Знамеровская, Татьяна Петровна

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Татья́на Петро́вна Знамеро́вская (19121977)[1] — советский искусствовед, специализировавшийся на искусстве Итальянского Возрождения,Испании и Италии 17-го века.





Биография

В своей биографии [2] она указывает, что родилась в Москве, в семье офицера-артиллериста Петра Иосифовича Знамеровского (умер в 1959 г., похоронен на Богословском кладбище Санкт-Петербурга). С 1916 года жила в Киеве. Школу посещала с 4-го класса. До этого её воспитательницей была Е.Л. Вишневская, окончившая курс в университете Гренобля. В 1926 году Татьяна Знамеровская переезжает в современный город Пушкин (Детское село), куда её отец был отправлен для обучения на Высших Командирских курсах.

В 1931 г. Знамеровская выходит замуж за Павла Сигизмундовича Чахурского, с которым, по словам самой Татьяны Петровны, было связано "все счастье её жизни". Первое высшее образование Знамеровская получила в Горном институте.

В 1935 г. вслед за супругом она уезжает в Казахстан, в 1936 г. они возвращаются в Ленинград. Знамеровская поступает на заочное отделение исторического факультета ЛГУ.

Во время Великой Отечественной войны вместе с мужем они живут на Дальнем Востоке. С 1944 г. Знамеровская работает библиографом Высшей Офицерской Артиллерийской школы (в Семенове), которой заведовал её отец. В этом же году она переходит на искусствоведческую специальность, только что открывшуюся на истфаке.

В 1946 г. Знамеровская защищает дипломную работу и поступает в аспирантуру, в 1950 г. защищает диссертацию, посвященную творчеству Х. Риберы. С этого же времени она преподает на кафедре истории искусства.

В автобиографии 29.04.1973 г. Знамеровская пишет:

"Теперь, когда основная часть жизни уже позади и неизвестно сколько времени и сил осталось в моем распоряжении, когда на Богословском кладбище спят мои родители ..., оглядываясь назад я чувствую, что прожила счастливую жизнь, понимаю, насколько я должна быть благодарна жизни".

Кроме научных трудов, Знамеровская оставила несколько сборников стихотворений (не опубликованы), которые высоко оценивал В.А. Рождественский. Впервые перевела на русский язык сонеты Рафаэля[3].

В 1977 году передала в дар свою коллекцию керамики музею Соликамска: «Эту коллекцию можно объединить названием „Керамика мира“, так как были привезены предметы из Италии, Германии, Венгрии, Польши, Украины, Грузии, Прибалтики и др. кроме этой коллекции Татьяна Петровна передала многочисленный личный архив и прекрасное собрание книг по искусству с автографами авторов»[4].

Библиография

  • Главные направления в живописи в XVII веке // Учёные записки ЛГУ. Вып. 160. Л., 1954. с. 218.
  • Микельанджело да Караваджо: 1573—1610. — М.: Искусство, 1955.
  • Творчество Хусепе Риберы и проблема народности испанского реалистического искусства. — Л., 1955.
  • Андреа Мантенья. — Л., 1961.
  • «Прядильщицы» как итог развития бытового жанра в творчестве Веласкеса (ко 300-летию со дня смерти) // Научные доклады высшей школы. Серия исторических наук. № 2. 1961.
  • Титанические образы // Искусство. 1964. № 2. (О Микеланджело)
  • Сальватор Роза / Т. П. Знамеровская. — М.: Изобразительное искусство, 1972. — 58 с. — 30 000 экз. (суперобл.)
  • Направление, творческий метод и стиль в искусстве. — Л., 1975.
  • Проблемы кватроченто и творчество Мазаччо / Т. П. Знамеровская; Ленинградский ордена Ленина и ордена Трудового Красного Знамени государственный университет имени А. А. Жданова. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1975. — 176, [16] с. — 8 750 экз. (обл.)
  • Веласкес. — М.: Изобразительное искусство, 1978. 272 с.
  • Караваджо. М., 1978.
  • Неаполитанская живопись первой половины XVII века / Т. П. Знамеровская. — М.: Искусство, 1978. — 250 с. — (Из истории мирового искусства). — 10 000 экз. (в пер., суперобл.)
  • Хусепе Рибера. М., 1981, 1982 (всего 3 издания)

Напишите отзыв о статье "Знамеровская, Татьяна Петровна"

Примечания

  1. [www.rusarchives.ru/guide/cgalispb/lf.shtml ЛИЧНЫЕ АРХИВНЫЕ ФОНДЫ В ГОСУДАРСТВЕННЫХ ХРАНИЛИЩАХ СССР]
  2. [www.rusarchives.ru/state/cgalispb/ ЦГАЛИ]. Ф.122. Оп.1. Д.25
  3. Изданы в Научные доклады высшей школы. Филологические науки. 1964, № 2, стр. 170—171
  4. [skm.solkam.ru/index.php?razdel=stat&text=stat3_03 Соликамский краеведческий музей]

Ссылки

Баринов Д.А., Ростовцев Е.А. [bioslovhist.history.spbu.ru/component/fabrik/details/1/897.html Знамеровская Татьяна Петровна // Биографика СПбГУ]

Отрывок, характеризующий Знамеровская, Татьяна Петровна

– Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.
– Ни за что! – крикнул Ростов.
– Не думал я этого от вас, – серьезно и строго сказал штаб ротмистр. – Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты. А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули. Что теперь делать полковому командиру? Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк? Из за одного негодяя весь полк осрамить? Так, что ли, по вашему? А по нашему, не так. И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите. Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили. А теперь, как дело хотят замять, так вы из за фанаберии какой то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать. Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером! Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? – Голос штаб ротмистра начинал дрожать. – Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: «между павлоградскими офицерами воры!» А нам не всё равно. Так, что ли, Денисов? Не всё равно?
Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.
– Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, – продолжал штаб ротмистр, – а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает. Ох, как дорога, батюшка! А это нехорошо, нехорошо! Там обижайтесь или нет, а я всегда правду матку скажу. Нехорошо!
И штаб ротмистр встал и отвернулся от Ростова.
– Пг'авда, чог'т возьми! – закричал, вскакивая, Денисов. – Ну, Г'остов! Ну!
Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.
– Нет, господа, нет… вы не думайте… я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так… я… для меня… я за честь полка.да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени…ну, всё равно, правда, я виноват!.. – Слезы стояли у него в глазах. – Я виноват, кругом виноват!… Ну, что вам еще?…
– Вот это так, граф, – поворачиваясь, крикнул штаб ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.
– Я тебе говог'ю, – закричал Денисов, – он малый славный.
– Так то лучше, граф, – повторил штаб ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. – Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да с.
– Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, – умоляющим голосом проговорил Ростов, – но извиняться не могу, ей Богу, не могу, как хотите! Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?
Денисов засмеялся.
– Вам же хуже. Богданыч злопамятен, поплатитесь за упрямство, – сказал Кирстен.
– Ей Богу, не упрямство! Я не могу вам описать, какое чувство, не могу…
– Ну, ваша воля, – сказал штаб ротмистр. – Что ж, мерзавец то этот куда делся? – спросил он у Денисова.
– Сказался больным, завтг'а велено пг'иказом исключить, – проговорил Денисов.
– Это болезнь, иначе нельзя объяснить, – сказал штаб ротмистр.
– Уж там болезнь не болезнь, а не попадайся он мне на глаза – убью! – кровожадно прокричал Денисов.
В комнату вошел Жерков.
– Ты как? – обратились вдруг офицеры к вошедшему.
– Поход, господа. Мак в плен сдался и с армией, совсем.
– Врешь!
– Сам видел.
– Как? Мака живого видел? с руками, с ногами?
– Поход! Поход! Дать ему бутылку за такую новость. Ты как же сюда попал?
– Опять в полк выслали, за чорта, за Мака. Австрийской генерал пожаловался. Я его поздравил с приездом Мака…Ты что, Ростов, точно из бани?
– Тут, брат, у нас, такая каша второй день.
Вошел полковой адъютант и подтвердил известие, привезенное Жерковым. На завтра велено было выступать.
– Поход, господа!
– Ну, и слава Богу, засиделись.


Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце). 23 го октября .русские войска переходили реку Энс. Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по ту сторону моста.
День был теплый, осенний и дождливый. Пространная перспектива, раскрывавшаяся с возвышения, где стояли русские батареи, защищавшие мост, то вдруг затягивалась кисейным занавесом косого дождя, то вдруг расширялась, и при свете солнца далеко и ясно становились видны предметы, точно покрытые лаком. Виднелся городок под ногами с своими белыми домами и красными крышами, собором и мостом, по обеим сторонам которого, толпясь, лилися массы русских войск. Виднелись на повороте Дуная суда, и остров, и замок с парком, окруженный водами впадения Энса в Дунай, виднелся левый скалистый и покрытый сосновым лесом берег Дуная с таинственною далью зеленых вершин и голубеющими ущельями. Виднелись башни монастыря, выдававшегося из за соснового, казавшегося нетронутым, дикого леса; далеко впереди на горе, по ту сторону Энса, виднелись разъезды неприятеля.