Иванчин-Писарев, Александр Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Александр Иванович Иванчин-Писарев
Дата рождения:

30 марта (11 апреля) 1849(1849-04-11)

Место рождения:

Москва,
Российская империя

Дата смерти:

27 июня (10 июля) 1916(1916-07-10) (67 лет)

Место смерти:

Санкт-Петербург,
Российская империя

Гражданство:

Российская империя Российская империя

Образование:

Московский университет, Санкт-Петербургский университет

Вероисповедание:

православие

Партия:

Народная воля, народники

Основные идеи:

народничество

Род деятельности:

Литературная, журналистская, исследовательская этнографическая, профессиональный революционер.

Алекса́ндр Ива́нович Ива́нчин-Пи́сарев (30 марта (11 апреля1849, Москва — 27 июня (10 июля1916, Санкт-Петербург) — деятель народнического движения, журналист.





Биография

Александр Иванович Иванчин-Писарев родился 30 марта (11 апреля) 1849 года в Москве в семье отставного штаб-ротмистра, богатого помещика, владевшего деревнями в Даниловском уезде Ярославской губернии.

Решив жить независимо от родителей юноша перевёлся из дворянского пансиона в ярославскую гимназию, откуда был исключён за эпиграмму на инспектора. Уехал в Кострому, где поступил в гимназию и давал платные уроки в богатых семьях. Окончив гимназию, учился в Московском университете, затем перешёл в Петербургский университет, который окончил в 1872 году.

В Москве стал членом кружка «чайковцев», организовал по его поручению книжный склад для распространения литературы для народа.

В мае 1872 года уехал в доставшееся ему по наследству село Потапово в Даниловском уезде Ярославской губ., где устроил школу для крестьянских детей, столярную мастерскую на артельных началах, собирался устроить нелегальную типографию. Избран гласным уездного земства от крестьян. В 1873 году организовал съезд учителей двух уездов. Потапово стало одним из центров народнического движения, в нём бывали С. М. Степняк-Кравчинский, Д. А. Клеменц, Н. А. Саблин, И. А. Союзов, Н. А. Морозов.

После доноса местного священника Иванчин-Писарев 11 мая 1874 года покинул село и перешёл на нелегальное положение. Год странствовал по России, проводя агитацию среди рабочих и крестьян. Когда начались аресты, уехал за границу, где участвовал в русских нелегальных изданиях «Вперёд!» и «Работник», писал пропагандистские брошюры. В 1876 году нелегально вернулся в Россию. При помощи секты «неплательщиков» пытался объединить народнические элементы на Урале. В Петербурге помогал в организации побега из Литовского замка В. ФигнерК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 3665 дней], О. Любатович, С. Бардиной. Весной 1877 года вместе с Н. А. Морозовым, В. Н. Фигнер, Ю. Н. Богдановичем, А. К. Соловьёвым предпринял двухлетнее хождение в народ в Тамбовской, затем Саратовской и Самарской губерниях; работал волостным писарем.

Хождение в народ Иванчин-Писарев описал в одноимённых воспоминаниях, в которых изобразил жизнь деревни и дал портреты знакомых народников. Помимо воспоминаний он является автором пропагандистских сказок для народа «Внушителя словили» («Социалиста словили»), «Раек», «О Смутном времени на Руси», очерка «Кулак-общинник».

С 1879 года член «Народной воли». В 1881 году арестован по доносу ярославского помещика и на 8 лет и выслан в Сибирь. По болезни оставлен в Красноярске, оттуда переведён в Минусинск. В 1887 году переехал в Томск, а затем в Тобольск. Занимался литературной и исследовательской деятельностью по изучению Сибири — вместе с Д. А. Клеменцем участник экспедиции в Монголию и к истокам реки Абакан, один из основателей этнографического музея в Тобольске.

В 1888 году вернулся из ссылки, жил в Казани, Нижнем Новгороде, затем Санкт-Петербурге. Принимал активное участие в изданиях «Дело», «Слово», «Сибирская газета», «Волжский вестник» и других. С 1892 по март 1913 года был членом редакции журнала «Русское богатство», с 1912 по август 1914 один из редакторов народнического журнала «Заветы». Умер 27 июня (10 июля) 1916 года в Санкт-Петербурге.

Жёны

Напишите отзыв о статье "Иванчин-Писарев, Александр Иванович"

Литература

Примечания

Отрывок, характеризующий Иванчин-Писарев, Александр Иванович

Из представлявшихся ему деятельностей военная служба была самая простая и знакомая ему. Состоя в должности дежурного генерала при штабе Кутузова, он упорно и усердно занимался делами, удивляя Кутузова своей охотой к работе и аккуратностью. Не найдя Курагина в Турции, князь Андрей не считал необходимым скакать за ним опять в Россию; но при всем том он знал, что, сколько бы ни прошло времени, он не мог, встретив Курагина, несмотря на все презрение, которое он имел к нему, несмотря на все доказательства, которые он делал себе, что ему не стоит унижаться до столкновения с ним, он знал, что, встретив его, он не мог не вызвать его, как не мог голодный человек не броситься на пищу. И это сознание того, что оскорбление еще не вымещено, что злоба не излита, а лежит на сердце, отравляло то искусственное спокойствие, которое в виде озабоченно хлопотливой и несколько честолюбивой и тщеславной деятельности устроил себе князь Андрей в Турции.
В 12 м году, когда до Букарешта (где два месяца жил Кутузов, проводя дни и ночи у своей валашки) дошла весть о войне с Наполеоном, князь Андрей попросил у Кутузова перевода в Западную армию. Кутузов, которому уже надоел Болконский своей деятельностью, служившей ему упреком в праздности, Кутузов весьма охотно отпустил его и дал ему поручение к Барклаю де Толли.
Прежде чем ехать в армию, находившуюся в мае в Дрисском лагере, князь Андрей заехал в Лысые Горы, которые были на самой его дороге, находясь в трех верстах от Смоленского большака. Последние три года и жизни князя Андрея было так много переворотов, так много он передумал, перечувствовал, перевидел (он объехал и запад и восток), что его странно и неожиданно поразило при въезде в Лысые Горы все точно то же, до малейших подробностей, – точно то же течение жизни. Он, как в заколдованный, заснувший замок, въехал в аллею и в каменные ворота лысогорского дома. Та же степенность, та же чистота, та же тишина были в этом доме, те же мебели, те же стены, те же звуки, тот же запах и те же робкие лица, только несколько постаревшие. Княжна Марья была все та же робкая, некрасивая, стареющаяся девушка, в страхе и вечных нравственных страданиях, без пользы и радости проживающая лучшие годы своей жизни. Bourienne была та же радостно пользующаяся каждой минутой своей жизни и исполненная самых для себя радостных надежд, довольная собой, кокетливая девушка. Она только стала увереннее, как показалось князю Андрею. Привезенный им из Швейцарии воспитатель Десаль был одет в сюртук русского покроя, коверкая язык, говорил по русски со слугами, но был все тот же ограниченно умный, образованный, добродетельный и педантический воспитатель. Старый князь переменился физически только тем, что с боку рта у него стал заметен недостаток одного зуба; нравственно он был все такой же, как и прежде, только с еще большим озлоблением и недоверием к действительности того, что происходило в мире. Один только Николушка вырос, переменился, разрумянился, оброс курчавыми темными волосами и, сам не зная того, смеясь и веселясь, поднимал верхнюю губку хорошенького ротика точно так же, как ее поднимала покойница маленькая княгиня. Он один не слушался закона неизменности в этом заколдованном, спящем замке. Но хотя по внешности все оставалось по старому, внутренние отношения всех этих лиц изменились, с тех пор как князь Андрей не видал их. Члены семейства были разделены на два лагеря, чуждые и враждебные между собой, которые сходились теперь только при нем, – для него изменяя свой обычный образ жизни. К одному принадлежали старый князь, m lle Bourienne и архитектор, к другому – княжна Марья, Десаль, Николушка и все няньки и мамки.
Во время его пребывания в Лысых Горах все домашние обедали вместе, но всем было неловко, и князь Андрей чувствовал, что он гость, для которого делают исключение, что он стесняет всех своим присутствием. Во время обеда первого дня князь Андрей, невольно чувствуя это, был молчалив, и старый князь, заметив неестественность его состояния, тоже угрюмо замолчал и сейчас после обеда ушел к себе. Когда ввечеру князь Андрей пришел к нему и, стараясь расшевелить его, стал рассказывать ему о кампании молодого графа Каменского, старый князь неожиданно начал с ним разговор о княжне Марье, осуждая ее за ее суеверие, за ее нелюбовь к m lle Bourienne, которая, по его словам, была одна истинно предана ему.
Старый князь говорил, что ежели он болен, то только от княжны Марьи; что она нарочно мучает и раздражает его; что она баловством и глупыми речами портит маленького князя Николая. Старый князь знал очень хорошо, что он мучает свою дочь, что жизнь ее очень тяжела, но знал тоже, что он не может не мучить ее и что она заслуживает этого. «Почему же князь Андрей, который видит это, мне ничего не говорит про сестру? – думал старый князь. – Что же он думает, что я злодей или старый дурак, без причины отдалился от дочери и приблизил к себе француженку? Он не понимает, и потому надо объяснить ему, надо, чтоб он выслушал», – думал старый князь. И он стал объяснять причины, по которым он не мог переносить бестолкового характера дочери.
– Ежели вы спрашиваете меня, – сказал князь Андрей, не глядя на отца (он в первый раз в жизни осуждал своего отца), – я не хотел говорить; но ежели вы меня спрашиваете, то я скажу вам откровенно свое мнение насчет всего этого. Ежели есть недоразумения и разлад между вами и Машей, то я никак не могу винить ее – я знаю, как она вас любит и уважает. Ежели уж вы спрашиваете меня, – продолжал князь Андрей, раздражаясь, потому что он всегда был готов на раздражение в последнее время, – то я одно могу сказать: ежели есть недоразумения, то причиной их ничтожная женщина, которая бы не должна была быть подругой сестры.
Старик сначала остановившимися глазами смотрел на сына и ненатурально открыл улыбкой новый недостаток зуба, к которому князь Андрей не мог привыкнуть.
– Какая же подруга, голубчик? А? Уж переговорил! А?
– Батюшка, я не хотел быть судьей, – сказал князь Андрей желчным и жестким тоном, – но вы вызвали меня, и я сказал и всегда скажу, что княжна Марья ни виновата, а виноваты… виновата эта француженка…