Золотая обезьяна (почтовая марка)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Золотая обезьяна
кит. 和金猴
Тип марки (марок)

тематическая

Страна выпуска

КНР КНР

Место выпуска

Пекин

Издатель

Государственное почтовое управление КНР

Художник

Хуан Юнъюй, Шао Болинь

Гравёр

Цзян Вэйцзе

Дата выпуска

15 февраля 1980

Номинал

8 фынь

Зубцовка

11½

Особенность

малое число хорошей сохранности; высокая цена продаж

Тираж (экз.)

5 000 000

Золотая обезьяна (кит. 和金猴), также известная как Марка с обезьяной (кит. 猴票) и Обезьяна Гэншэнь (кит. 庚申猴) — почтовая марка, выпущенная в 1980 годугод обезьяны) в КНР[1].





Описание

Тираж марки, выпущенной 15 февраля 1980 года, составил 5 миллионов экземпляров. Номинал — 8 фыней.

Номер марки — T46 (Михель #1594).

Размер 26 × 31 мм; зубцовка 11½. В листе 80 марок (8 × 10)[1].

На марке на красном фоне изображена чёрная обезьяна[2].

История

В 1979 году к художнику Хуан Юнъюю (кит.) обратился главный дизайнер Государственного почтового управления КНР (кит.) Шао Болинь (кит. 邵柏林) с предложением нарисовать обезьяну. У Хуан Юнъюя незадолго до того умерла домашняя обезьянка, и он согласился помочь. Гравёром выступил скульптор Цзян Вэйцзе (кит. 姜偉杰). В результате была создана первая в КНР почтовая марка с изображением обезьяны. Выпущена марка была в год золотой обезьяны, откуда пошло одно из её распространённых названий[1][3].

Стоимость

При тираже в 5 миллионов экземпляров «Золотая обезьяна» не является редкой маркой, однако марок высокого качества сохранности осталось не так много, и высок спрос на марки по теме китайского зодиака, в связи с этим стоимость первой марки КНР на тему зодиака выросла в отдельных случаях до 100 тысяч раз и выше.

Так эта марка номиналом в 8 фыней на аукционе редких марок в Сучжоу в 2011 году в единичном экземпляре ушла за 10 тысяч юаней, а полный лист из 80 марок — за 1,2 миллиона юаней[4].

Подделки

Большая часть дорогостоящих марок была выпущена довольно давно, и с момента их выпуска изменились состав бумаги и красок, поэтому определить подделки таких марок довольно просто. С «Золотой обезьяной» ситуация сложнее, поскольку и бумага, и чернила, которые использовались при её печати, до сих пор доступны; даже специалисты подчас с трудом определяют подделку. Тем не менее, наличие подделок не мешает росту цен на «Золотую обезьяну»[1][2].

Напишите отзыв о статье "Золотая обезьяна (почтовая марка)"

Примечания

  1. 1 2 3 4 任文, 赫英海. [art.people.com.cn/n/2013/0130/c41426-20372064.html 一眼辨别真假1980年猴王邮票] (кит.). Жэньминь Жибао (30 января 2013). Проверено 12 апреля 2014.
  2. 1 2 SONIA KOLESNIKOV-JESSOP. [www.nytimes.com/2010/11/19/fashion/19iht-acagstamp.html?pagewanted=2 Revival of Stamp Collecting in China] (англ.). The New York Times (18 November 2010). Проверено 12 апреля 2014.
  3. [russian.people.com.cn/31516/2372663.html В Китае стоимость выпущенной в 1980 году почтовой марки с изображением обезьяны подскочила в 20 тыс раз]. Жэньминь Жибао (4 марта 2004). Проверено 12 апреля 2014.
  4. [russian.cri.cn/841/2011/01/05/1s366084.htm За рекордные 1,2 млн юаней на аукционе продана выпущенная в 1980 году в Китае почтовая серия из 80 марок с изображением обезьяны]. Международное радио Китая (5 января 2011). Проверено 12 апреля 2014.

Отрывок, характеризующий Золотая обезьяна (почтовая марка)

Фабричные пошли за ним. Фабричные, пившие в кабаке в это утро под предводительством высокого малого, принесли целовальнику кожи с фабрики, и за это им было дано вино. Кузнецы из соседних кузень, услыхав гульбу в кабаке и полагая, что кабак разбит, силой хотели ворваться в него. На крыльце завязалась драка.
Целовальник в дверях дрался с кузнецом, и в то время как выходили фабричные, кузнец оторвался от целовальника и упал лицом на мостовую.
Другой кузнец рвался в дверь, грудью наваливаясь на целовальника.
Малый с засученным рукавом на ходу еще ударил в лицо рвавшегося в дверь кузнеца и дико закричал:
– Ребята! наших бьют!
В это время первый кузнец поднялся с земли и, расцарапывая кровь на разбитом лице, закричал плачущим голосом:
– Караул! Убили!.. Человека убили! Братцы!..
– Ой, батюшки, убили до смерти, убили человека! – завизжала баба, вышедшая из соседних ворот. Толпа народа собралась около окровавленного кузнеца.
– Мало ты народ то грабил, рубахи снимал, – сказал чей то голос, обращаясь к целовальнику, – что ж ты человека убил? Разбойник!
Высокий малый, стоя на крыльце, мутными глазами водил то на целовальника, то на кузнецов, как бы соображая, с кем теперь следует драться.
– Душегуб! – вдруг крикнул он на целовальника. – Вяжи его, ребята!
– Как же, связал одного такого то! – крикнул целовальник, отмахнувшись от набросившихся на него людей, и, сорвав с себя шапку, он бросил ее на землю. Как будто действие это имело какое то таинственно угрожающее значение, фабричные, обступившие целовальника, остановились в нерешительности.
– Порядок то я, брат, знаю очень прекрасно. Я до частного дойду. Ты думаешь, не дойду? Разбойничать то нонче никому не велят! – прокричал целовальник, поднимая шапку.
– И пойдем, ишь ты! И пойдем… ишь ты! – повторяли друг за другом целовальник и высокий малый, и оба вместе двинулись вперед по улице. Окровавленный кузнец шел рядом с ними. Фабричные и посторонний народ с говором и криком шли за ними.
У угла Маросейки, против большого с запертыми ставнями дома, на котором была вывеска сапожного мастера, стояли с унылыми лицами человек двадцать сапожников, худых, истомленных людей в халатах и оборванных чуйках.
– Он народ разочти как следует! – говорил худой мастеровой с жидкой бородйой и нахмуренными бровями. – А что ж, он нашу кровь сосал – да и квит. Он нас водил, водил – всю неделю. А теперь довел до последнего конца, а сам уехал.
Увидав народ и окровавленного человека, говоривший мастеровой замолчал, и все сапожники с поспешным любопытством присоединились к двигавшейся толпе.
– Куда идет народ то?
– Известно куда, к начальству идет.
– Что ж, али взаправду наша не взяла сила?
– А ты думал как! Гляди ко, что народ говорит.
Слышались вопросы и ответы. Целовальник, воспользовавшись увеличением толпы, отстал от народа и вернулся к своему кабаку.
Высокий малый, не замечая исчезновения своего врага целовальника, размахивая оголенной рукой, не переставал говорить, обращая тем на себя общее внимание. На него то преимущественно жался народ, предполагая от него получить разрешение занимавших всех вопросов.
– Он покажи порядок, закон покажи, на то начальство поставлено! Так ли я говорю, православные? – говорил высокий малый, чуть заметно улыбаясь.
– Он думает, и начальства нет? Разве без начальства можно? А то грабить то мало ли их.
– Что пустое говорить! – отзывалось в толпе. – Как же, так и бросят Москву то! Тебе на смех сказали, а ты и поверил. Мало ли войсков наших идет. Так его и пустили! На то начальство. Вон послушай, что народ то бает, – говорили, указывая на высокого малого.