Игнатий (Лебедев)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Преподобномученик Игнатий
Имя в миру

Александр Александрович Лебедев

Рождение

28 мая 1884(1884-05-28)
г. Чухлома Чухломского уезда, Костромская губерния

Смерть

11 сентября 1938(1938-09-11) (54 года)
исправительно-трудовая колония близ города Алатырь, Чувашская АССР

Почитается

в православии

Прославлен

27 декабря 2000 года / Священный Синод Русской Православной Церкви / Москва

В лике

преподобномучеников

День памяти

30 августа (12 сентября)

Подвижничество

мученическая кончина

Преподобномученик Игнатий (в миру — Александр Александрович Лебедев; 28 мая 1884 года, г. Чухлома, Костромская губерния — 11 сентября 1938 года, исправительно-трудовая колония близ города Алатырь, Чувашская АССР) — схиархимандрит, святой Русской православной церкви, причислен к лику святых как священномученик в 2000 году для общецерковного почитания.[1]





Биография

Родился в семье потомственного почетного гражданина Александра Константиновича Лебедева.

В 1903 году закончил Солигаличское духовное училище и Костромскую духовную академию. Поступил в Казанский ветеринарный институт. В этот период большое влияние на Александра оказало общение с преподобным Гавриилом Седмиезерным (Зыряновым), который благословил Александра на иноческий путь. Так, в 1908-м году, после окончания ветеринарного института, А. А. Лебедев поступил послушником в Зосимову пустынь Владимирской губернии.

В марте 1915 года пострижен в мантию с именем Агафон. Вскоре после пострига заболел инфекционной болезнью, давшей осложнение в виде паркинсонизма.

В 1918 году рукоположён в иеродиакона епископом Феодором (Поздеевским).

В 1920 году рукоположён в сан иеромонаха святейшим Патриархом Тихоном в Троицком храме Патриаршего подворья в Москве.

После закрытия Зосимовой пустыни по благословению старца иеросхимонаха Алексия (Соловьёва) переехал в Москву и поселился в Высоко-Петровском монастыре, наместником которого был назначен в 1924 году с возведением в сан архимандрита.


Арест, ссылка и кончина

Преподобномученик Игнатий скончался 11 сентября 1938 года в исправительно-трудовой колонии близ города Алатырь Чувашской АССР.

Письма

Канонизация

Причислен к лику святых новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания постановлением Священного Синода о канонизации новомучеников и исповедников от 27 декабря 2000 года.

День памяти: 30 августа/12 сентября и в Соборе новомучеников и исповедников Российских.

Напишите отзыв о статье "Игнатий (Лебедев)"

Примечания

  1. [fond.centro.ru/calendar/12-00.htm Постановление Священного Синода о канонизации новомучеников и исповедников (из заседания Священного Синода Русской Православной Церкви от 27 декабря 2000 года)] — на сайте Фонда «Память мучеников и исповедников РПЦ».

Ссылки

  • [oroik.prokimen.ru/saints/603-svignaty.html Преподобномученик Игнатий (Лебедев)] на сайте [oroik.prokimen.ru/ Отдела религиозного образования и катехизации] Русской Православной Церкви.
  • [www.eparh-chb.ru/churchandsociety/novomucheniki_i_ispovedniki_chuvashii/prepodobnomuchenik_ignatij_(lebedev)/ Преподобномученик Игнатий (Лебедев)] на сайте [www.eparh-chb.ru/ Чебоксарско-Чувашской епархии] Русской Православной Церкви.
  • Монахиня Игнатия. [lib.eparhia-saratov.ru/books/09i/ignatia/elders/contents.html Старчество на Руси]. — Часть II. О письмах схиархимандрита Игнатия (Лебедева). — Часть III. Приложения. Приложение III. Письма из заключения схиархимандрита Игнатия (Лебедева).
  • Монахиня Игнатия. Высоко-Петровский монастырь в 20-30 годы // Альфа и Омега. 1996. № 1(8). — С. 114—135.
  • Схиархимандрит Игнатий (Лебедев). Письма из заключения старца Зосимовой пустыни и Высоко-Петровского монастыря // Альфа и Омега. 1997. № 1(12). — С. 90-133.
  • За Христа пострадавшие. Гонения на Русскую Православную Церковь. 1917—1956. Биографический справочник. Книга первая. А-К. — М., 1997. — С. 485—486.
  • Монашество последних времен. Жизнеописание схиархимандрита Игнатия (Лебедева). — М., 1998.
  • Монахиня Игнатия. Старчество в годы гонений. Преподобномученик Игнатий (Лебедев) и его духовная семья. — М.: Издательство Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. 352 с. (Б-ка журнала «Альфа и Омега»).
  • База данных «Новомученики и исповедники Русской Православной Церкви XX века» Православного Свято-Тихоновского Богословского Института.

Отрывок, характеризующий Игнатий (Лебедев)

Ни отец и мать, ни Соня, ни сам князь Андрей не могли предвидеть того, как подействует на Наташу расставанье с ее женихом. Красная и взволнованная, с сухими глазами, она ходила этот день по дому, занимаясь самыми ничтожными делами, как будто не понимая того, что ожидает ее. Она не плакала и в ту минуту, как он, прощаясь, последний раз поцеловал ее руку. – Не уезжайте! – только проговорила она ему таким голосом, который заставил его задуматься о том, не нужно ли ему действительно остаться и который он долго помнил после этого. Когда он уехал, она тоже не плакала; но несколько дней она не плача сидела в своей комнате, не интересовалась ничем и только говорила иногда: – Ах, зачем он уехал!
Но через две недели после его отъезда, она так же неожиданно для окружающих ее, очнулась от своей нравственной болезни, стала такая же как прежде, но только с измененной нравственной физиогномией, как дети с другим лицом встают с постели после продолжительной болезни.


Здоровье и характер князя Николая Андреича Болконского, в этот последний год после отъезда сына, очень ослабели. Он сделался еще более раздражителен, чем прежде, и все вспышки его беспричинного гнева большей частью обрушивались на княжне Марье. Он как будто старательно изыскивал все больные места ее, чтобы как можно жесточе нравственно мучить ее. У княжны Марьи были две страсти и потому две радости: племянник Николушка и религия, и обе были любимыми темами нападений и насмешек князя. О чем бы ни заговорили, он сводил разговор на суеверия старых девок или на баловство и порчу детей. – «Тебе хочется его (Николеньку) сделать такой же старой девкой, как ты сама; напрасно: князю Андрею нужно сына, а не девку», говорил он. Или, обращаясь к mademoiselle Bourime, он спрашивал ее при княжне Марье, как ей нравятся наши попы и образа, и шутил…
Он беспрестанно больно оскорблял княжну Марью, но дочь даже не делала усилий над собой, чтобы прощать его. Разве мог он быть виноват перед нею, и разве мог отец ее, который, она всё таки знала это, любил ее, быть несправедливым? Да и что такое справедливость? Княжна никогда не думала об этом гордом слове: «справедливость». Все сложные законы человечества сосредоточивались для нее в одном простом и ясном законе – в законе любви и самоотвержения, преподанном нам Тем, Который с любовью страдал за человечество, когда сам он – Бог. Что ей было за дело до справедливости или несправедливости других людей? Ей надо было самой страдать и любить, и это она делала.
Зимой в Лысые Горы приезжал князь Андрей, был весел, кроток и нежен, каким его давно не видала княжна Марья. Она предчувствовала, что с ним что то случилось, но он не сказал ничего княжне Марье о своей любви. Перед отъездом князь Андрей долго беседовал о чем то с отцом и княжна Марья заметила, что перед отъездом оба были недовольны друг другом.
Вскоре после отъезда князя Андрея, княжна Марья писала из Лысых Гор в Петербург своему другу Жюли Карагиной, которую княжна Марья мечтала, как мечтают всегда девушки, выдать за своего брата, и которая в это время была в трауре по случаю смерти своего брата, убитого в Турции.
«Горести, видно, общий удел наш, милый и нежный друг Julieie».
«Ваша потеря так ужасна, что я иначе не могу себе объяснить ее, как особенную милость Бога, Который хочет испытать – любя вас – вас и вашу превосходную мать. Ах, мой друг, религия, и только одна религия, может нас, уже не говорю утешить, но избавить от отчаяния; одна религия может объяснить нам то, чего без ее помощи не может понять человек: для чего, зачем существа добрые, возвышенные, умеющие находить счастие в жизни, никому не только не вредящие, но необходимые для счастия других – призываются к Богу, а остаются жить злые, бесполезные, вредные, или такие, которые в тягость себе и другим. Первая смерть, которую я видела и которую никогда не забуду – смерть моей милой невестки, произвела на меня такое впечатление. Точно так же как вы спрашиваете судьбу, для чего было умирать вашему прекрасному брату, точно так же спрашивала я, для чего было умирать этому ангелу Лизе, которая не только не сделала какого нибудь зла человеку, но никогда кроме добрых мыслей не имела в своей душе. И что ж, мой друг, вот прошло с тех пор пять лет, и я, с своим ничтожным умом, уже начинаю ясно понимать, для чего ей нужно было умереть, и каким образом эта смерть была только выражением бесконечной благости Творца, все действия Которого, хотя мы их большею частью не понимаем, суть только проявления Его бесконечной любви к Своему творению. Может быть, я часто думаю, она была слишком ангельски невинна для того, чтобы иметь силу перенести все обязанности матери. Она была безупречна, как молодая жена; может быть, она не могла бы быть такою матерью. Теперь, мало того, что она оставила нам, и в особенности князю Андрею, самое чистое сожаление и воспоминание, она там вероятно получит то место, которого я не смею надеяться для себя. Но, не говоря уже о ней одной, эта ранняя и страшная смерть имела самое благотворное влияние, несмотря на всю печаль, на меня и на брата. Тогда, в минуту потери, эти мысли не могли притти мне; тогда я с ужасом отогнала бы их, но теперь это так ясно и несомненно. Пишу всё это вам, мой друг, только для того, чтобы убедить вас в евангельской истине, сделавшейся для меня жизненным правилом: ни один волос с головы не упадет без Его воли. А воля Его руководствуется только одною беспредельною любовью к нам, и потому всё, что ни случается с нами, всё для нашего блага. Вы спрашиваете, проведем ли мы следующую зиму в Москве? Несмотря на всё желание вас видеть, не думаю и не желаю этого. И вы удивитесь, что причиною тому Буонапарте. И вот почему: здоровье отца моего заметно слабеет: он не может переносить противоречий и делается раздражителен. Раздражительность эта, как вы знаете, обращена преимущественно на политические дела. Он не может перенести мысли о том, что Буонапарте ведет дело как с равными, со всеми государями Европы и в особенности с нашим, внуком Великой Екатерины! Как вы знаете, я совершенно равнодушна к политическим делам, но из слов моего отца и разговоров его с Михаилом Ивановичем, я знаю всё, что делается в мире, и в особенности все почести, воздаваемые Буонапарте, которого, как кажется, еще только в Лысых Горах на всем земном шаре не признают ни великим человеком, ни еще менее французским императором. И мой отец не может переносить этого. Мне кажется, что мой отец, преимущественно вследствие своего взгляда на политические дела и предвидя столкновения, которые у него будут, вследствие его манеры, не стесняясь ни с кем, высказывать свои мнения, неохотно говорит о поездке в Москву. Всё, что он выиграет от лечения, он потеряет вследствие споров о Буонапарте, которые неминуемы. Во всяком случае это решится очень скоро. Семейная жизнь наша идет по старому, за исключением присутствия брата Андрея. Он, как я уже писала вам, очень изменился последнее время. После его горя, он теперь только, в нынешнем году, совершенно нравственно ожил. Он стал таким, каким я его знала ребенком: добрым, нежным, с тем золотым сердцем, которому я не знаю равного. Он понял, как мне кажется, что жизнь для него не кончена. Но вместе с этой нравственной переменой, он физически очень ослабел. Он стал худее чем прежде, нервнее. Я боюсь за него и рада, что он предпринял эту поездку за границу, которую доктора уже давно предписывали ему. Я надеюсь, что это поправит его. Вы мне пишете, что в Петербурге о нем говорят, как об одном из самых деятельных, образованных и умных молодых людей. Простите за самолюбие родства – я никогда в этом не сомневалась. Нельзя счесть добро, которое он здесь сделал всем, начиная с своих мужиков и до дворян. Приехав в Петербург, он взял только то, что ему следовало. Удивляюсь, каким образом вообще доходят слухи из Петербурга в Москву и особенно такие неверные, как тот, о котором вы мне пишете, – слух о мнимой женитьбе брата на маленькой Ростовой. Я не думаю, чтобы Андрей когда нибудь женился на ком бы то ни было и в особенности на ней. И вот почему: во первых я знаю, что хотя он и редко говорит о покойной жене, но печаль этой потери слишком глубоко вкоренилась в его сердце, чтобы когда нибудь он решился дать ей преемницу и мачеху нашему маленькому ангелу. Во вторых потому, что, сколько я знаю, эта девушка не из того разряда женщин, которые могут нравиться князю Андрею. Не думаю, чтобы князь Андрей выбрал ее своею женою, и откровенно скажу: я не желаю этого. Но я заболталась, кончаю свой второй листок. Прощайте, мой милый друг; да сохранит вас Бог под Своим святым и могучим покровом. Моя милая подруга, mademoiselle Bourienne, целует вас.