкой фигурной решёткой. Гранатового оттенка штоф для отделки панно на стенах, обивки мебели, для драпировок на окнах и дверях был заказан во Франции на фабрике Картье.

Синяя спальня

Аванзалы Невской парадной анфилады

По задумке Растрелли между Иорданской лестницей и находившимся в северо-западном ризалите дворца Большим тронным залом (не сохранился) располагались пять аванзалов. Помещения выстроились параллельно набережной Невы и получили общее название «Невская анфилада». В конце XVIII века произошли перепланировки и анфилада претерпела ряд изменений.

Аванзал

Аванзал — первое в Невской парадной анфиладе помещение. Создан в 1790 по проекту Кваренги, после пожара 1837 воссоздан Стасовым в 1838 с неб. изменениями. В мае 1958 года в нём установили «Малахитовый храм» — ротонду, декоративное сооружение из уральских самоцветов, поднесённое Николаю I владельцами Уральских горнорудных заводов Демидовыми в 1836 году. Аванзал использовали как парадную буфетную для шампанского, когда в соседнем Николаевском зале (№ 191) происходили балы.

Большой (Николаевский) зал

Большой аванзал был создан архитектором Дж. Кваренги в 1790 г. на месте трёх центральных аванзалов Растрелли. Этот зал является самым впечатляющим по размерам интерьером Зимнего дворца — его площадь 1103 м². Восстановлен архитектором В. П. Стасовым после пожара 1837 года. После смерти Николая I в 1855 г. в одном из юго-восточных простенков был установлен большой конный портрет императора работы Ф. Крюгера с золоченым двуглавым орлом над рамой, а зал стали именовать «Николаевский». После 1930 г. судьба портрета неизвестна. Зал использовался для придворных балов, церемоний и банкетов. В советское время и до сих пор неоправданно используется для временных выставок, нарушающих его архитектурный облик. Во время подготовки таких выставок зал (а иногда и вся Невская анфилада) закрыт для посетителей, и в нём устанавливаются фанерные экраны и перегородки для размещения экспонатов, закрывающие почти до 1/3 высоты оригинальную отделку.

Концертный зал

Создан архитектором В. П. Стасовым после пожара 1837 года. Назначение этого зала подсказывается его отделкой: во втором ярусе установлены изваяния античных муз и богинь работы скульптора И. Германа, а в декоративно гризайльную роспись падуги, соединяющей потолок и стены, включены аллегорические фигуры с атрибутами искусств. В концертном зале располагается богатая эрмитажная коллекция русского серебра XVII — начала XX века, центром которой является уникальный для России памятник середины XVIII столетия — серебряная рака Александра Невского, изготовленная в 1746 — 51 гг. на Санкт-Петербургском монетном дворе (что в Петропавловской крепости). На него израсходовано 1,5 тонны серебра, добытого в течение года на Колыванских рудниках Алтая. С 1790 по 1922 год размещался в правом алтарном приделе Святотроицкого собора А.-Н. лавры в СПб, с 1922 года — в Концертном зале ГЭ. С 2012 года — на реставрации.

Малахитовая гостиная

Малахитовая гостиная входила в состав личных покоев супруги Николая I — Александры Фёдоровны как парадная гостиная (1839, арх. А. П. Брюллов). Это единственный сохранившийся образец оформления малахитом целого жилого интерьера. На отделку зала пошло 125 пудов малахита, закупленных у купца Демидова и обработанных на Петергофской гранильной фабрике. Замена после пожара деревянных перекрытий металлическими позволила изменить пространственную организацию зала — колонны, ранее стоявшие в центре, сдвинули к стенам, отчего зал зрительно увеличился в объёме. До пожара 1837 г. здесь находилась яшмовая гостиная в серо-фиолетовой тональности камня (арх. Монферран, примерно 1830 г.). Из Малахитовой гостиной обычно выходила императорская чета на балы, церемонии и банкеты, проходившие в аванзалах Невской анфилады. С июля 1917 г. Малахитовая гостиная стала местом заседания Временного Правительства, переехавшего сюда из Мариинского дворца, а в личных покоях Николая II и императрицы разместился Секретариат. Белая столовая использовалась по прямому назначению.

Малая (Белая) столовая

Малая столовая отделана в 1894 году по проекту А. Ф. Красовского (по другим сведениям — Г. Ф. Мельцера). Отделка интерьера выполнена в стиле рококо и стилизована под XVIII век. В то же время в зале находятся и изделия XX века: английская люстра с музыкальным механизмом, французские часы, русское стекло. На окнах — шпалеры, вытканные на Петербургской мануфактуре в XVIII веке. Столовая входила в жилую анфиладу семьи Николая II. Прежде на её месте находилась Помпейская столовая (начата в 1836, завершена в 1839, арх. А. Брюллов), отделанная в стиле древнеримского интерьера I в. н. э., запечатленная на акварели К. А. Ухтомского 1874 г.

В ночь с 25 на 26 октября 1917 года при штурме Зимнего дворца именно в Малой столовой было арестовано заседавшее здесь Временное правительство. О данном событии напоминает мемориальная доска, установленная в столовой в 1957 году на каминной полке.

Туризм

Огромный историко-культурный и художественный интерес Зимний дворец представляет для туристов из России и всего мира. В 2009 году общее количество посетителей составило 2 359 616 человек[19]. Примерно 500 тысяч из них — иностранцы[20].

Дворец в искусстве

  • в фильме Александра Сокурова «Русский ковчег», снятом одним дублем, без единой монтажной склейки, все действия происходят в интерьерах Зимнего дворца.
  • дворец показан в фильме «Распутин» (съёмки проходили в реальном дворце).
  • дворец показан в фильме «Октябрь» (съёмки частично проходили в реальном дворце).
  • дворец показан в фильме «Красные колокола. Фильм 2. Я видел рождение нового мира» (съёмки проходили в реальном дворце).
  • Мнение о том, что дворец показан в мультфильме «Анастасия», не соответствует действительности: образцом там был Екатерининский дворец в Царском Селе.
  • дворец показан в мультфильме «Секреты Анастасии» (там говорится, что он находится в Москве, хоть это и не соответствует действительности).
  • дворец смоделирован в одной из миссий компьютерной игры «Red Alert 3»
  • Дворец показан в сериале «Бедная Настя». Если присмотреться, можно увидеть малиновый кабинет Марии Александровны, Георгиевский зал и зал для балов в заставке к сериалу, да и в самом сериале его часто показывают.

Интересные факты

В подвалах и помещениях Государственного Эрмитажа несут официальную службу около полусотни котов — потомков привезённого Петром I из Голландии кота и выписанных Елизаветой Петровной из Казани 30 котов для ловли большого количества мышей в Зимнем дворце. Действует специальный фонд друзей котов Эрмитажа, а ежегодно 1 апреля сотрудники музея устраивают для них традиционный праздник с большим количеством еды «День мартовского кота»[21][22].

Галерея

Напишите отзыв о статье "Зимний дворец"

Примечания

  1. [flatagent.spb.ru/places/peter Домик Петра I (материал из книги В. Нестерова «Знаешь ли ты свой город?»)]
  2. 1 2 3 [www.artcapital.spb.ru/art-articles/musiem/77.html А. Суслов. Зимний дворец (1754—1927). Исторический очерк]
  3. Сооружение Зимнего дворца". Н. Кукольник, «Северный Вестник» 1841 г.
  4. [walkspb.ru/zd/vremennyiy_zimniy_dvorets.html Временный Зимний дворец]. Прогулки по Петербургу.
  5. Nina Simone Schepkowski «Johann Ernst Gotzkowsky. Kunstagent und Gemäldesammler im friderizianischen Berlin» © Berlin 2009
  6. [www.memoirs.ru/rarhtml/1201RasOcPozar.htm Рассказы очевидцев о пожаре Зимнего дворца в 1837-м году / Сообщ. М. П. Корф // Русский архив, 1865. — Изд. 2-е. — М., 1866. — Стб. 1179—1204.]
  7. 1 2 [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_1_31.html 1914: начало Первой мировой войны, устройство госпиталя в парадных залах Зимнего дворца]
  8. [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_1_33.html 1917: низложение Временного правительства]
  9. 1 2 [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_1_34.html 1917: объявление Эрмитажа и Зимнего дворца государственными музеями]
  10. [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_1_38.html 1941: начало Великой Отечественной войны и эвакуация коллекций на Урал]
  11. [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/05/hm5_1_39.html 1945: открытие музея для посетителей после войны]
  12. [ria.ru/culture/20090627/175487226.html История Зимнего дворца. Справка]
  13. [megabook.ru/article/Санкт-Петербург Санкт-Петербург в энциклопедии Кирилла и Мефодия]
  14. [www.nlr.ru/e-res/law_r/search.php?part=483&regim=3 О ограничении постройки в С.Петербурге высоких зданий и надстроек этажей на существующих зданиях] // Полное собрание законов Российской империи, собрание второе. — СПб.: Типография II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии, 1845. — Т. XIX, отделение первое, 1844, № 18398. — С. 752—753.
  15. С. В. Снятков, С. Г. Фёдоров, В. Б. Загорский // Шпренгельные металлические покрытия Зимнего дворца // Памятники науки и техники. 1989
  16. [www.d-c.spb.ru/archiv/38/18.html В. В. Ефимов «Колорит фасадов Зимнего дворца»]
  17. Т. В. Праздникова «Архитектура, реставрация, дизайн и строительство» № 2 (38) 2008 г.
  18. [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/08/hm88_0_1_22.html Описание Фельдмаршальского зала на сайте Эрмитажа]
  19. [www.hermitagemuseum.org/wps/portal/hermitage/visitus?lng=ru Официальный сайт государственного Эрмитажа]. Проверено 25 января 2011. [www.webcitation.org/616EONE5G Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  20. [www.travel.ru/news/2009/03/30/167022.html Эрмитаж сохранит льготные билеты]. Travel.ru (30 марта 2009). Проверено 25 января 2011. [www.webcitation.org/616EQXLn5 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  21. [rus.newsru.ua/rest/28mar2008/kotaa.html В Эрмитаже наступил «День мартовского кота»]
  22. [www.kazan-kremlin.ru/archive/news/id/103 Фестиваль «Эрмитажные прогулки с Казанским Котом»]

Литература

  • изд. «Иван Фёдоров», «Эрмитаж» — М.,2006
  • В. М. Глинка, Ю. М. Денисов, М. В. Иогансен и др.; Под общ. ред. Б. Б. Пиотровского  /. Эрмитаж. История строительства и архитектура зданий. — Л.: Стройиздат, Ленинградское отделение, 1989. — 560 с.
  • С. А. Маценков. Чердаки Эрмитажа. — СПб.: Государственный Эрмитаж, 2011. — 112 с. — ISBN 978-5-93572-440-5.
  • Пашкова Т.Л. Император Николай I и его семья в Зимнем дворце. — СПб.: Гос. Эрмитажа, 2014. — 464+524 с. — ISBN 978-593572-585-3.
  • Пилявский В. И., Зимний дворец. — Л., 1960
  • Соколова Т. М., Зимний дворец. — Л., 1958
  • Успенский А. И., Императорские дворцы, т. 1. — М., 1913

Ссылки

  • А. Н. Ясинский. Зимний дворец в СПб. // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [walkspb.ru/zd/zimniy.html История и фотографии Зимнего дворца. Как добраться, что посетить]
  • [www.kartaspb.ru/index.php?v=1&pv=0.0259395148749562;0.0120727942152344;100&pt=1 Зимний дворец на карте Петербурга]
  • [rusarh.ru/zimnyi.htm Зимний дворец на сайте «Архитектура России»]
  • [www.hermitagemuseum.org Официальный сайт государственного Эрмитажа]
  • [www.hermitagemuseum.org/html_Ru/08/hm89_0_1.html Схема 2-го этажа]
  • [flatagent.spb.ru/places/hermitage Зимний дворец (материал из книги В. Нестерова «Знаешь ли ты свой город?»)]
  • [maps.yandex.ru/?text=Россия,%20Санкт-Петербург&sll=30.313622,59.93772&ll=30.316198,59.938557&spn=1.878662,0.264609&z=9&l=map,stv,sta&ol=sta&oll=30.31619835,59.93855667&ost=dir:-35.51778367139689,-45.37380227632419~spn:90,53.93142886574028 Вид на Зимний дворец с высоты птичьего полёта] на сервисе Яндекс.Панорамы.

Отрывок, характеризующий Зимний дворец

Несмотря на то, что прежде у нее была досада на Наташу за то, что она в Петербурге отбила у нее Бориса, она теперь и не думала об этом, и всей душой, по своему, желала добра Наташе. Уезжая от Ростовых, она отозвала в сторону свою protegee.
– Вчера брат обедал у меня – мы помирали со смеху – ничего не ест и вздыхает по вас, моя прелесть. Il est fou, mais fou amoureux de vous, ma chere. [Он сходит с ума, но сходит с ума от любви к вам, моя милая.]
Наташа багрово покраснела услыхав эти слова.
– Как краснеет, как краснеет, ma delicieuse! [моя прелесть!] – проговорила Элен. – Непременно приезжайте. Si vous aimez quelqu'un, ma delicieuse, ce n'est pas une raison pour se cloitrer. Si meme vous etes promise, je suis sure que votre рromis aurait desire que vous alliez dans le monde en son absence plutot que de deperir d'ennui. [Из того, что вы любите кого нибудь, моя прелестная, никак не следует жить монашенкой. Даже если вы невеста, я уверена, что ваш жених предпочел бы, чтобы вы в его отсутствии выезжали в свет, чем погибали со скуки.]
«Стало быть она знает, что я невеста, стало быть и oни с мужем, с Пьером, с этим справедливым Пьером, думала Наташа, говорили и смеялись про это. Стало быть это ничего». И опять под влиянием Элен то, что прежде представлялось страшным, показалось простым и естественным. «И она такая grande dame, [важная барыня,] такая милая и так видно всей душой любит меня, думала Наташа. И отчего не веселиться?» думала Наташа, удивленными, широко раскрытыми глазами глядя на Элен.
К обеду вернулась Марья Дмитриевна, молчаливая и серьезная, очевидно понесшая поражение у старого князя. Она была еще слишком взволнована от происшедшего столкновения, чтобы быть в силах спокойно рассказать дело. На вопрос графа она отвечала, что всё хорошо и что она завтра расскажет. Узнав о посещении графини Безуховой и приглашении на вечер, Марья Дмитриевна сказала:
– С Безуховой водиться я не люблю и не посоветую; ну, да уж если обещала, поезжай, рассеешься, – прибавила она, обращаясь к Наташе.


Граф Илья Андреич повез своих девиц к графине Безуховой. На вечере было довольно много народу. Но всё общество было почти незнакомо Наташе. Граф Илья Андреич с неудовольствием заметил, что всё это общество состояло преимущественно из мужчин и дам, известных вольностью обращения. M lle Georges, окруженная молодежью, стояла в углу гостиной. Было несколько французов и между ними Метивье, бывший, со времени приезда Элен, домашним человеком у нее. Граф Илья Андреич решился не садиться за карты, не отходить от дочерей и уехать как только кончится представление Georges.
Анатоль очевидно у двери ожидал входа Ростовых. Он, тотчас же поздоровавшись с графом, подошел к Наташе и пошел за ней. Как только Наташа его увидала, тоже как и в театре, чувство тщеславного удовольствия, что она нравится ему и страха от отсутствия нравственных преград между ею и им, охватило ее. Элен радостно приняла Наташу и громко восхищалась ее красотой и туалетом. Вскоре после их приезда, m lle Georges вышла из комнаты, чтобы одеться. В гостиной стали расстанавливать стулья и усаживаться. Анатоль подвинул Наташе стул и хотел сесть подле, но граф, не спускавший глаз с Наташи, сел подле нее. Анатоль сел сзади.
M lle Georges с оголенными, с ямочками, толстыми руками, в красной шали, надетой на одно плечо, вышла в оставленное для нее пустое пространство между кресел и остановилась в ненатуральной позе. Послышался восторженный шопот. M lle Georges строго и мрачно оглянула публику и начала говорить по французски какие то стихи, где речь шла о ее преступной любви к своему сыну. Она местами возвышала голос, местами шептала, торжественно поднимая голову, местами останавливалась и хрипела, выкатывая глаза.
– Adorable, divin, delicieux! [Восхитительно, божественно, чудесно!] – слышалось со всех сторон. Наташа смотрела на толстую Georges, но ничего не слышала, не видела и не понимала ничего из того, что делалось перед ней; она только чувствовала себя опять вполне безвозвратно в том странном, безумном мире, столь далеком от прежнего, в том мире, в котором нельзя было знать, что хорошо, что дурно, что разумно и что безумно. Позади ее сидел Анатоль, и она, чувствуя его близость, испуганно ждала чего то.
После первого монолога всё общество встало и окружило m lle Georges, выражая ей свой восторг.
– Как она хороша! – сказала Наташа отцу, который вместе с другими встал и сквозь толпу подвигался к актрисе.
– Я не нахожу, глядя на вас, – сказал Анатоль, следуя за Наташей. Он сказал это в такое время, когда она одна могла его слышать. – Вы прелестны… с той минуты, как я увидал вас, я не переставал….
– Пойдем, пойдем, Наташа, – сказал граф, возвращаясь за дочерью. – Как хороша!
Наташа ничего не говоря подошла к отцу и вопросительно удивленными глазами смотрела на него.
После нескольких приемов декламации m lle Georges уехала и графиня Безухая попросила общество в залу.
Граф хотел уехать, но Элен умоляла не испортить ее импровизированный бал. Ростовы остались. Анатоль пригласил Наташу на вальс и во время вальса он, пожимая ее стан и руку, сказал ей, что она ravissante [обворожительна] и что он любит ее. Во время экосеза, который она опять танцовала с Курагиным, когда они остались одни, Анатоль ничего не говорил ей и только смотрел на нее. Наташа была в сомнении, не во сне ли она видела то, что он сказал ей во время вальса. В конце первой фигуры он опять пожал ей руку. Наташа подняла на него испуганные глаза, но такое самоуверенно нежное выражение было в его ласковом взгляде и улыбке, что она не могла глядя на него сказать того, что она имела сказать ему. Она опустила глаза.
– Не говорите мне таких вещей, я обручена и люблю другого, – проговорила она быстро… – Она взглянула на него. Анатоль не смутился и не огорчился тем, что она сказала.
– Не говорите мне про это. Что мне зa дело? – сказал он. – Я говорю, что безумно, безумно влюблен в вас. Разве я виноват, что вы восхитительны? Нам начинать.
Наташа, оживленная и тревожная, широко раскрытыми, испуганными глазами смотрела вокруг себя и казалась веселее чем обыкновенно. Она почти ничего не помнила из того, что было в этот вечер. Танцовали экосез и грос фатер, отец приглашал ее уехать, она просила остаться. Где бы она ни была, с кем бы ни говорила, она чувствовала на себе его взгляд. Потом она помнила, что попросила у отца позволения выйти в уборную оправить платье, что Элен вышла за ней, говорила ей смеясь о любви ее брата и что в маленькой диванной ей опять встретился Анатоль, что Элен куда то исчезла, они остались вдвоем и Анатоль, взяв ее за руку, нежным голосом сказал:
– Я не могу к вам ездить, но неужели я никогда не увижу вас? Я безумно люблю вас. Неужели никогда?… – и он, заслоняя ей дорогу, приближал свое лицо к ее лицу.
Блестящие, большие, мужские глаза его так близки были от ее глаз, что она не видела ничего кроме этих глаз.
– Натали?! – прошептал вопросительно его голос, и кто то больно сжимал ее руки.
– Натали?!
«Я ничего не понимаю, мне нечего говорить», сказал ее взгляд.
Горячие губы прижались к ее губам и в ту же минуту она почувствовала себя опять свободною, и в комнате послышался шум шагов и платья Элен. Наташа оглянулась на Элен, потом, красная и дрожащая, взглянула на него испуганно вопросительно и пошла к двери.
– Un mot, un seul, au nom de Dieu, [Одно слово, только одно, ради Бога,] – говорил Анатоль.
Она остановилась. Ей так нужно было, чтобы он сказал это слово, которое бы объяснило ей то, что случилось и на которое она бы ему ответила.
– Nathalie, un mot, un seul, – всё повторял он, видимо не зная, что сказать и повторял его до тех пор, пока к ним подошла Элен.
Элен вместе с Наташей опять вышла в гостиную. Не оставшись ужинать, Ростовы уехали.
Вернувшись домой, Наташа не спала всю ночь: ее мучил неразрешимый вопрос, кого она любила, Анатоля или князя Андрея. Князя Андрея она любила – она помнила ясно, как сильно она любила его. Но Анатоля она любила тоже, это было несомненно. «Иначе, разве бы всё это могло быть?» думала она. «Ежели я могла после этого, прощаясь с ним, улыбкой ответить на его улыбку, ежели я могла допустить до этого, то значит, что я с первой минуты полюбила его. Значит, он добр, благороден и прекрасен, и нельзя было не полюбить его. Что же мне делать, когда я люблю его и люблю другого?» говорила она себе, не находя ответов на эти страшные вопросы.


Пришло утро с его заботами и суетой. Все встали, задвигались, заговорили, опять пришли модистки, опять вышла Марья Дмитриевна и позвали к чаю. Наташа широко раскрытыми глазами, как будто она хотела перехватить всякий устремленный на нее взгляд, беспокойно оглядывалась на всех и старалась казаться такою же, какою она была всегда.
После завтрака Марья Дмитриевна (это было лучшее время ее), сев на свое кресло, подозвала к себе Наташу и старого графа.
– Ну с, друзья мои, теперь я всё дело обдумала и вот вам мой совет, – начала она. – Вчера, как вы знаете, была я у князя Николая; ну с и поговорила с ним…. Он кричать вздумал. Да меня не перекричишь! Я всё ему выпела!
– Да что же он? – спросил граф.
– Он то что? сумасброд… слышать не хочет; ну, да что говорить, и так мы бедную девочку измучили, – сказала Марья Дмитриевна. – А совет мой вам, чтобы дела покончить и ехать домой, в Отрадное… и там ждать…
– Ах, нет! – вскрикнула Наташа.
– Нет, ехать, – сказала Марья Дмитриевна. – И там ждать. – Если жених теперь сюда приедет – без ссоры не обойдется, а он тут один на один с стариком всё переговорит и потом к вам приедет.
Илья Андреич одобрил это предложение, тотчас поняв всю разумность его. Ежели старик смягчится, то тем лучше будет приехать к нему в Москву или Лысые Горы, уже после; если нет, то венчаться против его воли можно будет только в Отрадном.
– И истинная правда, – сказал он. – Я и жалею, что к нему ездил и ее возил, – сказал старый граф.
– Нет, чего ж жалеть? Бывши здесь, нельзя было не сделать почтения. Ну, а не хочет, его дело, – сказала Марья Дмитриевна, что то отыскивая в ридикюле. – Да и приданое готово, чего вам еще ждать; а что не готово, я вам перешлю. Хоть и жалко мне вас, а лучше с Богом поезжайте. – Найдя в ридикюле то, что она искала, она передала Наташе. Это было письмо от княжны Марьи. – Тебе пишет. Как мучается, бедняжка! Она боится, чтобы ты не подумала, что она тебя не любит.
– Да она и не любит меня, – сказала Наташа.
– Вздор, не говори, – крикнула Марья Дмитриевна.
– Никому не поверю; я знаю, что не любит, – смело сказала Наташа, взяв письмо, и в лице ее выразилась сухая и злобная решительность, заставившая Марью Дмитриевну пристальнее посмотреть на нее и нахмуриться.
– Ты, матушка, так не отвечай, – сказала она. – Что я говорю, то правда. Напиши ответ.
Наташа не отвечала и пошла в свою комнату читать письмо княжны Марьи.
Княжна Марья писала, что она была в отчаянии от происшедшего между ними недоразумения. Какие бы ни были чувства ее отца, писала княжна Марья, она просила Наташу верить, что она не могла не любить ее как ту, которую выбрал ее брат, для счастия которого она всем готова была пожертвовать.
«Впрочем, писала она, не думайте, чтобы отец мой был дурно расположен к вам. Он больной и старый человек, которого надо извинять; но он добр, великодушен и будет любить ту, которая сделает счастье его сына». Княжна Марья просила далее, чтобы Наташа назначила время, когда она может опять увидеться с ней.
Прочтя письмо, Наташа села к письменному столу, чтобы написать ответ: «Chere princesse», [Дорогая княжна,] быстро, механически написала она и остановилась. «Что ж дальше могла написать она после всего того, что было вчера? Да, да, всё это было, и теперь уж всё другое», думала она, сидя над начатым письмом. «Надо отказать ему? Неужели надо? Это ужасно!»… И чтоб не думать этих страшных мыслей, она пошла к Соне и с ней вместе стала разбирать узоры.
После обеда Наташа ушла в свою комнату, и опять взяла письмо княжны Марьи. – «Неужели всё уже кончено? подумала она. Неужели так скоро всё это случилось и уничтожило всё прежнее»! Она во всей прежней силе вспоминала свою любовь к князю Андрею и вместе с тем чувствовала, что любила Курагина. Она живо представляла себя женою князя Андрея, представляла себе столько раз повторенную ее воображением картину счастия с ним и вместе с тем, разгораясь от волнения, представляла себе все подробности своего вчерашнего свидания с Анатолем.
«Отчего же бы это не могло быть вместе? иногда, в совершенном затмении, думала она. Тогда только я бы была совсем счастлива, а теперь я должна выбрать и ни без одного из обоих я не могу быть счастлива. Одно, думала она, сказать то, что было князю Андрею или скрыть – одинаково невозможно. А с этим ничего не испорчено. Но неужели расстаться навсегда с этим счастьем любви князя Андрея, которым я жила так долго?»
– Барышня, – шопотом с таинственным видом сказала девушка, входя в комнату. – Мне один человек велел передать. Девушка подала письмо. – Только ради Христа, – говорила еще девушка, когда Наташа, не думая, механическим движением сломала печать и читала любовное письмо Анатоля, из которого она, не понимая ни слова, понимала только одно – что это письмо было от него, от того человека, которого она любит. «Да она любит, иначе разве могло бы случиться то, что случилось? Разве могло бы быть в ее руке любовное письмо от него?»
Трясущимися руками Наташа держала это страстное, любовное письмо, сочиненное для Анатоля Долоховым, и, читая его, находила в нем отголоски всего того, что ей казалось, она сама чувствовала.
«Со вчерашнего вечера участь моя решена: быть любимым вами или умереть. Мне нет другого выхода», – начиналось письмо. Потом он писал, что знает про то, что родные ее не отдадут ее ему, Анатолю, что на это есть тайные причины, которые он ей одной может открыть, но что ежели она его любит, то ей стоит сказать это слово да , и никакие силы людские не помешают их блаженству. Любовь победит всё. Он похитит и увезет ее на край света.
«Да, да, я люблю его!» думала Наташа, перечитывая в двадцатый раз письмо и отыскивая какой то особенный глубокий смысл в каждом его слове.
В этот вечер Марья Дмитриевна ехала к Архаровым и предложила барышням ехать с нею. Наташа под предлогом головной боли осталась дома.


Вернувшись поздно вечером, Соня вошла в комнату Наташи и, к удивлению своему, нашла ее не раздетою, спящею на диване. На столе подле нее лежало открытое письмо Анатоля. Соня взяла письмо и стала читать его.
Она читала и взглядывала на спящую Наташу, на лице ее отыскивая объяснения того, что она читала, и не находила его. Лицо было тихое, кроткое и счастливое. Схватившись за грудь, чтобы не задохнуться, Соня, бледная и дрожащая от страха и волнения, села на кресло и залилась слезами.
«Как я не видала ничего? Как могло это зайти так далеко? Неужели она разлюбила князя Андрея? И как могла она допустить до этого Курагина? Он обманщик и злодей, это ясно. Что будет с Nicolas, с милым, благородным Nicolas, когда он узнает про это? Так вот что значило ее взволнованное, решительное и неестественное лицо третьего дня, и вчера, и нынче, думала Соня; но не может быть, чтобы она любила его! Вероятно, не зная от кого, она распечатала это письмо. Вероятно, она оскорблена. Она не может этого сделать!»
Соня утерла слезы и подошла к Наташе, опять вглядываясь в ее лицо.
– Наташа! – сказала она чуть слышно.
Наташа проснулась и увидала Соню.
– А, вернулась?
И с решительностью и нежностью, которая бывает в минуты пробуждения, она обняла подругу, но заметив смущение на лице Сони, лицо Наташи выразило смущение и подозрительность.
– Соня, ты прочла письмо? – сказала она.
– Да, – тихо сказала Соня.
Наташа восторженно улыбнулась.
– Нет, Соня, я не могу больше! – сказала она. – Я не могу больше скрывать от тебя. Ты знаешь, мы любим друг друга!… Соня, голубчик, он пишет… Соня…
Соня, как бы не веря своим ушам, смотрела во все глаза на Наташу.
– А Болконский? – сказала она.
– Ах, Соня, ах коли бы ты могла знать, как я счастлива! – сказала Наташа. – Ты не знаешь, что такое любовь…
– Но, Наташа, неужели то всё кончено?
Наташа большими, открытыми глазами смотрела на Соню, как будто не понимая ее вопроса.
– Что ж, ты отказываешь князю Андрею? – сказала Соня.
– Ах, ты ничего не понимаешь, ты не говори глупости, ты слушай, – с мгновенной досадой сказала Наташа.
– Нет, я не могу этому верить, – повторила Соня. – Я не понимаю. Как же ты год целый любила одного человека и вдруг… Ведь ты только три раза видела его. Наташа, я тебе не верю, ты шалишь. В три дня забыть всё и так…
– Три дня, – сказала Наташа. – Мне кажется, я сто лет люблю его. Мне кажется, что я никого никогда не любила прежде его. Ты этого не можешь понять. Соня, постой, садись тут. – Наташа обняла и поцеловала ее.
– Мне говорили, что это бывает и ты верно слышала, но я теперь только испытала эту любовь. Это не то, что прежде. Как только я увидала его, я почувствовала, что он мой властелин, и я раба его, и что я не могу не любить его. Да, раба! Что он мне велит, то я и сделаю. Ты не понимаешь этого. Что ж мне делать? Что ж мне делать, Соня? – говорила Наташа с счастливым и испуганным лицом.
– Но ты подумай, что ты делаешь, – говорила Соня, – я не могу этого так оставить. Эти тайные письма… Как ты могла его допустить до этого? – говорила она с ужасом и с отвращением, которое она с трудом скрывала.
– Я тебе говорила, – отвечала Наташа, – что у меня нет воли, как ты не понимаешь этого: я его люблю!
– Так я не допущу до этого, я расскажу, – с прорвавшимися слезами вскрикнула Соня.
– Что ты, ради Бога… Ежели ты расскажешь, ты мой враг, – заговорила Наташа. – Ты хочешь моего несчастия, ты хочешь, чтоб нас разлучили…
Увидав этот страх Наташи, Соня заплакала слезами стыда и жалости за свою подругу.
– Но что было между вами? – спросила она. – Что он говорил тебе? Зачем он не ездит в дом?
Наташа не отвечала на ее вопрос.
– Ради Бога, Соня, никому не говори, не мучай меня, – упрашивала Наташа. – Ты помни, что нельзя вмешиваться в такие дела. Я тебе открыла…
– Но зачем эти тайны! Отчего же он не ездит в дом? – спрашивала Соня. – Отчего он прямо не ищет твоей руки? Ведь князь Андрей дал тебе полную свободу, ежели уж так; но я не верю этому. Наташа, ты подумала, какие могут быть тайные причины ?
Наташа удивленными глазами смотрела на Соню. Видно, ей самой в первый раз представлялся этот вопрос и она не знала, что отвечать на него.
– Какие причины, не знаю. Но стало быть есть причины!
Соня вздохнула и недоверчиво покачала головой.
– Ежели бы были причины… – начала она. Но Наташа угадывая ее сомнение, испуганно перебила ее.
– Соня, нельзя сомневаться в нем, нельзя, нельзя, ты понимаешь ли? – прокричала она.
– Любит ли он тебя?
– Любит ли? – повторила Наташа с улыбкой сожаления о непонятливости своей подруги. – Ведь ты прочла письмо, ты видела его?
– Но если он неблагородный человек?
– Он!… неблагородный человек? Коли бы ты знала! – говорила Наташа.
– Если он благородный человек, то он или должен объявить свое намерение, или перестать видеться с тобой; и ежели ты не хочешь этого сделать, то я сделаю это, я напишу ему, я скажу папа, – решительно сказала Соня.
– Да я жить не могу без него! – закричала Наташа.
– Наташа, я не понимаю тебя. И что ты говоришь! Вспомни об отце, о Nicolas.
– Мне никого не нужно, я никого не люблю, кроме его. Как ты смеешь говорить, что он неблагороден? Ты разве не знаешь, что я его люблю? – кричала Наташа. – Соня, уйди, я не хочу с тобой ссориться, уйди, ради Бога уйди: ты видишь, как я мучаюсь, – злобно кричала Наташа сдержанно раздраженным и отчаянным голосом. Соня разрыдалась и выбежала из комнаты.
Наташа подошла к столу и, не думав ни минуты, написала тот ответ княжне Марье, который она не могла написать целое утро. В письме этом она коротко писала княжне Марье, что все недоразуменья их кончены, что, пользуясь великодушием князя Андрея, который уезжая дал ей свободу, она просит ее забыть всё и простить ее ежели она перед нею виновата, но что она не может быть его женой. Всё это ей казалось так легко, просто и ясно в эту минуту.

В пятницу Ростовы должны были ехать в деревню, а граф в среду поехал с покупщиком в свою подмосковную.
В день отъезда графа, Соня с Наташей были званы на большой обед к Карагиным, и Марья Дмитриевна повезла их. На обеде этом Наташа опять встретилась с Анатолем, и Соня заметила, что Наташа говорила с ним что то, желая не быть услышанной, и всё время обеда была еще более взволнована, чем прежде. Когда они вернулись домой, Наташа начала первая с Соней то объяснение, которого ждала ее подруга.
– Вот ты, Соня, говорила разные глупости про него, – начала Наташа кротким голосом, тем голосом, которым говорят дети, когда хотят, чтобы их похвалили. – Мы объяснились с ним нынче.
– Ну, что же, что? Ну что ж он сказал? Наташа, как я рада, что ты не сердишься на меня. Говори мне всё, всю правду. Что же он сказал?
Наташа задумалась.
– Ах Соня, если бы ты знала его так, как я! Он сказал… Он спрашивал меня о том, как я обещала Болконскому. Он обрадовался, что от меня зависит отказать ему.
Соня грустно вздохнула.
– Но ведь ты не отказала Болконскому, – сказала она.
– А может быть я и отказала! Может быть с Болконским всё кончено. Почему ты думаешь про меня так дурно?
– Я ничего не думаю, я только не понимаю этого…
– Подожди, Соня, ты всё поймешь. Увидишь, какой он человек. Ты не думай дурное ни про меня, ни про него.
– Я ни про кого не думаю дурное: я всех люблю и всех жалею. Но что же мне делать?
Соня не сдавалась на нежный тон, с которым к ней обращалась Наташа. Чем размягченнее и искательнее было выражение лица Наташи, тем серьезнее и строже было лицо Сони.
– Наташа, – сказала она, – ты просила меня не говорить с тобой, я и не говорила, теперь ты сама начала. Наташа, я не верю ему. Зачем эта тайна?
– Опять, опять! – перебила Наташа.
– Наташа, я боюсь за тебя.
– Чего бояться?
– Я боюсь, что ты погубишь себя, – решительно сказала Соня, сама испугавшись того что она сказала.
Лицо Наташи опять выразило злобу.
– И погублю, погублю, как можно скорее погублю себя. Не ваше дело. Не вам, а мне дурно будет. Оставь, оставь меня. Я ненавижу тебя.
– Наташа! – испуганно взывала Соня.
– Ненавижу, ненавижу! И ты мой враг навсегда!
Наташа выбежала из комнаты.
Наташа не говорила больше с Соней и избегала ее. С тем же выражением взволнованного удивления и преступности она ходила по комнатам, принимаясь то за то, то за другое занятие и тотчас же бросая их.
Как это ни тяжело было для Сони, но она, не спуская глаз, следила за своей подругой.
Накануне того дня, в который должен был вернуться граф, Соня заметила, что Наташа сидела всё утро у окна гостиной, как будто ожидая чего то и что она сделала какой то знак проехавшему военному, которого Соня приняла за Анатоля.
Соня стала еще внимательнее наблюдать свою подругу и заметила, что Наташа была всё время обеда и вечер в странном и неестественном состоянии (отвечала невпопад на делаемые ей вопросы, начинала и не доканчивала фразы, всему смеялась).
После чая Соня увидала робеющую горничную девушку, выжидавшую ее у двери Наташи. Она пропустила ее и, подслушав у двери, узнала, что опять было передано письмо. И вдруг Соне стало ясно, что у Наташи был какой нибудь страшный план на нынешний вечер. Соня постучалась к ней. Наташа не пустила ее.
«Она убежит с ним! думала Соня. Она на всё способна. Нынче в лице ее было что то особенно жалкое и решительное. Она заплакала, прощаясь с дяденькой, вспоминала Соня. Да это верно, она бежит с ним, – но что мне делать?» думала Соня, припоминая теперь те признаки, которые ясно доказывали, почему у Наташи было какое то страшное намерение. «Графа нет. Что мне делать, написать к Курагину, требуя от него объяснения? Но кто велит ему ответить? Писать Пьеру, как просил князь Андрей в случае несчастия?… Но может быть, в самом деле она уже отказала Болконскому (она вчера отослала письмо княжне Марье). Дяденьки нет!» Сказать Марье Дмитриевне, которая так верила в Наташу, Соне казалось ужасно. «Но так или иначе, думала Соня, стоя в темном коридоре: теперь или никогда пришло время доказать, что я помню благодеяния их семейства и люблю Nicolas. Нет, я хоть три ночи не буду спать, а не выйду из этого коридора и силой не пущу ее, и не дам позору обрушиться на их семейство», думала она.


Анатоль последнее время переселился к Долохову. План похищения Ростовой уже несколько дней был обдуман и приготовлен Долоховым, и в тот день, когда Соня, подслушав у двери Наташу, решилась оберегать ее, план этот должен был быть приведен в исполнение. Наташа в десять часов вечера обещала выйти к Курагину на заднее крыльцо. Курагин должен был посадить ее в приготовленную тройку и везти за 60 верст от Москвы в село Каменку, где был приготовлен расстриженный поп, который должен был обвенчать их. В Каменке и была готова подстава, которая должна была вывезти их на Варшавскую дорогу и там на почтовых они должны были скакать за границу.
У Анатоля были и паспорт, и подорожная, и десять тысяч денег, взятые у сестры, и десять тысяч, занятые через посредство Долохова.
Два свидетеля – Хвостиков, бывший приказный, которого употреблял для игры Долохов и Макарин, отставной гусар, добродушный и слабый человек, питавший беспредельную любовь к Курагину – сидели в первой комнате за чаем.
В большом кабинете Долохова, убранном от стен до потолка персидскими коврами, медвежьими шкурами и оружием, сидел Долохов в дорожном бешмете и сапогах перед раскрытым бюро, на котором лежали счеты и пачки денег. Анатоль в расстегнутом мундире ходил из той комнаты, где сидели свидетели, через кабинет в заднюю комнату, где его лакей француз с другими укладывал последние вещи. Долохов считал деньги и записывал.
– Ну, – сказал он, – Хвостикову надо дать две тысячи.
– Ну и дай, – сказал Анатоль.
– Макарка (они так звали Макарина), этот бескорыстно за тебя в огонь и в воду. Ну вот и кончены счеты, – сказал Долохов, показывая ему записку. – Так?
– Да, разумеется, так, – сказал Анатоль, видимо не слушавший Долохова и с улыбкой, не сходившей у него с лица, смотревший вперед себя.
Долохов захлопнул бюро и обратился к Анатолю с насмешливой улыбкой.
– А знаешь что – брось всё это: еще время есть! – сказал он.
– Дурак! – сказал Анатоль. – Перестань говорить глупости. Ежели бы ты знал… Это чорт знает, что такое!
– Право брось, – сказал Долохов. – Я тебе дело говорю. Разве это шутка, что ты затеял?
– Ну, опять, опять дразнить? Пошел к чорту! А?… – сморщившись сказал Анатоль. – Право не до твоих дурацких шуток. – И он ушел из комнаты.
Долохов презрительно и снисходительно улыбался, когда Анатоль вышел.
– Ты постой, – сказал он вслед Анатолю, – я не шучу, я дело говорю, поди, поди сюда.
Анатоль опять вошел в комнату и, стараясь сосредоточить внимание, смотрел на Долохова, очевидно невольно покоряясь ему.
– Ты меня слушай, я тебе последний раз говорю. Что мне с тобой шутить? Разве я тебе перечил? Кто тебе всё устроил, кто попа нашел, кто паспорт взял, кто денег достал? Всё я.
– Ну и спасибо тебе. Ты думаешь я тебе не благодарен? – Анатоль вздохнул и обнял Долохова.
– Я тебе помогал, но всё же я тебе должен правду сказать: дело опасное и, если разобрать, глупое. Ну, ты ее увезешь, хорошо. Разве это так оставят? Узнается дело, что ты женат. Ведь тебя под уголовный суд подведут…
– Ах! глупости, глупости! – опять сморщившись заговорил Анатоль. – Ведь я тебе толковал. А? – И Анатоль с тем особенным пристрастием (которое бывает у людей тупых) к умозаключению, до которого они дойдут своим умом, повторил то рассуждение, которое он раз сто повторял Долохову. – Ведь я тебе толковал, я решил: ежели этот брак будет недействителен, – cказал он, загибая палец, – значит я не отвечаю; ну а ежели действителен, всё равно: за границей никто этого не будет знать, ну ведь так? И не говори, не говори, не говори!
– Право, брось! Ты только себя свяжешь…
– Убирайся к чорту, – сказал Анатоль и, взявшись за волосы, вышел в другую комнату и тотчас же вернулся и с ногами сел на кресло близко перед Долоховым. – Это чорт знает что такое! А? Ты посмотри, как бьется! – Он взял руку Долохова и приложил к своему сердцу. – Ah! quel pied, mon cher, quel regard! Une deesse!! [О! Какая ножка, мой друг, какой взгляд! Богиня!!] A?
Долохов, холодно улыбаясь и блестя своими красивыми, наглыми глазами, смотрел на него, видимо желая еще повеселиться над ним.
– Ну деньги выйдут, тогда что?
– Тогда что? А? – повторил Анатоль с искренним недоумением перед мыслью о будущем. – Тогда что? Там я не знаю что… Ну что глупости говорить! – Он посмотрел на часы. – Пора!
Анатоль пошел в заднюю комнату.
– Ну скоро ли вы? Копаетесь тут! – крикнул он на слуг.
Долохов убрал деньги и крикнув человека, чтобы велеть подать поесть и выпить на дорогу, вошел в ту комнату, где сидели Хвостиков и Макарин.
Анатоль в кабинете лежал, облокотившись на руку, на диване, задумчиво улыбался и что то нежно про себя шептал своим красивым ртом.
– Иди, съешь что нибудь. Ну выпей! – кричал ему из другой комнаты Долохов.
– Не хочу! – ответил Анатоль, всё продолжая улыбаться.
– Иди, Балага приехал.
Анатоль встал и вошел в столовую. Балага был известный троечный ямщик, уже лет шесть знавший Долохова и Анатоля, и служивший им своими тройками. Не раз он, когда полк Анатоля стоял в Твери, с вечера увозил его из Твери, к рассвету доставлял в Москву и увозил на другой день ночью. Не раз он увозил Долохова от погони, не раз он по городу катал их с цыганами и дамочками, как называл Балага. Не раз он с их работой давил по Москве народ и извозчиков, и всегда его выручали его господа, как он называл их. Не одну лошадь он загнал под ними. Не раз он был бит ими, не раз напаивали они его шампанским и мадерой, которую он любил, и не одну штуку он знал за каждым из них, которая обыкновенному человеку давно бы заслужила Сибирь. В кутежах своих они часто зазывали Балагу, заставляли его пить и плясать у цыган, и не одна тысяча их денег перешла через его руки. Служа им, он двадцать раз в году рисковал и своей жизнью и своей шкурой, и на их работе переморил больше лошадей, чем они ему переплатили денег. Но он любил их, любил эту безумную езду, по восемнадцати верст в час, любил перекувырнуть извозчика и раздавить пешехода по Москве, и во весь скок пролететь по московским улицам. Он любил слышать за собой этот дикий крик пьяных голосов: «пошел! пошел!» тогда как уж и так нельзя было ехать шибче; любил вытянуть больно по шее мужика, который и так ни жив, ни мертв сторонился от него. «Настоящие господа!» думал он.
Анатоль и Долохов тоже любили Балагу за его мастерство езды и за то, что он любил то же, что и они. С другими Балага рядился, брал по двадцати пяти рублей за двухчасовое катанье и с другими только изредка ездил сам, а больше посылал своих молодцов. Но с своими господами, как он называл их, он всегда ехал сам и никогда ничего не требовал за свою работу. Только узнав через камердинеров время, когда были деньги, он раз в несколько месяцев приходил поутру, трезвый и, низко кланяясь, просил выручить его. Его всегда сажали господа.
– Уж вы меня вызвольте, батюшка Федор Иваныч или ваше сиятельство, – говорил он. – Обезлошадничал вовсе, на ярманку ехать уж ссудите, что можете.
И Анатоль и Долохов, когда бывали в деньгах, давали ему по тысяче и по две рублей.
Балага был русый, с красным лицом и в особенности красной, толстой шеей, приземистый, курносый мужик, лет двадцати семи, с блестящими маленькими глазами и маленькой бородкой. Он был одет в тонком синем кафтане на шелковой подкладке, надетом на полушубке.
Он перекрестился на передний угол и подошел к Долохову, протягивая черную, небольшую руку.
– Федору Ивановичу! – сказал он, кланяясь.
– Здорово, брат. – Ну вот и он.
– Здравствуй, ваше сиятельство, – сказал он входившему Анатолю и тоже протянул руку.
– Я тебе говорю, Балага, – сказал Анатоль, кладя ему руки на плечи, – любишь ты меня или нет? А? Теперь службу сослужи… На каких приехал? А?
– Как посол приказал, на ваших на зверьях, – сказал Балага.
– Ну, слышишь, Балага! Зарежь всю тройку, а чтобы в три часа приехать. А?
– Как зарежешь, на чем поедем? – сказал Балага, подмигивая.
– Ну, я тебе морду разобью, ты не шути! – вдруг, выкатив глаза, крикнул Анатоль.
– Что ж шутить, – посмеиваясь сказал ямщик. – Разве я для своих господ пожалею? Что мочи скакать будет лошадям, то и ехать будем.
– А! – сказал Анатоль. – Ну садись.
– Что ж, садись! – сказал Долохов.
– Постою, Федор Иванович.
– Садись, врешь, пей, – сказал Анатоль и налил ему большой стакан мадеры. Глаза ямщика засветились на вино. Отказываясь для приличия, он выпил и отерся шелковым красным платком, который лежал у него в шапке.
– Что ж, когда ехать то, ваше сиятельство?
– Да вот… (Анатоль посмотрел на часы) сейчас и ехать. Смотри же, Балага. А? Поспеешь?
– Да как выезд – счастлив ли будет, а то отчего же не поспеть? – сказал Балага. – Доставляли же в Тверь, в семь часов поспевали. Помнишь небось, ваше сиятельство.
– Ты знаешь ли, на Рожество из Твери я раз ехал, – сказал Анатоль с улыбкой воспоминания, обращаясь к Макарину, который во все глаза умиленно смотрел на Курагина. – Ты веришь ли, Макарка, что дух захватывало, как мы летели. Въехали в обоз, через два воза перескочили. А?
– Уж лошади ж были! – продолжал рассказ Балага. – Я тогда молодых пристяжных к каурому запрег, – обратился он к Долохову, – так веришь ли, Федор Иваныч, 60 верст звери летели; держать нельзя, руки закоченели, мороз был. Бросил вожжи, держи, мол, ваше сиятельство, сам, так в сани и повалился. Так ведь не то что погонять, до места держать нельзя. В три часа донесли черти. Издохла левая только.


Анатоль вышел из комнаты и через несколько минут вернулся в подпоясанной серебряным ремнем шубке и собольей шапке, молодцовато надетой на бекрень и очень шедшей к его красивому лицу. Поглядевшись в зеркало и в той самой позе, которую он взял перед зеркалом, став перед Долоховым, он взял стакан вина.
– Ну, Федя, прощай, спасибо за всё, прощай, – сказал Анатоль. – Ну, товарищи, друзья… он задумался… – молодости… моей, прощайте, – обратился он к Макарину и другим.
Несмотря на то, что все они ехали с ним, Анатоль видимо хотел сделать что то трогательное и торжественное из этого обращения к товарищам. Он говорил медленным, громким голосом и выставив грудь покачивал одной ногой. – Все возьмите стаканы; и ты, Балага. Ну, товарищи, друзья молодости моей, покутили мы, пожили, покутили. А? Теперь, когда свидимся? за границу уеду. Пожили, прощай, ребята. За здоровье! Ура!.. – сказал он, выпил свой стакан и хлопнул его об землю.
– Будь здоров, – сказал Балага, тоже выпив свой стакан и обтираясь платком. Макарин со слезами на глазах обнимал Анатоля. – Эх, князь, уж как грустно мне с тобой расстаться, – проговорил он.
– Ехать, ехать! – закричал Анатоль.
Балага было пошел из комнаты.
– Нет, стой, – сказал Анатоль. – Затвори двери, сесть надо. Вот так. – Затворили двери, и все сели.
– Ну, теперь марш, ребята! – сказал Анатоль вставая.
Лакей Joseph подал Анатолю сумку и саблю, и все вышли в переднюю.
– А шуба где? – сказал Долохов. – Эй, Игнатка! Поди к Матрене Матвеевне, спроси шубу, салоп соболий. Я слыхал, как увозят, – сказал Долохов, подмигнув. – Ведь она выскочит ни жива, ни мертва, в чем дома сидела; чуть замешкаешься, тут и слезы, и папаша, и мамаша, и сейчас озябла и назад, – а ты в шубу принимай сразу и неси в сани.
Лакей принес женский лисий салоп.
– Дурак, я тебе сказал соболий. Эй, Матрешка, соболий! – крикнул он так, что далеко по комнатам раздался его голос.
Красивая, худая и бледная цыганка, с блестящими, черными глазами и с черными, курчавыми сизого отлива волосами, в красной шали, выбежала с собольим салопом на руке.
– Что ж, мне не жаль, ты возьми, – сказала она, видимо робея перед своим господином и жалея салопа.
Долохов, не отвечая ей, взял шубу, накинул ее на Матрешу и закутал ее.
– Вот так, – сказал Долохов. – И потом вот так, – сказал он, и поднял ей около головы воротник, оставляя его только перед лицом немного открытым. – Потом вот так, видишь? – и он придвинул голову Анатоля к отверстию, оставленному воротником, из которого виднелась блестящая улыбка Матреши.
– Ну прощай, Матреша, – сказал Анатоль, целуя ее. – Эх, кончена моя гульба здесь! Стешке кланяйся. Ну, прощай! Прощай, Матреша; ты мне пожелай счастья.
– Ну, дай то вам Бог, князь, счастья большого, – сказала Матреша, с своим цыганским акцентом.
У крыльца стояли две тройки, двое молодцов ямщиков держали их. Балага сел на переднюю тройку, и, высоко поднимая локти, неторопливо разобрал вожжи. Анатоль и Долохов сели к нему. Макарин, Хвостиков и лакей сели в другую тройку.
– Готовы, что ль? – спросил Балага.
– Пущай! – крикнул он, заматывая вокруг рук вожжи, и тройка понесла бить вниз по Никитскому бульвару.
– Тпрру! Поди, эй!… Тпрру, – только слышался крик Балаги и молодца, сидевшего на козлах. На Арбатской площади тройка зацепила карету, что то затрещало, послышался крик, и тройка полетела по Арбату.
Дав два конца по Подновинскому Балага стал сдерживать и, вернувшись назад, остановил лошадей у перекрестка Старой Конюшенной.
Молодец соскочил держать под уздцы лошадей, Анатоль с Долоховым пошли по тротуару. Подходя к воротам, Долохов свистнул. Свисток отозвался ему и вслед за тем выбежала горничная.
– На двор войдите, а то видно, сейчас выйдет, – сказала она.
Долохов остался у ворот. Анатоль вошел за горничной на двор, поворотил за угол и вбежал на крыльцо.
Гаврило, огромный выездной лакей Марьи Дмитриевны, встретил Анатоля.
– К барыне пожалуйте, – басом сказал лакей, загораживая дорогу от двери.
– К какой барыне? Да ты кто? – запыхавшимся шопотом спрашивал Анатоль.
– Пожалуйте, приказано привесть.
– Курагин! назад, – кричал Долохов. – Измена! Назад!
Долохов у калитки, у которой он остановился, боролся с дворником, пытавшимся запереть за вошедшим Анатолем калитку. Долохов последним усилием оттолкнул дворника и схватив за руку выбежавшего Анатоля, выдернул его за калитку и побежал с ним назад к тройке.


Марья Дмитриевна, застав заплаканную Соню в коридоре, заставила ее во всем признаться. Перехватив записку Наташи и прочтя ее, Марья Дмитриевна с запиской в руке взошла к Наташе.
– Мерзавка, бесстыдница, – сказала она ей. – Слышать ничего не хочу! – Оттолкнув удивленными, но сухими глазами глядящую на нее Наташу, она заперла ее на ключ и приказав дворнику пропустить в ворота тех людей, которые придут нынче вечером, но не выпускать их, а лакею приказав привести этих людей к себе, села в гостиной, ожидая похитителей.
Когда Гаврило пришел доложить Марье Дмитриевне, что приходившие люди убежали, она нахмурившись встала и заложив назад руки, долго ходила по комнатам, обдумывая то, что ей делать. В 12 часу ночи она, ощупав ключ в кармане, пошла к комнате Наташи. Соня, рыдая, сидела в коридоре.
– Марья Дмитриевна, пустите меня к ней ради Бога! – сказала она. Марья Дмитриевна, не отвечая ей, отперла дверь и вошла. «Гадко, скверно… В моем доме… Мерзавка, девчонка… Только отца жалко!» думала Марья Дмитриевна, стараясь утолить свой гнев. «Как ни трудно, уж велю всем молчать и скрою от графа». Марья Дмитриевна решительными шагами вошла в комнату. Наташа лежала на диване, закрыв голову руками, и не шевелилась. Она лежала в том самом положении, в котором оставила ее Марья Дмитриевна.
– Хороша, очень хороша! – сказала Марья Дмитриевна. – В моем доме любовникам свидания назначать! Притворяться то нечего. Ты слушай, когда я с тобой говорю. – Марья Дмитриевна тронула ее за руку. – Ты слушай, когда я говорю. Ты себя осрамила, как девка самая последняя. Я бы с тобой то сделала, да мне отца твоего жалко. Я скрою. – Наташа не переменила положения, но только всё тело ее стало вскидываться от беззвучных, судорожных рыданий, которые душили ее. Марья Дмитриевна оглянулась на Соню и присела на диване подле Наташи.
– Счастье его, что он от меня ушел; да я найду его, – сказала она своим грубым голосом; – слышишь ты что ли, что я говорю? – Она поддела своей большой рукой под лицо Наташи и повернула ее к себе. И Марья Дмитриевна, и Соня удивились, увидав лицо Наташи. Глаза ее были блестящи и сухи, губы поджаты, щеки опустились.
– Оставь… те… что мне… я… умру… – проговорила она, злым усилием вырвалась от Марьи Дмитриевны и легла в свое прежнее положение.
– Наталья!… – сказала Марья Дмитриевна. – Я тебе добра желаю. Ты лежи, ну лежи так, я тебя не трону, и слушай… Я не стану говорить, как ты виновата. Ты сама знаешь. Ну да теперь отец твой завтра приедет, что я скажу ему? А?
Опять тело Наташи заколебалось от рыданий.
– Ну узнает он, ну брат твой, жених!
– У меня нет жениха, я отказала, – прокричала Наташа.
– Всё равно, – продолжала Марья Дмитриевна. – Ну они узнают, что ж они так оставят? Ведь он, отец твой, я его знаю, ведь он, если его на дуэль вызовет, хорошо это будет? А?
– Ах, оставьте меня, зачем вы всему помешали! Зачем? зачем? кто вас просил? – кричала Наташа, приподнявшись на диване и злобно глядя на Марью Дмитриевну.
– Да чего ж ты хотела? – вскрикнула опять горячась Марья Дмитриевна, – что ж тебя запирали что ль? Ну кто ж ему мешал в дом ездить? Зачем же тебя, как цыганку какую, увозить?… Ну увез бы он тебя, что ж ты думаешь, его бы не нашли? Твой отец, или брат, или жених. А он мерзавец, негодяй, вот что!
– Он лучше всех вас, – вскрикнула Наташа, приподнимаясь. – Если бы вы не мешали… Ах, Боже мой, что это, что это! Соня, за что? Уйдите!… – И она зарыдала с таким отчаянием, с каким оплакивают люди только такое горе, которого они чувствуют сами себя причиной. Марья Дмитриевна начала было опять говорить; но Наташа закричала: – Уйдите, уйдите, вы все меня ненавидите, презираете. – И опять бросилась на диван.
Марья Дмитриевна продолжала еще несколько времени усовещивать Наташу и внушать ей, что всё это надо скрыть от графа, что никто не узнает ничего, ежели только Наташа возьмет на себя всё забыть и не показывать ни перед кем вида, что что нибудь случилось. Наташа не отвечала. Она и не рыдала больше, но с ней сделались озноб и дрожь. Марья Дмитриевна подложила ей подушку, накрыла ее двумя одеялами и сама принесла ей липового цвета, но Наташа не откликнулась ей. – Ну пускай спит, – сказала Марья Дмитриевна, уходя из комнаты, думая, что она спит. Но Наташа не спала и остановившимися раскрытыми глазами из бледного лица прямо смотрела перед собою. Всю эту ночь Наташа не спала, и не плакала, и не говорила с Соней, несколько раз встававшей и подходившей к ней.
На другой день к завтраку, как и обещал граф Илья Андреич, он приехал из Подмосковной. Он был очень весел: дело с покупщиком ладилось и ничто уже не задерживало его теперь в Москве и в разлуке с графиней, по которой он соскучился. Марья Дмитриевна встретила его и объявила ему, что Наташа сделалась очень нездорова вчера, что посылали за доктором, но что теперь ей лучше. Наташа в это утро не выходила из своей комнаты. С поджатыми растрескавшимися губами, сухими остановившимися глазами, она сидела у окна и беспокойно вглядывалась в проезжающих по улице и торопливо оглядывалась на входивших в комнату. Она очевидно ждала известий об нем, ждала, что он сам приедет или напишет ей.
Когда граф взошел к ней, она беспокойно оборотилась на звук его мужских шагов, и лицо ее приняло прежнее холодное и даже злое выражение. Она даже не поднялась на встречу ему.
– Что с тобой, мой ангел, больна? – спросил граф. Наташа помолчала.
– Да, больна, – отвечала она.
На беспокойные расспросы графа о том, почему она такая убитая и не случилось ли чего нибудь с женихом, она уверяла его, что ничего, и просила его не беспокоиться. Марья Дмитриевна подтвердила графу уверения Наташи, что ничего не случилось. Граф, судя по мнимой болезни, по расстройству дочери, по сконфуженным лицам Сони и Марьи Дмитриевны, ясно видел, что в его отсутствие должно было что нибудь случиться: но ему так страшно было думать, что что нибудь постыдное случилось с его любимою дочерью, он так любил свое веселое спокойствие, что он избегал расспросов и всё старался уверить себя, что ничего особенного не было и только тужил о том, что по случаю ее нездоровья откладывался их отъезд в деревню.


Со дня приезда своей жены в Москву Пьер сбирался уехать куда нибудь, только чтобы не быть с ней. Вскоре после приезда Ростовых в Москву, впечатление, которое производила на него Наташа, заставило его поторопиться исполнить свое намерение. Он поехал в Тверь ко вдове Иосифа Алексеевича, которая обещала давно передать ему бумаги покойного.
Когда Пьер вернулся в Москву, ему подали письмо от Марьи Дмитриевны, которая звала его к себе по весьма важному делу, касающемуся Андрея Болконского и его невесты. Пьер избегал Наташи. Ему казалось, что он имел к ней чувство более сильное, чем то, которое должен был иметь женатый человек к невесте своего друга. И какая то судьба постоянно сводила его с нею.
«Что такое случилось? И какое им до меня дело? думал он, одеваясь, чтобы ехать к Марье Дмитриевне. Поскорее бы приехал князь Андрей и женился бы на ней!» думал Пьер дорогой к Ахросимовой.
На Тверском бульваре кто то окликнул его.
– Пьер! Давно приехал? – прокричал ему знакомый голос. Пьер поднял голову. В парных санях, на двух серых рысаках, закидывающих снегом головашки саней, промелькнул Анатоль с своим всегдашним товарищем Макариным. Анатоль сидел прямо, в классической позе военных щеголей, закутав низ лица бобровым воротником и немного пригнув голову. Лицо его было румяно и свежо, шляпа с белым плюмажем была надета на бок, открывая завитые, напомаженные и осыпанные мелким снегом волосы.
«И право, вот настоящий мудрец! подумал Пьер, ничего не видит дальше настоящей минуты удовольствия, ничто не тревожит его, и оттого всегда весел, доволен и спокоен. Что бы я дал, чтобы быть таким как он!» с завистью подумал Пьер.
В передней Ахросимовой лакей, снимая с Пьера его шубу, сказал, что Марья Дмитриевна просят к себе в спальню.
Отворив дверь в залу, Пьер увидал Наташу, сидевшую у окна с худым, бледным и злым лицом. Она оглянулась на него, нахмурилась и с выражением холодного достоинства вышла из комнаты.
– Что случилось? – спросил Пьер, входя к Марье Дмитриевне.
– Хорошие дела, – отвечала Марья Дмитриевна: – пятьдесят восемь лет прожила на свете, такого сраму не видала. – И взяв с Пьера честное слово молчать обо всем, что он узнает, Марья Дмитриевна сообщила ему, что Наташа отказала своему жениху без ведома родителей, что причиной этого отказа был Анатоль Курагин, с которым сводила ее жена Пьера, и с которым она хотела бежать в отсутствие своего отца, с тем, чтобы тайно обвенчаться.
Пьер приподняв плечи и разинув рот слушал то, что говорила ему Марья Дмитриевна, не веря своим ушам. Невесте князя Андрея, так сильно любимой, этой прежде милой Наташе Ростовой, променять Болконского на дурака Анатоля, уже женатого (Пьер знал тайну его женитьбы), и так влюбиться в него, чтобы согласиться бежать с ним! – Этого Пьер не мог понять и не мог себе представить.
Милое впечатление Наташи, которую он знал с детства, не могло соединиться в его душе с новым представлением о ее низости, глупости и жестокости. Он вспомнил о своей жене. «Все они одни и те же», сказал он сам себе, думая, что не ему одному достался печальный удел быть связанным с гадкой женщиной. Но ему всё таки до слез жалко было князя Андрея, жалко было его гордости. И чем больше он жалел своего друга, тем с большим презрением и даже отвращением думал об этой Наташе, с таким выражением холодного достоинства сейчас прошедшей мимо него по зале. Он не знал, что душа Наташи была преисполнена отчаяния, стыда, унижения, и что она не виновата была в том, что лицо ее нечаянно выражало спокойное достоинство и строгость.
– Да как обвенчаться! – проговорил Пьер на слова Марьи Дмитриевны. – Он не мог обвенчаться: он женат.
– Час от часу не легче, – проговорила Марья Дмитриевна. – Хорош мальчик! То то мерзавец! А она ждет, второй день ждет. По крайней мере ждать перестанет, надо сказать ей.
Узнав от Пьера подробности женитьбы Анатоля, излив свой гнев на него ругательными словами, Марья Дмитриевна сообщила ему то, для чего она вызвала его. Марья Дмитриевна боялась, чтобы граф или Болконский, который мог всякую минуту приехать, узнав дело, которое она намерена была скрыть от них, не вызвали на дуэль Курагина, и потому просила его приказать от ее имени его шурину уехать из Москвы и не сметь показываться ей на глаза. Пьер обещал ей исполнить ее желание, только теперь поняв опасность, которая угрожала и старому графу, и Николаю, и князю Андрею. Кратко и точно изложив ему свои требования, она выпустила его в гостиную. – Смотри же, граф ничего не знает. Ты делай, как будто ничего не знаешь, – сказала она ему. – А я пойду сказать ей, что ждать нечего! Да оставайся обедать, коли хочешь, – крикнула Марья Дмитриевна Пьеру.
Пьер встретил старого графа. Он был смущен и расстроен. В это утро Наташа сказала ему, что она отказала Болконскому.
– Беда, беда, mon cher, – говорил он Пьеру, – беда с этими девками без матери; уж я так тужу, что приехал. Я с вами откровенен буду. Слышали, отказала жениху, ни у кого не спросивши ничего. Оно, положим, я никогда этому браку очень не радовался. Положим, он хороший человек, но что ж, против воли отца счастья бы не было, и Наташа без женихов не останется. Да всё таки долго уже так продолжалось, да и как же это без отца, без матери, такой шаг! А теперь больна, и Бог знает, что! Плохо, граф, плохо с дочерьми без матери… – Пьер видел, что граф был очень расстроен, старался перевести разговор на другой предмет, но граф опять возвращался к своему горю.
Соня с встревоженным лицом вошла в гостиную.
– Наташа не совсем здорова; она в своей комнате и желала бы вас видеть. Марья Дмитриевна у нее и просит вас тоже.
– Да ведь вы очень дружны с Болконским, верно что нибудь передать хочет, – сказал граф. – Ах, Боже мой, Боже мой! Как всё хорошо было! – И взявшись за редкие виски седых волос, граф вышел из комнаты.
Марья Дмитриевна объявила Наташе о том, что Анатоль был женат. Наташа не хотела верить ей и требовала подтверждения этого от самого Пьера. Соня сообщила это Пьеру в то время, как она через коридор провожала его в комнату Наташи.
Наташа, бледная, строгая сидела подле Марьи Дмитриевны и от самой двери встретила Пьера лихорадочно блестящим, вопросительным взглядом. Она не улыбнулась, не кивнула ему головой, она только упорно смотрела на него, и взгляд ее спрашивал его только про то: друг ли он или такой же враг, как и все другие, по отношению к Анатолю. Сам по себе Пьер очевидно не существовал для нее.
– Он всё знает, – сказала Марья Дмитриевна, указывая на Пьера и обращаясь к Наташе. – Он пускай тебе скажет, правду ли я говорила.
Наташа, как подстреленный, загнанный зверь смотрит на приближающихся собак и охотников, смотрела то на того, то на другого.
– Наталья Ильинична, – начал Пьер, опустив глаза и испытывая чувство жалости к ней и отвращения к той операции, которую он должен был делать, – правда это или не правда, это для вас должно быть всё равно, потому что…
– Так это не правда, что он женат!
– Нет, это правда.
– Он женат был и давно? – спросила она, – честное слово?
Пьер дал ей честное слово.
– Он здесь еще? – спросила она быстро.
– Да, я его сейчас видел.
Она очевидно была не в силах говорить и делала руками знаки, чтобы оставили ее.


Пьер не остался обедать, а тотчас же вышел из комнаты и уехал. Он поехал отыскивать по городу Анатоля Курагина, при мысли о котором теперь вся кровь у него приливала к сердцу и он испытывал затруднение переводить дыхание. На горах, у цыган, у Comoneno – его не было. Пьер поехал в клуб.