Зренянин, Жарко

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Жарко «Уча» Зренянин
Жарко Зрењанин Уча

Почтовая марка 1973 года с изображением Зренянина
Имя при рождении:

Жарко Зренянин

Род деятельности:

учитель

Дата рождения:

11 сентября 1902(1902-09-11)

Место рождения:

Избиште, община Вршац, Королевство Хорватия и Славония, Австро-Венгрия

Дата смерти:

4 ноября 1942(1942-11-04) (40 лет)

Место смерти:

Павлиш, община Вршац, Банат, Третий Рейх

Награды и премии:

Жа́рко Зре́нянин (серб. Жарко Зрењанин, 11 сентября 1902 года, Австро-Венгрия — 4 апреля 1942 года, Третий Рейх) — член ЦК Коммунистической Партии Югославии, секретарь Воеводинского райкома КПЮ, организатор народного восстания в Воеводине. За заслуги в организации революционного рабочего движения Воеводины 5 декабря 1944 года провозглашён народным героем. Со 2 октября 1946 город Петровград носит его имя. В его честь также названы начальная школа[1] и библиотека[2]. Дядя Предрага Миличевича.



Биография

Родился 11 сентября 1902 года в селе Избиште общины Вршац в бедной крестьянской семье. Начальную школу окончил во Вршаце, позже учился в гимназиях Сегеда, Белой-Црквы и Панчево. Окончил учительскую школу в Сомборе в 1923 году. Ещё будучи студентом, присоединился к молодёжному революционному движению.

В период с 1923 г. по 1926 г. работал учителем в селе Канатларцы (община Прилеп). В 1926 вступил в первый конфликт с представителями власти из-за своих убеждений, несколько раз был арестован. В июле 1926 вновь оказался в родном селе Избиште, где организовал курсы для неграмотных, открыл университет и основал в сёлах общественные библиотеки и читальни. Сотрудничал с педагогическими и просветительскими журналами, занимался политикой. Также больше года Жарко был председателем учительского сообщества Бела-Цркванской общины.

В 1927 г. стал членом Коммунистической Партии Югославии, основал первое отделение партии в Избиште. В 1930 г. избран секретарем Южнобанатского комитета КПЮ.

В своём доме в Избиште создал небольшую нелегальную типографию, в которой в феврале 1933 года был отпечатан первый номер «Лениниста» (серб. Лењинист), официальной Южнобанатской партийной газеты КПЮ. Большую часть передовиц и статей писал сам. Всего вышло три номера.

В апреле 1933 года типографию обнаружила полиция, и Жарко был осуждён Судом Защиты Государства на 3 года каторжных работ в Сремской Митровице и Лепоглаве. Вместе с Моше Пьяде и Иваном Милутиновичем и другими известными коммунистами Зренянин боролся за права политических осуждённых, участвуя в забастовках и прочих публичных акциях.

Вышел на свободу 6 апреля 1936 года. Сразу возобновил политическую работу, связался с Белградскими коммунистами и партийным представительством во Вршце. В июле 1936 года вновь избран секретарём Южнобанатского комитета КПЮ, а в сентябре того же года избран в Покраинный комитет КПЮ в Воеводине. С 1936 г. по 1941 г. был задержан полицией пять раз и отбывал сроки в Петровграде и Белграде.

В годы войны был одним из наиболее известных активистов КПЮ. Кроме организационной партийной работы, проводил агитацию и пропаганду коммунистических идей среди населения, а также писал работы на темы национальных, аграрных и других проблем, поэтому во Временном Руководстве КПЮ Воеводины в конце 1938 года стал секретарём, а в феврале 1939 стал политическим секретарём Покраинного комитета КПЮ в Воеводине и на этой должности пробыл до самой смерти.

В июне 1939 года участвовал в съезде руководителей КПЮ в Тацне (Словения). С июня по декабрь посетил партийные отделения КПЮ в Воеводине. Стал членом Партии Рабочего Народа Воеводины, а также одним из авторов труда «Платформы», в которой была высказана мысль о том, что Воеводина в новой Югославии станет «самостоятельной областью, с принятием во внимание её особой экономической, социальной и национальной структуры».

4 мая 1940 г. задержан и заключён в Петровградской тюрьме, из которой вышел через 5 месяцев (4 октября 1940). В сентябре, несмотря на его прибывание в заключении, был избран секретарём Покраинного Собрания КПЮ в Воеводине и делегатом Пятого Земельного Собрания КПЮ, на котором был впоследствии выбран членом ЦК КПЮ.

В декабре 1940 г. издаёт нелегальную партийную газету «Правда» (сербохорв. Истина), в которой опубликовывает множество своих статей, а в январе 1941 года издаёт газету «Рабочий» (сербохорв. Трудбеник). Во время мартовского путча, руководил антифашистскими демонстрациями в Панчеве и Вршце. Участвовал в майском съезде КПЮ в Загребе, а затем занимался подготовкой к обороне Воеводины. Создал партизанские отряды в Банате.

Гестапо делало множество попыток поймать «красного генерала» (так нацисты называли Зренянина). В начале ноября 1942 года Тито пригласил Жарко приехать в западную Боснию, чтобы присутствовать на первом заседании АВНОЮ. Когда Зренянин был уже готов ехать в Боснию через Срем, на него донесли нацистским войскам. Был убит 4 ноября 1942 года в селе Павлиш.

Напишите отзыв о статье "Зренянин, Жарко"

Литература

  • «Народни хероји Југославије», «Младост», Белград, 1957 г.
  • «Народни хероји Југославије», «Народна књига», Белград, 1982 г.

Примечания

  1. [www.oszzrenjanin.edu.rs/ Osnovnaškola"Žarko Zrenjanin"]
  2. [www.zrbiblio.org/ Gradska narodna biblioteka «Žarko Zrenjanin»]

Отрывок, характеризующий Зренянин, Жарко

У Иогеля были самые веселые балы в Москве. Это говорили матушки, глядя на своих adolescentes, [девушек,] выделывающих свои только что выученные па; это говорили и сами adolescentes и adolescents, [девушки и юноши,] танцовавшие до упаду; эти взрослые девицы и молодые люди, приезжавшие на эти балы с мыслию снизойти до них и находя в них самое лучшее веселье. В этот же год на этих балах сделалось два брака. Две хорошенькие княжны Горчаковы нашли женихов и вышли замуж, и тем еще более пустили в славу эти балы. Особенного на этих балах было то, что не было хозяина и хозяйки: был, как пух летающий, по правилам искусства расшаркивающийся, добродушный Иогель, который принимал билетики за уроки от всех своих гостей; было то, что на эти балы еще езжали только те, кто хотел танцовать и веселиться, как хотят этого 13 ти и 14 ти летние девочки, в первый раз надевающие длинные платья. Все, за редкими исключениями, были или казались хорошенькими: так восторженно они все улыбались и так разгорались их глазки. Иногда танцовывали даже pas de chale лучшие ученицы, из которых лучшая была Наташа, отличавшаяся своею грациозностью; но на этом, последнем бале танцовали только экосезы, англезы и только что входящую в моду мазурку. Зала была взята Иогелем в дом Безухова, и бал очень удался, как говорили все. Много было хорошеньких девочек, и Ростовы барышни были из лучших. Они обе были особенно счастливы и веселы. В этот вечер Соня, гордая предложением Долохова, своим отказом и объяснением с Николаем, кружилась еще дома, не давая девушке дочесать свои косы, и теперь насквозь светилась порывистой радостью.
Наташа, не менее гордая тем, что она в первый раз была в длинном платье, на настоящем бале, была еще счастливее. Обе были в белых, кисейных платьях с розовыми лентами.
Наташа сделалась влюблена с самой той минуты, как она вошла на бал. Она не была влюблена ни в кого в особенности, но влюблена была во всех. В того, на кого она смотрела в ту минуту, как она смотрела, в того она и была влюблена.
– Ах, как хорошо! – всё говорила она, подбегая к Соне.
Николай с Денисовым ходили по залам, ласково и покровительственно оглядывая танцующих.
– Как она мила, к'асавица будет, – сказал Денисов.
– Кто?
– Г'афиня Наташа, – отвечал Денисов.
– И как она танцует, какая г'ация! – помолчав немного, опять сказал он.
– Да про кого ты говоришь?
– Про сест'у п'о твою, – сердито крикнул Денисов.
Ростов усмехнулся.
– Mon cher comte; vous etes l'un de mes meilleurs ecoliers, il faut que vous dansiez, – сказал маленький Иогель, подходя к Николаю. – Voyez combien de jolies demoiselles. [Любезный граф, вы один из лучших моих учеников. Вам надо танцовать. Посмотрите, сколько хорошеньких девушек!] – Он с тою же просьбой обратился и к Денисову, тоже своему бывшему ученику.
– Non, mon cher, je fe'ai tapisse'ie, [Нет, мой милый, я посижу у стенки,] – сказал Денисов. – Разве вы не помните, как дурно я пользовался вашими уроками?
– О нет! – поспешно утешая его, сказал Иогель. – Вы только невнимательны были, а вы имели способности, да, вы имели способности.
Заиграли вновь вводившуюся мазурку; Николай не мог отказать Иогелю и пригласил Соню. Денисов подсел к старушкам и облокотившись на саблю, притопывая такт, что то весело рассказывал и смешил старых дам, поглядывая на танцующую молодежь. Иогель в первой паре танцовал с Наташей, своей гордостью и лучшей ученицей. Мягко, нежно перебирая своими ножками в башмачках, Иогель первым полетел по зале с робевшей, но старательно выделывающей па Наташей. Денисов не спускал с нее глаз и пристукивал саблей такт, с таким видом, который ясно говорил, что он сам не танцует только от того, что не хочет, а не от того, что не может. В середине фигуры он подозвал к себе проходившего мимо Ростова.
– Это совсем не то, – сказал он. – Разве это польская мазу'ка? А отлично танцует. – Зная, что Денисов и в Польше даже славился своим мастерством плясать польскую мазурку, Николай подбежал к Наташе:
– Поди, выбери Денисова. Вот танцует! Чудо! – сказал он.
Когда пришел опять черед Наташе, она встала и быстро перебирая своими с бантиками башмачками, робея, одна пробежала через залу к углу, где сидел Денисов. Она видела, что все смотрят на нее и ждут. Николай видел, что Денисов и Наташа улыбаясь спорили, и что Денисов отказывался, но радостно улыбался. Он подбежал.
– Пожалуйста, Василий Дмитрич, – говорила Наташа, – пойдемте, пожалуйста.
– Да, что, увольте, г'афиня, – говорил Денисов.
– Ну, полно, Вася, – сказал Николай.
– Точно кота Ваську угова'ивают, – шутя сказал Денисов.
– Целый вечер вам буду петь, – сказала Наташа.
– Волшебница всё со мной сделает! – сказал Денисов и отстегнул саблю. Он вышел из за стульев, крепко взял за руку свою даму, приподнял голову и отставил ногу, ожидая такта. Только на коне и в мазурке не видно было маленького роста Денисова, и он представлялся тем самым молодцом, каким он сам себя чувствовал. Выждав такт, он с боку, победоносно и шутливо, взглянул на свою даму, неожиданно пристукнул одной ногой и, как мячик, упруго отскочил от пола и полетел вдоль по кругу, увлекая за собой свою даму. Он не слышно летел половину залы на одной ноге, и, казалось, не видел стоявших перед ним стульев и прямо несся на них; но вдруг, прищелкнув шпорами и расставив ноги, останавливался на каблуках, стоял так секунду, с грохотом шпор стучал на одном месте ногами, быстро вертелся и, левой ногой подщелкивая правую, опять летел по кругу. Наташа угадывала то, что он намерен был сделать, и, сама не зная как, следила за ним – отдаваясь ему. То он кружил ее, то на правой, то на левой руке, то падая на колена, обводил ее вокруг себя, и опять вскакивал и пускался вперед с такой стремительностью, как будто он намерен был, не переводя духа, перебежать через все комнаты; то вдруг опять останавливался и делал опять новое и неожиданное колено. Когда он, бойко закружив даму перед ее местом, щелкнул шпорой, кланяясь перед ней, Наташа даже не присела ему. Она с недоуменьем уставила на него глаза, улыбаясь, как будто не узнавая его. – Что ж это такое? – проговорила она.
Несмотря на то, что Иогель не признавал эту мазурку настоящей, все были восхищены мастерством Денисова, беспрестанно стали выбирать его, и старики, улыбаясь, стали разговаривать про Польшу и про доброе старое время. Денисов, раскрасневшись от мазурки и отираясь платком, подсел к Наташе и весь бал не отходил от нее.