Иваницкий, Александр Владимирович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Владимирович Иваницкий
Личная информация
Гражданство

СССР СССР

Клуб

ЦСКА

Дата рождения

10 декабря 1937(1937-12-10) (86 лет)

Место рождения

село Яровая, Краснолиманский район, Донецкая область, Украинская ССР, СССР

Спортивная карьера

1954—1967

Тренеры

Виктор Корнилов[1]

Рост

189 см

Вес

106 кг

Внешние изображения
[dkhramov.dp.ua/uploads/Dne/GeorgijSurkov/ivanitskij.jpg На фото слева направо: Александр Иваницкий, Евгений Майоров, Георгий Сурков]

Алекса́ндр Влади́мирович Ивани́цкий (р. 10 декабря 1937, село Яровая, Краснолиманский район, Донецкая область) — советский борец вольного стиля и самбист, чемпион и призёр чемпионатов СССР по вольной борьбе, призёр чемпионата СССР по самбо, многократный чемпион мира по вольной борьбе, олимпийский чемпион 1964 года, заслуженный мастер спорта СССР (1964).





Биография

Александр Иваницкий родился в 1937 году в селе Яровая Донецкой области. В детстве переехал в Ленинград, во время блокады Ленинграда был эвакуирован, по окончании войны вернулся в Ленинград. Жил в известном доме по адресу Лиговский проспект, 130 (так называемая «Дурдинка»). Борьбой начал заниматься в 1954 году и уже через месяц выиграл чемпионат Ленинграда по самбо.

На летних Олимпийских играх 1964 года в Токио боролся в весовой категории свыше 97 килограммов (тяжёлый вес). В схватках:

  • в первом круге на 1-й минуте тушировал Санджаа Церендонина (Монголия);
  • во втором круге выиграл решением судей у Лэрри Кристофа (США);
  • в третьем круге на 3-й минуте тушировал Яноша Режняка (Венгрия);
  • в четвёртом круге выиграл решением судей у Стефана Стингу (Румыния);
  • в пятом круге в схватке с Лютви Ахмедовым (Болгария) была зафиксирована ничья и по меньшему количеству штрафных баллов А. В. Иваницкий стал чемпионом Олимпийских игр;[2]

Четырёхкратный чемпион мира (1962, 1963, 1965, 1966), чемпион СССР (1964, 1965). Не проиграл ни одной схватки и ни одного балла зарубежным спортсменам.[3]. На соревнованиях различного уровня неоднократно встречался с Александром Медведем, победив и проиграв по одному разу; остальные все встречи свелись вничью.

Окончил Ленинградский радиотехникум по специальности гидроакустик (1957), Государственный центральный институт физической культуры (1966), Академию общественных наук (факультет журналистики, 1979). Награждён орденами Трудового Красного Знамени (1965), Дружбы народов (1980), медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени (1996)[4], другими медалями.

После завершения спортивной карьеры в 1967 году был принят на работу в отдел спортивной и оборонно-массовой работы при ЦК ВЛКСМ на должность заместителя заведующего отделом и отвечал за развитие массовых подростковых соревнований «Кожаный мяч» и «Золотая шайба». В 1973 году был назначен главным редактором главной редакции спортивных программ Гостелерадио СССР. Принял активное участие в организации телевещания 22-х Олимпийских игр. В 1991 году А. В. Иваницкий перешёл на созданный телеканал РТР, где возглавил спортивную редакцию «Арена». Член Бюро спортивных экспертов Евровидения.

С 1962 года А. В. Иваницкий выступает в печати. Является автором ряда книг, в том числе «Тайная сила ростка», «Удаль молодецкая». Автор документальных телефильмов («Залог победы», «Жизнь после жизни»). Занимался преподавательской деятельностью на факультете журналистики МГУ имени М. В. Ломоносова.

Живёт в Москве. Сын — Владимир Александрович Иваницкий (р. 1963) — российский спортивный комментатор, в разное время работавший на РТР и «НТВ-Плюс», сейчас работает на «Матч ТВ»[5].

Выступления на чемпионатах страны

Напишите отзыв о статье "Иваницкий, Александр Владимирович"

Примечания

  1. [nekropol-spb.ru/main/cemeteries/volkovskoe-pravoslavnoe/kornilov-viktor-gavrilovich/ Корнилов Виктор Гаврилович (1915 – 2008)]
  2. [www.sports-reference.com/olympics/athletes/iv/aleksandr-ivanitsky-1.html Aleksandr Ivanitsky Biography and Olympic Results | Olympics at Sports-Reference.com]
  3. [www.peoples.ru/sport/free-style_wrestling/alexander_ivanitsky/ Александр Владимирович Иваницкий / Alexander Ivanitsky]
  4. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1153362 Указ Президента Российской Федерации от 8 мая 1996 г. № 683 «О награждении государственными наградами Российской Федерации работников Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании»]
  5. [sport.ntvplus.ru/article/229/kommentator-tsenen-tem-chto-vidit-situatsiyu-professionalno.xl «Комментатор ценен тем, что видит ситуацию профессионально». Владимир Иваницкий о специфике комментария единоборств, национальных видах спорта и о борцовском реалити-шоу]. НТВ-Плюс.

Ссылки

Интервью 2014 года: [ermakinfo.ru/2014/11/18/aleksandr-ivanitskiy-sovremennaya-zhizn-stala-zhestkoy/ Александр Иваницкий: современная жизнь стала жёсткой]

Отрывок, характеризующий Иваницкий, Александр Владимирович

В четвертых же, и главное, это было невозможно потому, что никогда, с тех пор как существует мир, не было войны при тех страшных условиях, при которых она происходила в 1812 году, и русские войска в преследовании французов напрягли все свои силы и не могли сделать большего, не уничтожившись сами.
В движении русской армии от Тарутина до Красного выбыло пятьдесят тысяч больными и отсталыми, то есть число, равное населению большого губернского города. Половина людей выбыла из армии без сражений.
И об этом то периоде кампании, когда войска без сапог и шуб, с неполным провиантом, без водки, по месяцам ночуют в снегу и при пятнадцати градусах мороза; когда дня только семь и восемь часов, а остальное ночь, во время которой не может быть влияния дисциплины; когда, не так как в сраженье, на несколько часов только люди вводятся в область смерти, где уже нет дисциплины, а когда люди по месяцам живут, всякую минуту борясь с смертью от голода и холода; когда в месяц погибает половина армии, – об этом то периоде кампании нам рассказывают историки, как Милорадович должен был сделать фланговый марш туда то, а Тормасов туда то и как Чичагов должен был передвинуться туда то (передвинуться выше колена в снегу), и как тот опрокинул и отрезал, и т. д., и т. д.
Русские, умиравшие наполовину, сделали все, что можно сделать и должно было сделать для достижения достойной народа цели, и не виноваты в том, что другие русские люди, сидевшие в теплых комнатах, предполагали сделать то, что было невозможно.
Все это странное, непонятное теперь противоречие факта с описанием истории происходит только оттого, что историки, писавшие об этом событии, писали историю прекрасных чувств и слов разных генералов, а не историю событий.
Для них кажутся очень занимательны слова Милорадовича, награды, которые получил тот и этот генерал, и их предположения; а вопрос о тех пятидесяти тысячах, которые остались по госпиталям и могилам, даже не интересует их, потому что не подлежит их изучению.
А между тем стоит только отвернуться от изучения рапортов и генеральных планов, а вникнуть в движение тех сотен тысяч людей, принимавших прямое, непосредственное участие в событии, и все, казавшиеся прежде неразрешимыми, вопросы вдруг с необыкновенной легкостью и простотой получают несомненное разрешение.
Цель отрезывания Наполеона с армией никогда не существовала, кроме как в воображении десятка людей. Она не могла существовать, потому что она была бессмысленна, и достижение ее было невозможно.
Цель народа была одна: очистить свою землю от нашествия. Цель эта достигалась, во первых, сама собою, так как французы бежали, и потому следовало только не останавливать это движение. Во вторых, цель эта достигалась действиями народной войны, уничтожавшей французов, и, в третьих, тем, что большая русская армия шла следом за французами, готовая употребить силу в случае остановки движения французов.
Русская армия должна была действовать, как кнут на бегущее животное. И опытный погонщик знал, что самое выгодное держать кнут поднятым, угрожая им, а не по голове стегать бегущее животное.



Когда человек видит умирающее животное, ужас охватывает его: то, что есть он сам, – сущность его, в его глазах очевидно уничтожается – перестает быть. Но когда умирающее есть человек, и человек любимый – ощущаемый, тогда, кроме ужаса перед уничтожением жизни, чувствуется разрыв и духовная рана, которая, так же как и рана физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения.
После смерти князя Андрея Наташа и княжна Марья одинаково чувствовали это. Они, нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего над ними облака смерти, не смели взглянуть в лицо жизни. Они осторожно берегли свои открытые раны от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой они обе старались прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними.
Только вдвоем им было не оскорбительно и не больно. Они мало говорили между собой. Ежели они говорили, то о самых незначительных предметах. И та и другая одинаково избегали упоминания о чем нибудь, имеющем отношение к будущему.
Признавать возможность будущего казалось им оскорблением его памяти. Еще осторожнее они обходили в своих разговорах все то, что могло иметь отношение к умершему. Им казалось, что то, что они пережили и перечувствовали, не могло быть выражено словами. Им казалось, что всякое упоминание словами о подробностях его жизни нарушало величие и святыню совершившегося в их глазах таинства.
Беспрестанные воздержания речи, постоянное старательное обхождение всего того, что могло навести на слово о нем: эти остановки с разных сторон на границе того, чего нельзя было говорить, еще чище и яснее выставляли перед их воображением то, что они чувствовали.

Но чистая, полная печаль так же невозможна, как чистая и полная радость. Княжна Марья, по своему положению одной независимой хозяйки своей судьбы, опекунши и воспитательницы племянника, первая была вызвана жизнью из того мира печали, в котором она жила первые две недели. Она получила письма от родных, на которые надо было отвечать; комната, в которую поместили Николеньку, была сыра, и он стал кашлять. Алпатыч приехал в Ярославль с отчетами о делах и с предложениями и советами переехать в Москву в Вздвиженский дом, который остался цел и требовал только небольших починок. Жизнь не останавливалась, и надо было жить. Как ни тяжело было княжне Марье выйти из того мира уединенного созерцания, в котором она жила до сих пор, как ни жалко и как будто совестно было покинуть Наташу одну, – заботы жизни требовали ее участия, и она невольно отдалась им. Она поверяла счеты с Алпатычем, советовалась с Десалем о племяннике и делала распоряжения и приготовления для своего переезда в Москву.
Наташа оставалась одна и с тех пор, как княжна Марья стала заниматься приготовлениями к отъезду, избегала и ее.
Княжна Марья предложила графине отпустить с собой Наташу в Москву, и мать и отец радостно согласились на это предложение, с каждым днем замечая упадок физических сил дочери и полагая для нее полезным и перемену места, и помощь московских врачей.