Иваново — Санкт-Петербург (поезд)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Поезд № 45/46

«Иваново — Санкт-Петербург»
Тепловоз ТЭП70-0190 с фирменным поездом «Иваново — Санкт-Петербург» на перегоне ЕжовоНерехта
Основные данные
Категория:

скорый фирменный

Компания

ОАО «Федеральная пассажирская компания»

Маршрут

ИвановоСанкт-Петербург /
Санкт-ПетербургИваново

Количество остановок:

23 / 23

Время в пути:

16 ч 44 мин / 16 ч 12 мин

Протяжённость:

836 км

Периодичность:

круглогодично, ежедневно

Технические данные

"Иваново — Санкт-Петербург" (ранее «Текстильный край») — скорый фирменный поезд № 45/46, курсирующий по маршруту ИвановоСанкт-ПетербургИваново.





История

Фирменность была отменена с 02.08.2006 до 29.05.2011 гг.

Характеристика поезда

Схема состава поезда

п/п № вагона Тип вагона Пункты обращения вагона Число мест Примечания
70 Б Москва — Иваново — Санкт-Петербург Московский филиал ФПК
50 Б Иваново — Санкт-Петербург Северный филиал ФПК
1/10ф ПЛ Иваново — Санкт-Петербург 54 Два состава
ВЧУ-3 «Иваново»
Северного филиала ФПК
на ЭПТ и комбинированном
отоплении с ЭЧТК
2/9 ПЛ 54
3/8 К 36/2
4/7 К 36/2
5/6 СВ 16
6/5 КРИ 14/12
41 ВР
7/4ф К 36/2
8/3 ПЛ 54
9/2ф ПЛ 54
10/1ф ПЛ 54
12/15ф ПЛ Кострома — Санкт-Петербург 54 Две прицепные группы
вагонов ВЧУ-2 «Кострома»
Северного филиала ФПК с ЭЧТК
13/14 ПЛ 54
14/13 К 36/2
15/12ф К 36/2
16/19ф К Ярославль — Санкт-Петербург 36/2 Две прицепные группы
вагонов ВЧ-1 «Ярославль»
Северного филиала ФПК с ЭЧТК
17/18 К 36/2
18/17 ПЛ 54
19/16ф ПЛ 54
83 ВЕД Санкт-Петербург — Ярославль Северный филиал ФПК

Расписание

Основное расписание

45/46 Санкт-Петербург — Иваново 45/46 Иваново — Санкт-Петербург
16 ч 12 мин Общее время в пути 16 ч 44 мин
Прибытие Стоянка Отправление Раздельные пункты Расстояние Код «Экспресс-3» Прибытие Стоянка Отправление
Октябрьская железная дорога
П. № 45
17:30 Санкт-Петербург-Главный 0 2004001 11:14
Славянка 17 2004163 10:37 16* 10:53
19:34 1 19:35 Малая Вишера 162 2004592 08:34 2 08:36
20:31 2 20:33 Окуловка 249 2004579 07:28 2 07:30
20:48 1 20:49 Угловка 269 2004578 07:11 2 07:13
21:58 25 Бологое-Московское 319 2004660 06:35
П. № 46 П. № 46
22:23 Бологое-Московское 319 2004660 06:05 30
Медведево 322 2004084 05:50 8* 05:58
23:19 5 23:24 Удомля 379 2004572 04:52 3 04:55
Брусово 404 2004569 04:21 6* 04:27
00:10 3 00:13 Максатиха 431 2004567 03:51 4 03:55
00:53 5 00:58 Бежецк 483 2004650 03:08 3 03:11
01:24 21 01:45 Сонково 512 2004554 02:25 17 02:42
Северная железная дорога
02:01 3 02:04 Пищалкино 525 2010194 02:03 6 02:09
02:20 2 02:22 Родионово 541 2010196 01:44 2 01:46
02:47 3 02:50 Некоуз 568 2010198 01:18 2 01:20
03:05 2 03:07 Шестихино 579 2010199 00:59 2 01:01
03:23 2 03:25 Волга 589 2010201 00:42 2 00:44
04:03 15 04:18 Рыбинск-Пассажирский 617 2010250 23:52 15 00:07
05:38 25 Ярославль-Главный 696 2010001 22:32
П. № 45 П. № 45
06:03 Ярославль-Главный 696 2010001 22:07 25
06:14 4 Ярославль 701 2010202 21:55
П. № 46 П. № 46
06:18 Ярославль 701 2010202 21:53 2
06:37 3 06:40 Лютово 723 2010212 21:31 2 21:33
06:56 2 06:58 Бурмакино 736 2010214 21:13 2 21:15
Сахареж 743 2010268 20:59 1* 21:00
07:16 30 07:46 Нерехта 751 2010215 20:17 30 20:47
08:01 1* 08:02 Ежово 763 2010327
Арменки 775 2010293 19:53 1* 19:54
08:40 4 08:44 Фурманов 799 2010294 19:20 7 19:27
08:59 1* 09:00 Домовицы 811 2011303
09:12 2 09:14 Ермолино 818 2010299 18:56 2 18:58
09:42 Иваново 836 2010050 18:30
П. № 45

Вагон беспересадочного сообщения

Санкт-Петербург — Кострома Кострома — Санкт-Петербург
15 ч 34 мин Общее время в пути 16 ч 55 мин
Прибытие Стоянка Отправление Раздельные пункты Расстояние Код «Экспресс-3» Прибытие Стоянка Отправление
Октябрьская железная дорога
П. № 45 Санкт-Петербург — Иваново
17:30 Санкт-Петербург-Главный 0 2004001 11:14
Славянка 17 2004163 10:37 16* 10:53
19:34 1 19:35 Малая Вишера 162 2004592 08:34 2 08:36
20:31 2 20:33 Окуловка 249 2004579 07:28 2 07:30
20:48 1 20:49 Угловка 269 2004578 07:11 2 07:13
21:58 25 Бологое-Московское 319 2004660 06:35
П. № 46 П. № 46
22:23 Бологое-Московское 319 2004660 06:05 30
Медведево 322 2004084 05:50 8* 05:58
23:19 5 23:24 Удомля 379 2004572 04:52 3 04:55
Брусово 404 2004569 04:21 6* 04:27
00:10 3 00:13 Максатиха 431 2004567 03:51 4 03:55
00:53 5 00:58 Бежецк 483 2004650 03:08 3 03:11
01:24 21 01:45 Сонково 512 2004554 02:25 17 02:42
Северная железная дорога
02:01 3 02:04 Пищалкино 525 2010194 02:03 6 02:09
02:20 2 02:22 Родионово 541 2010196 01:44 2 01:46
02:47 3 02:50 Некоуз 568 2010198 01:18 2 01:20
03:05 2 03:07 Шестихино 579 2010199 00:59 2 01:01
03:23 2 03:25 Волга 589 2010201 00:42 2 00:44
04:03 15 04:18 Рыбинск-Пассажирский 617 2010250 23:52 15 00:07
05:38 25 Ярославль-Главный 696 2010001 22:32
П. № 45 П. № 45
06:03 Ярославль-Главный 696 2010001 22:07 25
06:14 4 Ярославль 701 2010202 21:55
П. № 46 П. № 46
06:18 Ярославль 701 2010202 21:53 2
06:37 3 06:40 Лютово 723 2010212 21:31 2 21:33
06:56 2 06:58 Бурмакино 736 2010214 21:13 2 21:15
Сахареж 743 2010268 20:59 1* 21:00
07:16 60 Нерехта 751 2010215 20:47
П. № 96 Нерехта — Кострома П. № 45 Иваново — Санкт-Петербург
08:16 Нерехта 751 2010215 19:11 96
Каримово 786 2010291 18:35 3* 18:38
09:04 Кострома-Новая 797 2010090 18:19
П. № 95 Кострома — Нерехта

Условные обозначения

  • Б — багажный вагон
  • ВР — вагон-ресторан
  • ВЕД — ведомственный вагон
  • И — вагон, содержащий купе для инвалидов
  • К — купейный вагон с четырехместными купе
  • ПЛ — плацкартный вагон со спальными местами
  • Р — вагон, оснащенный радиостанцией
  • СВ — спальный вагон с двухместными купе
  • ф — факультативный вагон
  • * — техническая остановка без права посадки и высадки пассажиров

Напишите отзыв о статье "Иваново — Санкт-Петербург (поезд)"

Ссылки

  • [pass.rzd.ru/luxtrain/public/ru?STRUCTURE_ID=1374&layer_id=4814&refererLayerId=4813&id=88 Фирменный поезд «Иваново — Санкт-Петербург» на официальном сайте РЖД]

Отрывок, характеризующий Иваново — Санкт-Петербург (поезд)

– Може он, а може, и так, – проговорил гусар, – дело ночное. Ну! шали! – крикнул он на свою лошадь, шевелившуюся под ним.
Лошадь Ростова тоже торопилась, била ногой по мерзлой земле, прислушиваясь к звукам и приглядываясь к огням. Крики голосов всё усиливались и усиливались и слились в общий гул, который могла произвести только несколько тысячная армия. Огни больше и больше распространялись, вероятно, по линии французского лагеря. Ростову уже не хотелось спать. Веселые, торжествующие крики в неприятельской армии возбудительно действовали на него: Vive l'empereur, l'empereur! [Да здравствует император, император!] уже ясно слышалось теперь Ростову.
– А недалеко, – должно быть, за ручьем? – сказал он стоявшему подле него гусару.
Гусар только вздохнул, ничего не отвечая, и прокашлялся сердито. По линии гусар послышался топот ехавшего рысью конного, и из ночного тумана вдруг выросла, представляясь громадным слоном, фигура гусарского унтер офицера.
– Ваше благородие, генералы! – сказал унтер офицер, подъезжая к Ростову.
Ростов, продолжая оглядываться на огни и крики, поехал с унтер офицером навстречу нескольким верховым, ехавшим по линии. Один был на белой лошади. Князь Багратион с князем Долгоруковым и адъютантами выехали посмотреть на странное явление огней и криков в неприятельской армии. Ростов, подъехав к Багратиону, рапортовал ему и присоединился к адъютантам, прислушиваясь к тому, что говорили генералы.
– Поверьте, – говорил князь Долгоруков, обращаясь к Багратиону, – что это больше ничего как хитрость: он отступил и в арьергарде велел зажечь огни и шуметь, чтобы обмануть нас.
– Едва ли, – сказал Багратион, – с вечера я их видел на том бугре; коли ушли, так и оттуда снялись. Г. офицер, – обратился князь Багратион к Ростову, – стоят там еще его фланкёры?
– С вечера стояли, а теперь не могу знать, ваше сиятельство. Прикажите, я съезжу с гусарами, – сказал Ростов.
Багратион остановился и, не отвечая, в тумане старался разглядеть лицо Ростова.
– А что ж, посмотрите, – сказал он, помолчав немного.
– Слушаю с.
Ростов дал шпоры лошади, окликнул унтер офицера Федченку и еще двух гусар, приказал им ехать за собою и рысью поехал под гору по направлению к продолжавшимся крикам. Ростову и жутко и весело было ехать одному с тремя гусарами туда, в эту таинственную и опасную туманную даль, где никто не был прежде его. Багратион закричал ему с горы, чтобы он не ездил дальше ручья, но Ростов сделал вид, как будто не слыхал его слов, и, не останавливаясь, ехал дальше и дальше, беспрестанно обманываясь, принимая кусты за деревья и рытвины за людей и беспрестанно объясняя свои обманы. Спустившись рысью под гору, он уже не видал ни наших, ни неприятельских огней, но громче, яснее слышал крики французов. В лощине он увидал перед собой что то вроде реки, но когда он доехал до нее, он узнал проезженную дорогу. Выехав на дорогу, он придержал лошадь в нерешительности: ехать по ней, или пересечь ее и ехать по черному полю в гору. Ехать по светлевшей в тумане дороге было безопаснее, потому что скорее можно было рассмотреть людей. «Пошел за мной», проговорил он, пересек дорогу и стал подниматься галопом на гору, к тому месту, где с вечера стоял французский пикет.
– Ваше благородие, вот он! – проговорил сзади один из гусар.
И не успел еще Ростов разглядеть что то, вдруг зачерневшееся в тумане, как блеснул огонек, щелкнул выстрел, и пуля, как будто жалуясь на что то, зажужжала высоко в тумане и вылетела из слуха. Другое ружье не выстрелило, но блеснул огонек на полке. Ростов повернул лошадь и галопом поехал назад. Еще раздались в разных промежутках четыре выстрела, и на разные тоны запели пули где то в тумане. Ростов придержал лошадь, повеселевшую так же, как он, от выстрелов, и поехал шагом. «Ну ка еще, ну ка еще!» говорил в его душе какой то веселый голос. Но выстрелов больше не было.
Только подъезжая к Багратиону, Ростов опять пустил свою лошадь в галоп и, держа руку у козырька, подъехал к нему.
Долгоруков всё настаивал на своем мнении, что французы отступили и только для того, чтобы обмануть нас, разложили огни.
– Что же это доказывает? – говорил он в то время, как Ростов подъехал к ним. – Они могли отступить и оставить пикеты.
– Видно, еще не все ушли, князь, – сказал Багратион. – До завтрашнего утра, завтра всё узнаем.
– На горе пикет, ваше сиятельство, всё там же, где был с вечера, – доложил Ростов, нагибаясь вперед, держа руку у козырька и не в силах удержать улыбку веселья, вызванного в нем его поездкой и, главное, звуками пуль.
– Хорошо, хорошо, – сказал Багратион, – благодарю вас, г. офицер.
– Ваше сиятельство, – сказал Ростов, – позвольте вас просить.
– Что такое?
– Завтра эскадрон наш назначен в резервы; позвольте вас просить прикомандировать меня к 1 му эскадрону.
– Как фамилия?
– Граф Ростов.
– А, хорошо. Оставайся при мне ординарцем.
– Ильи Андреича сын? – сказал Долгоруков.
Но Ростов не отвечал ему.
– Так я буду надеяться, ваше сиятельство.
– Я прикажу.
«Завтра, очень может быть, пошлют с каким нибудь приказанием к государю, – подумал он. – Слава Богу».

Крики и огни в неприятельской армии происходили оттого, что в то время, как по войскам читали приказ Наполеона, сам император верхом объезжал свои бивуаки. Солдаты, увидав императора, зажигали пуки соломы и с криками: vive l'empereur! бежали за ним. Приказ Наполеона был следующий:
«Солдаты! Русская армия выходит против вас, чтобы отмстить за австрийскую, ульмскую армию. Это те же баталионы, которые вы разбили при Голлабрунне и которые вы с тех пор преследовали постоянно до этого места. Позиции, которые мы занимаем, – могущественны, и пока они будут итти, чтоб обойти меня справа, они выставят мне фланг! Солдаты! Я сам буду руководить вашими баталионами. Я буду держаться далеко от огня, если вы, с вашей обычной храбростью, внесете в ряды неприятельские беспорядок и смятение; но если победа будет хоть одну минуту сомнительна, вы увидите вашего императора, подвергающегося первым ударам неприятеля, потому что не может быть колебания в победе, особенно в тот день, в который идет речь о чести французской пехоты, которая так необходима для чести своей нации.
Под предлогом увода раненых не расстроивать ряда! Каждый да будет вполне проникнут мыслию, что надо победить этих наемников Англии, воодушевленных такою ненавистью против нашей нации. Эта победа окончит наш поход, и мы можем возвратиться на зимние квартиры, где застанут нас новые французские войска, которые формируются во Франции; и тогда мир, который я заключу, будет достоин моего народа, вас и меня.
Наполеон».


В 5 часов утра еще было совсем темно. Войска центра, резервов и правый фланг Багратиона стояли еще неподвижно; но на левом фланге колонны пехоты, кавалерии и артиллерии, долженствовавшие первые спуститься с высот, для того чтобы атаковать французский правый фланг и отбросить его, по диспозиции, в Богемские горы, уже зашевелились и начали подниматься с своих ночлегов. Дым от костров, в которые бросали всё лишнее, ел глаза. Было холодно и темно. Офицеры торопливо пили чай и завтракали, солдаты пережевывали сухари, отбивали ногами дробь, согреваясь, и стекались против огней, бросая в дрова остатки балаганов, стулья, столы, колеса, кадушки, всё лишнее, что нельзя было увезти с собою. Австрийские колонновожатые сновали между русскими войсками и служили предвестниками выступления. Как только показывался австрийский офицер около стоянки полкового командира, полк начинал шевелиться: солдаты сбегались от костров, прятали в голенища трубочки, мешочки в повозки, разбирали ружья и строились. Офицеры застегивались, надевали шпаги и ранцы и, покрикивая, обходили ряды; обозные и денщики запрягали, укладывали и увязывали повозки. Адъютанты, батальонные и полковые командиры садились верхами, крестились, отдавали последние приказания, наставления и поручения остающимся обозным, и звучал однообразный топот тысячей ног. Колонны двигались, не зная куда и не видя от окружавших людей, от дыма и от усиливающегося тумана ни той местности, из которой они выходили, ни той, в которую они вступали.
Солдат в движении так же окружен, ограничен и влеком своим полком, как моряк кораблем, на котором он находится. Как бы далеко он ни прошел, в какие бы странные, неведомые и опасные широты ни вступил он, вокруг него – как для моряка всегда и везде те же палубы, мачты, канаты своего корабля – всегда и везде те же товарищи, те же ряды, тот же фельдфебель Иван Митрич, та же ротная собака Жучка, то же начальство. Солдат редко желает знать те широты, в которых находится весь корабль его; но в день сражения, Бог знает как и откуда, в нравственном мире войска слышится одна для всех строгая нота, которая звучит приближением чего то решительного и торжественного и вызывает их на несвойственное им любопытство. Солдаты в дни сражений возбужденно стараются выйти из интересов своего полка, прислушиваются, приглядываются и жадно расспрашивают о том, что делается вокруг них.
Туман стал так силен, что, несмотря на то, что рассветало, не видно было в десяти шагах перед собою. Кусты казались громадными деревьями, ровные места – обрывами и скатами. Везде, со всех сторон, можно было столкнуться с невидимым в десяти шагах неприятелем. Но долго шли колонны всё в том же тумане, спускаясь и поднимаясь на горы, минуя сады и ограды, по новой, непонятной местности, нигде не сталкиваясь с неприятелем. Напротив того, то впереди, то сзади, со всех сторон, солдаты узнавали, что идут по тому же направлению наши русские колонны. Каждому солдату приятно становилось на душе оттого, что он знал, что туда же, куда он идет, то есть неизвестно куда, идет еще много, много наших.
– Ишь ты, и курские прошли, – говорили в рядах.
– Страсть, братец ты мой, что войски нашей собралось! Вечор посмотрел, как огни разложили, конца краю не видать. Москва, – одно слово!
Хотя никто из колонных начальников не подъезжал к рядам и не говорил с солдатами (колонные начальники, как мы видели на военном совете, были не в духе и недовольны предпринимаемым делом и потому только исполняли приказания и не заботились о том, чтобы повеселить солдат), несмотря на то, солдаты шли весело, как и всегда, идя в дело, в особенности в наступательное. Но, пройдя около часу всё в густом тумане, большая часть войска должна была остановиться, и по рядам пронеслось неприятное сознание совершающегося беспорядка и бестолковщины. Каким образом передается это сознание, – весьма трудно определить; но несомненно то, что оно передается необыкновенно верно и быстро разливается, незаметно и неудержимо, как вода по лощине. Ежели бы русское войско было одно, без союзников, то, может быть, еще прошло бы много времени, пока это сознание беспорядка сделалось бы общею уверенностью; но теперь, с особенным удовольствием и естественностью относя причину беспорядков к бестолковым немцам, все убедились в том, что происходит вредная путаница, которую наделали колбасники.
– Что стали то? Аль загородили? Или уж на француза наткнулись?
– Нет не слыхать. А то палить бы стал.
– То то торопили выступать, а выступили – стали без толку посереди поля, – всё немцы проклятые путают. Эки черти бестолковые!
– То то я бы их и пустил наперед. А то, небось, позади жмутся. Вот и стой теперь не емши.
– Да что, скоро ли там? Кавалерия, говорят, дорогу загородила, – говорил офицер.
– Эх, немцы проклятые, своей земли не знают, – говорил другой.
– Вы какой дивизии? – кричал, подъезжая, адъютант.
– Осьмнадцатой.
– Так зачем же вы здесь? вам давно бы впереди должно быть, теперь до вечера не пройдете.
– Вот распоряжения то дурацкие; сами не знают, что делают, – говорил офицер и отъезжал.
Потом проезжал генерал и сердито не по русски кричал что то.
– Тафа лафа, а что бормочет, ничего не разберешь, – говорил солдат, передразнивая отъехавшего генерала. – Расстрелял бы я их, подлецов!
– В девятом часу велено на месте быть, а мы и половины не прошли. Вот так распоряжения! – повторялось с разных сторон.
И чувство энергии, с которым выступали в дело войска, начало обращаться в досаду и злобу на бестолковые распоряжения и на немцев.
Причина путаницы заключалась в том, что во время движения австрийской кавалерии, шедшей на левом фланге, высшее начальство нашло, что наш центр слишком отдален от правого фланга, и всей кавалерии велено было перейти на правую сторону. Несколько тысяч кавалерии продвигалось перед пехотой, и пехота должна была ждать.
Впереди произошло столкновение между австрийским колонновожатым и русским генералом. Русский генерал кричал, требуя, чтобы остановлена была конница; австриец доказывал, что виноват был не он, а высшее начальство. Войска между тем стояли, скучая и падая духом. После часовой задержки войска двинулись, наконец, дальше и стали спускаться под гору. Туман, расходившийся на горе, только гуще расстилался в низах, куда спустились войска. Впереди, в тумане, раздался один, другой выстрел, сначала нескладно в разных промежутках: тратта… тат, и потом всё складнее и чаще, и завязалось дело над речкою Гольдбахом.
Не рассчитывая встретить внизу над речкою неприятеля и нечаянно в тумане наткнувшись на него, не слыша слова одушевления от высших начальников, с распространившимся по войскам сознанием, что было опоздано, и, главное, в густом тумане не видя ничего впереди и кругом себя, русские лениво и медленно перестреливались с неприятелем, подвигались вперед и опять останавливались, не получая во время приказаний от начальников и адъютантов, которые блудили по туману в незнакомой местности, не находя своих частей войск. Так началось дело для первой, второй и третьей колонны, которые спустились вниз. Четвертая колонна, при которой находился сам Кутузов, стояла на Праценских высотах.
В низах, где началось дело, был всё еще густой туман, наверху прояснело, но всё не видно было ничего из того, что происходило впереди. Были ли все силы неприятеля, как мы предполагали, за десять верст от нас или он был тут, в этой черте тумана, – никто не знал до девятого часа.
Было 9 часов утра. Туман сплошным морем расстилался по низу, но при деревне Шлапанице, на высоте, на которой стоял Наполеон, окруженный своими маршалами, было совершенно светло. Над ним было ясное, голубое небо, и огромный шар солнца, как огромный пустотелый багровый поплавок, колыхался на поверхности молочного моря тумана. Не только все французские войска, но сам Наполеон со штабом находился не по ту сторону ручьев и низов деревень Сокольниц и Шлапаниц, за которыми мы намеревались занять позицию и начать дело, но по сю сторону, так близко от наших войск, что Наполеон простым глазом мог в нашем войске отличать конного от пешего. Наполеон стоял несколько впереди своих маршалов на маленькой серой арабской лошади, в синей шинели, в той самой, в которой он делал итальянскую кампанию. Он молча вглядывался в холмы, которые как бы выступали из моря тумана, и по которым вдалеке двигались русские войска, и прислушивался к звукам стрельбы в лощине. В то время еще худое лицо его не шевелилось ни одним мускулом; блестящие глаза были неподвижно устремлены на одно место. Его предположения оказывались верными. Русские войска частью уже спустились в лощину к прудам и озерам, частью очищали те Праценские высоты, которые он намерен был атаковать и считал ключом позиции. Он видел среди тумана, как в углублении, составляемом двумя горами около деревни Прац, всё по одному направлению к лощинам двигались, блестя штыками, русские колонны и одна за другой скрывались в море тумана. По сведениям, полученным им с вечера, по звукам колес и шагов, слышанным ночью на аванпостах, по беспорядочности движения русских колонн, по всем предположениям он ясно видел, что союзники считали его далеко впереди себя, что колонны, двигавшиеся близ Працена, составляли центр русской армии, и что центр уже достаточно ослаблен для того, чтобы успешно атаковать его. Но он всё еще не начинал дела.