Иоанн Малала

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Иоа́нн Мала́ла (греч. Ἰωάννης Μαλάλας, ок. 491578) — византийский автор «Хронографии» (Χρονογραφία).

О нём ничего не известно, его происхождение и жизнь прослеживаются по содержанию его сочинения и имени-прозвища, которое по сирийски значит ритор, то есть вероятно Иоанн занимал должность защитника в суде или адвоката. То обстоятельство, что Малала уделяет заметное внимание антиохийским событиям, позволяет предполагать в нём уроженца Антиохии (на севере античной Сирии), входившей в IV—VII веках в состав Восточной Римской (Византийской) империи. В последних главах «Хронографии» описываются события, связанные с Константинополем, откуда делается вывод о переселении её автора около 532 года в византийскую столицу.





Общие сведения о хронике

«Хронография» Иоанна Малалы является первой из дошедших до нас всемирной хроникой (обрывается на 563 годе, некоторые рукописи доводят изложение до 565 г. - смерти Юстиниана и воцарения Юстина II), созданной в Византии. Полный греческий текст (за исключением начального фрагмента) сохранился в единственном списке XII века, хранящемся в Оксфорде[1]. «Хронография» была переведена на старославянский язык (предположительно в X веке) с более раннего списка, чем оксфордский, и известна по извлечениям в составе различных русских средневековых хронографических компиляций. Основная текстологическая проблема заключается в отсутствии стабильного текста и единого авторитетного издания. Поскольку издание И. Турна 2000 г. не совсем выполнило такую задачу, во Франции начата работа над новым изданием.

Структура «Хронографии» хронологически разбита на 18 книг:

Иоанн писал не на классическом древнегреческом языке, а использует раннесредневековое простонародное греческое наречие с разговорными элементами речи. Стиль хроники позволяет отнести её не столько к историческому сочинению, сколько к занимательному изложению истории в доступном для понимания простых людей виде, что позволило Иоанну передать античную историографию и языческую мифологию с позиций христианского мировоззрения. Иногда содержание первоисточников искажается, мифические герои смешиваются с историческими персонами, занимательные факты изложены в ущерб описанию исторических событий. Хроника основана на множестве самых разных источников, включая произведениях античных авторов, но хронист пользуется ими по более поздним компиляциям римского и византийского времени. Некритичный подход к источникам и их вольный пересказ в соединении с недостаточной образованностью автора (по сравнении с его современниками Прокопием и Агафием) привели к тому, что христианско-византийское сочинение Иоанна Малалы (особенно в первых 15 книгах) содержит абсурдные ошибки и анахронизмы.

Начиная с событий при императоре Зеноне (царствовал 474—491 гг.), Иоанн излагает их со слов современников и очевидцев, и с этого времени хроника считается ценным историческим источником.

Популярность хроника приобрела прежде всего благодаря нравоучительному стилю в рамках библейской традиции, что стало особенно цениться в период утверждения феодальной идеологии в Византии, когда стала развиваться так называемая монашеская историография. «Хронография» Иоанна Малалы широко использовалась более поздними авторами (Иоанн Эфесский, Иоанн Антиохиец, Иоанн из Никиу), с которыми Малалу нередко путали. После XI века ссылки на него византийских авторов исчезают.

Хроника Иоанна Малалы в древнерусских летописях

Впервые извлечения из славянского перевода «Хронографии» Иоанна Малалы отмечаются в 3-й редакции «Повести временных лет» под 1114 годом (лето 6622). В описании чудес там повествуется о случаях из прошлого, взятых у Малалы.[2] В той же летописи древнерусский книжник, используя свободный пересказ переводчиком нескольких глав из 1-й, 2-й, 4-й книг Хронографии, отождествляет древнегреческих богов с языческими божествами славянского пантеона:

«Царствующю сему Феостѣ [ Гефест ] въ Егуптѣ, въ время царства его спадоша клѣщѣ съ небесѣ, нача ковати оружье, прѣже бо того палицами и камениемъ бьяхуся. Тъ же Феоста законъ устави женамъ за единъ мужь посагати и ходити говеющи, а иже прелюбы дѣющи, казнити повелѣваше. Сего ради прозваша ̀и богъ Сварогъ… И по семъ царствова сынъ его, именемъ Солнце [ Гелиос ], егоже наричють Даждьбогъ… Солнце царь, сынъ Свароговъ, еже есть Дажьбогъ, бѣ бо мужь силенъ.»[3]

Российский, затем советский академик В. М. Истрин собрал из разных рукописей и изучил славянский перевод Иоанна Малалы. Он не дал однозначного ответа о месте и времени перевода «Хронографии» на славянский язык, хотя допускал возможность принадлежности переводчика Малалы к филологической школе болгарского просветителя X века Иоанна Экзарха.

Напишите отзыв о статье "Иоанн Малала"

Примечания

  1. Оксфордская библиотека им. Бодлея, № 128
  2. Летописец цитирует не непосредственно Иоанна Малалу, а «Хронограф по великому изложению», где одним из источников был перевод Иоанна Малалы.
  3. [www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4869 «Повесть временных лет»]

Литература

Издания:

  • [digital.onb.ac.at/OnbViewer/viewer.faces?doc=ABO_%2BZ180661105 Иоанн Малала. «Хронография». Издание Венеция. 1733 год.] греческий текст с латинским переводом.
  • [www.archive.org/details/ioannismalalaec00dindgoog Издание Диндорфа (1831)] греческий текст с латинским переводом.
  • PG, [books.google.ru/books?id=qiERAAAAYAAJ&printsec=frontcover&hl=ru#v=onepage&q&f=false 97 том, 1865 год] греческий текст с латинским переводом.
  • Johannes Thurn (ed.). Ioannis Malalae Chronographia / Corpus Fontium Historiae Byzantinae (CFHB) 35. Berlin, New York: Walter de Gruyter, 2000. ISBN 3-11-008800-2

Переводы:

  • Истрин В. М. [commons.wikimedia.org/wiki/File:Истрин_В._М._Хроника_Иоанна_Малалы_в_славянском_переводе.pdf Хроника Иоанна Малалы в славянском переводе. СПб.], 18971914.
  • The Chronicle of John Malalas: A Translation by Elizabeth Jeffreys, Michael Jeffreys, Roger Scott et al. / Byzantina Australiensia 4. Melbourne: Australian Association for Byzantine Studies, 1986. 371 p. ISBN 0-9593626-2-2
  • Иоанн Малала. Слова II, V [отрывки] // От берегов Босфора до берегов Евфрата / Пер. и комм. С. С. Аверинцева. М.: Наука (ГРВЛ). 1987. 360 с. С. 241—251.
  • Иоанн Малала. Книга V. О временах Троянских [отрывки] // Памятники византийской литературы IV—IX веков / Отв. ред. Л. А. Фрейберг. М.: Наука. 1968. С. 182—195.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга VIII. 11, 13, 15 [отрывки] // Талах В. Н. [kuprienko.info/talakh-v-n-demetrius/ Все, что ни пожелает царь Деметрий] / Под ред. В.Н. Талаха, С.А. Куприенко. — К.: Видавець Купрієнко С.А., 2013. — 229 с. — ISBN 978-617-7085-01-9. С. 132, 171-172, 176-177.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга IX / Пер. К.О. Попкова под ред. Н.Н. Болгова // Классическая и византийская традиция. 2014. Белгород, 2014. С. 334-340. ISBN 978-5-9905516-8-8
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга XI / Пер. Н.Н. Болгова // Классическая и византийская традиция. 2014. Белгород, 2014. С. 340-346. ISBN 978-5-9905516-8-8
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга XIII / Пер. Н.Н. Болгова // Научный результат. Социальные и гуманитарные исследования. № 1. 2014. С. 85-92.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книги XIV-XVI [отрывки] / Пер. Л.А. Самуткиной // Евагрий Схоластик. Церковная история. Т. III. СПб.: Алетейя, 2003.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга XVII / Пер. Л.А. Самуткиной // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (исследования и тексты). Сборник научных трудов памяти К.Д. Авдеевой. Иваново: ИвГУ, 2000.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книга XVIII / Пер. А.А. Чекаловой // Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история / Пер с греч., вст. ст., коммент. А.А. Чекаловой. СПб.: Алетейя, 2001. С. 467-496.
  • Иоанн Малала. Хронография. Книги XIII-XVIII / Отв. ред. Н.Н. Болгов. Сост. Н.Н. Болгов, А.М. Болгова, А.В. Кобзева, К.О. Попков / Мир поздней античности. Документы и материалы. Выпуск 2. Белгород: БелГУ, 2014. 200 с.

Исследования:

  • Самуткина Л. А. Концепция истории в «Хронографии» Иоанна Малалы. Иваново: ИвГУ, 2001. 143 с.
  • Чернышева М. И. Византинизмы в языке «Хроники» Иоанна Малалы. Автореф. дисс. … к. филол. н. М., 1987.
  • Recherches sur la Chronique de Jean Malalas. I / Ed. par Joelle Beaucamp avec la collaboration de S. Agusta-Boularot, A.-M. Bernardi, В. Cabouret, Emmanuele Caire (College de France - CNRS, Centre de Recherche d'Histoire et Civilisation de Byzance. Monographies. 15). P., 2004. 205 p.
  • Recherches sur la chronique de Jean Malalas. II / Ed. par S. Agusta-Boularot, J. Beaucamp, A.-M. Bernardi, E. Caire (College de France - CNRS, Centre de Recherche d'Histoire et Civilisation de Byzance. Monographies. 24). Association des Amis du Centre d'Histoire et Civilisation de Byzance. P., 2006. 286 p.
  • Studies in John Malalas / Ed. E. Jeffreys, B. Croke and R. Scott. Sidney, 1990.
  • Jeffreys E. The beginning of Byzantine chronography: John Malalas // Greek & Roman Historiography in Late Antiquity (fourth to sixth century A.D.) / Ed. G. Marasco. Leiden, 2003. P. 497-527.
  • Treadgold W. John Malalas // The early Byzantine historians. Palgrave Macmillan, 2010. P. 235-246.
  • Удальцова З. В. Мировоззрение византийского хрониста Иоанна Малалы // ВВ. 1971. Т. 37. С. 3–23.
  • Любарский Я.Н. «Хронография» Иоанна Малалы (проблемы композиции) // его же. Византийские историки и писатели. СПб., 1999. С. 7-20.
  • Любарский Я.Н. Герои «Хронографии» Иоанна Малалы // его же. Византийские историки и писатели. СПб., 1999. С. 21-30.
  • Шусторович Э.М. Древнеславянский перевод Хроники Иоанна Малалы (история изучения) // ВВ. 1969. Т. 30. С. 136-152.
  • Творогов О.В. Хроника Иоанна Малалы // Словарь книжников и книжности Древней Руси. Л.: Наука, 1987. Вып. I (XI – первая половина XIV в.).
  • Самуткина Л.А. Концепция легендарной истории у Иоанна Малалы // Формы исторического сознания от поздней античности до эпохи Возрождения (Исследования и тексты). Иваново, 2000. С. 41-58.
  • Самуткина Л.А. Античная скульптура в ранневизантийской "Хронографии" Иоанна Малалы // Аристей. № 1. 2010. С. 154-163.
  • Самуткина Л.А. Оракул в ранневизантийской «Хронографии» Иоанна Малалы // Вестник Ивановского государственного университета. 2007. № 1. С. 39-45.
  • Самуткина Л.А. Документальность «Хронографии» Иоанна Малалы // Куприяновские чтения – 2009. Сборник научных статей и материалов: К 90-летию засл. деятеля науки, д. ф. н., проф. П.В. Куприяновского. Иваново, 2011.
  • Самуткина Л.А. Модель цивилизации в “Хронографии” Иоанна Малалы // Личность. Культура. Общество. Т. 5. Спец. вып. 1-2 (19-20). Иваново, 2003.
  • Самуткина Л.А. Город в "Хронографии" Иоанна Малалы // Личность – Идея – Текст: К культуре Средневековья и Возрождения: Сб. науч. тр. в честь 65–летия Н.В. Ревякиной. Иваново 2001. С. 33–47.
  • Самуткина Л.А. Описание стихийных бедствий в «Хронографии» Иоанна Малалы // Историческая мысль и историография на рубеже античности и средневековья. Иваново: ИвГУ, 2000.
  • Кобзева А.В. «Византийский логос» Иоанна Малалы // Каразiнськi читання (iсторичнi науки). Харкiв, 2014. С. 64-65.

Ссылки

  • [www.vostlit.info/haupt-Dateien/index-Dateien/M.phtml?id=2053 Малала, Иоанн]. Восточная литература. Проверено 29 марта 2011. [www.webcitation.org/616VYbuJ3 Архивировано из первоисточника 21 августа 2011].
  • О. В. Творогов. [www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4708 Хроника Иоанна Малалы]: публикация Института русской литературы (Пушкинский Дом) РАН.
  • [historic.ru/books/item/f00/s00/z0000047/st005.shtml Византийские хронисты]: История Византии. Том 1 / С. Д. Сказкин (отв.редактор) — М.: Наука, 1967
  • [www.vostlit.info/Texts/rus15/Malalas/text.phtml Иоанн Малала, «Хронография», кн. XVIII]
  • [www.attalus.org/translate/malalas.html Johannes Malalas, book VIII-IX]
  • [web.archive.org/web/20080217211739/ksana-k.narod.ru/Book/meshj2/43.htm H.A. Мещерский. Источники и состав древней славяно-русской переводной письменности IX—XV веков. Хроника Иоанна Малалы.], 1978, Ленинград.

Отрывок, характеризующий Иоанн Малала



Ростов своим зорким охотничьим глазом один из первых увидал этих синих французских драгун, преследующих наших улан. Ближе, ближе подвигались расстроенными толпами уланы, и французские драгуны, преследующие их. Уже можно было видеть, как эти, казавшиеся под горой маленькими, люди сталкивались, нагоняли друг друга и махали руками или саблями.
Ростов, как на травлю, смотрел на то, что делалось перед ним. Он чутьем чувствовал, что ежели ударить теперь с гусарами на французских драгун, они не устоят; но ежели ударить, то надо было сейчас, сию минуту, иначе будет уже поздно. Он оглянулся вокруг себя. Ротмистр, стоя подле него, точно так же не спускал глаз с кавалерии внизу.
– Андрей Севастьяныч, – сказал Ростов, – ведь мы их сомнем…
– Лихая бы штука, – сказал ротмистр, – а в самом деле…
Ростов, не дослушав его, толкнул лошадь, выскакал вперед эскадрона, и не успел он еще скомандовать движение, как весь эскадрон, испытывавший то же, что и он, тронулся за ним. Ростов сам не знал, как и почему он это сделал. Все это он сделал, как он делал на охоте, не думая, не соображая. Он видел, что драгуны близко, что они скачут, расстроены; он знал, что они не выдержат, он знал, что была только одна минута, которая не воротится, ежели он упустит ее. Пули так возбудительно визжали и свистели вокруг него, лошадь так горячо просилась вперед, что он не мог выдержать. Он тронул лошадь, скомандовал и в то же мгновение, услыхав за собой звук топота своего развернутого эскадрона, на полных рысях, стал спускаться к драгунам под гору. Едва они сошли под гору, как невольно их аллюр рыси перешел в галоп, становившийся все быстрее и быстрее по мере того, как они приближались к своим уланам и скакавшим за ними французским драгунам. Драгуны были близко. Передние, увидав гусар, стали поворачивать назад, задние приостанавливаться. С чувством, с которым он несся наперерез волку, Ростов, выпустив во весь мах своего донца, скакал наперерез расстроенным рядам французских драгун. Один улан остановился, один пеший припал к земле, чтобы его не раздавили, одна лошадь без седока замешалась с гусарами. Почти все французские драгуны скакали назад. Ростов, выбрав себе одного из них на серой лошади, пустился за ним. По дороге он налетел на куст; добрая лошадь перенесла его через него, и, едва справясь на седле, Николай увидал, что он через несколько мгновений догонит того неприятеля, которого он выбрал своей целью. Француз этот, вероятно, офицер – по его мундиру, согнувшись, скакал на своей серой лошади, саблей подгоняя ее. Через мгновенье лошадь Ростова ударила грудью в зад лошади офицера, чуть не сбила ее с ног, и в то же мгновенье Ростов, сам не зная зачем, поднял саблю и ударил ею по французу.
В то же мгновение, как он сделал это, все оживление Ростова вдруг исчезло. Офицер упал не столько от удара саблей, который только слегка разрезал ему руку выше локтя, сколько от толчка лошади и от страха. Ростов, сдержав лошадь, отыскивал глазами своего врага, чтобы увидать, кого он победил. Драгунский французский офицер одной ногой прыгал на земле, другой зацепился в стремени. Он, испуганно щурясь, как будто ожидая всякую секунду нового удара, сморщившись, с выражением ужаса взглянул снизу вверх на Ростова. Лицо его, бледное и забрызганное грязью, белокурое, молодое, с дырочкой на подбородке и светлыми голубыми глазами, было самое не для поля сражения, не вражеское лицо, а самое простое комнатное лицо. Еще прежде, чем Ростов решил, что он с ним будет делать, офицер закричал: «Je me rends!» [Сдаюсь!] Он, торопясь, хотел и не мог выпутать из стремени ногу и, не спуская испуганных голубых глаз, смотрел на Ростова. Подскочившие гусары выпростали ему ногу и посадили его на седло. Гусары с разных сторон возились с драгунами: один был ранен, но, с лицом в крови, не давал своей лошади; другой, обняв гусара, сидел на крупе его лошади; третий взлеаал, поддерживаемый гусаром, на его лошадь. Впереди бежала, стреляя, французская пехота. Гусары торопливо поскакали назад с своими пленными. Ростов скакал назад с другими, испытывая какое то неприятное чувство, сжимавшее ему сердце. Что то неясное, запутанное, чего он никак не мог объяснить себе, открылось ему взятием в плен этого офицера и тем ударом, который он нанес ему.
Граф Остерман Толстой встретил возвращавшихся гусар, подозвал Ростова, благодарил его и сказал, что он представит государю о его молодецком поступке и будет просить для него Георгиевский крест. Когда Ростова потребовали к графу Остерману, он, вспомнив о том, что атака его была начата без приказанья, был вполне убежден, что начальник требует его для того, чтобы наказать его за самовольный поступок. Поэтому лестные слова Остермана и обещание награды должны бы были тем радостнее поразить Ростова; но все то же неприятное, неясное чувство нравственно тошнило ему. «Да что бишь меня мучает? – спросил он себя, отъезжая от генерала. – Ильин? Нет, он цел. Осрамился я чем нибудь? Нет. Все не то! – Что то другое мучило его, как раскаяние. – Да, да, этот французский офицер с дырочкой. И я хорошо помню, как рука моя остановилась, когда я поднял ее».
Ростов увидал отвозимых пленных и поскакал за ними, чтобы посмотреть своего француза с дырочкой на подбородке. Он в своем странном мундире сидел на заводной гусарской лошади и беспокойно оглядывался вокруг себя. Рана его на руке была почти не рана. Он притворно улыбнулся Ростову и помахал ему рукой, в виде приветствия. Ростову все так же было неловко и чего то совестно.
Весь этот и следующий день друзья и товарищи Ростова замечали, что он не скучен, не сердит, но молчалив, задумчив и сосредоточен. Он неохотно пил, старался оставаться один и о чем то все думал.
Ростов все думал об этом своем блестящем подвиге, который, к удивлению его, приобрел ему Георгиевский крест и даже сделал ему репутацию храбреца, – и никак не мог понять чего то. «Так и они еще больше нашего боятся! – думал он. – Так только то и есть всего, то, что называется геройством? И разве я это делал для отечества? И в чем он виноват с своей дырочкой и голубыми глазами? А как он испугался! Он думал, что я убью его. За что ж мне убивать его? У меня рука дрогнула. А мне дали Георгиевский крест. Ничего, ничего не понимаю!»
Но пока Николай перерабатывал в себе эти вопросы и все таки не дал себе ясного отчета в том, что так смутило его, колесо счастья по службе, как это часто бывает, повернулось в его пользу. Его выдвинули вперед после Островненского дела, дали ему батальон гусаров и, когда нужно было употребить храброго офицера, давали ему поручения.


Получив известие о болезни Наташи, графиня, еще не совсем здоровая и слабая, с Петей и со всем домом приехала в Москву, и все семейство Ростовых перебралось от Марьи Дмитриевны в свой дом и совсем поселилось в Москве.
Болезнь Наташи была так серьезна, что, к счастию ее и к счастию родных, мысль о всем том, что было причиной ее болезни, ее поступок и разрыв с женихом перешли на второй план. Она была так больна, что нельзя было думать о том, насколько она была виновата во всем случившемся, тогда как она не ела, не спала, заметно худела, кашляла и была, как давали чувствовать доктора, в опасности. Надо было думать только о том, чтобы помочь ей. Доктора ездили к Наташе и отдельно и консилиумами, говорили много по французски, по немецки и по латыни, осуждали один другого, прописывали самые разнообразные лекарства от всех им известных болезней; но ни одному из них не приходила в голову та простая мысль, что им не может быть известна та болезнь, которой страдала Наташа, как не может быть известна ни одна болезнь, которой одержим живой человек: ибо каждый живой человек имеет свои особенности и всегда имеет особенную и свою новую, сложную, неизвестную медицине болезнь, не болезнь легких, печени, кожи, сердца, нервов и т. д., записанных в медицине, но болезнь, состоящую из одного из бесчисленных соединений в страданиях этих органов. Эта простая мысль не могла приходить докторам (так же, как не может прийти колдуну мысль, что он не может колдовать) потому, что их дело жизни состояло в том, чтобы лечить, потому, что за то они получали деньги, и потому, что на это дело они потратили лучшие годы своей жизни. Но главное – мысль эта не могла прийти докторам потому, что они видели, что они несомненно полезны, и были действительно полезны для всех домашних Ростовых. Они были полезны не потому, что заставляли проглатывать больную большей частью вредные вещества (вред этот был мало чувствителен, потому что вредные вещества давались в малом количестве), но они полезны, необходимы, неизбежны были (причина – почему всегда есть и будут мнимые излечители, ворожеи, гомеопаты и аллопаты) потому, что они удовлетворяли нравственной потребности больной и людей, любящих больную. Они удовлетворяли той вечной человеческой потребности надежды на облегчение, потребности сочувствия и деятельности, которые испытывает человек во время страдания. Они удовлетворяли той вечной, человеческой – заметной в ребенке в самой первобытной форме – потребности потереть то место, которое ушиблено. Ребенок убьется и тотчас же бежит в руки матери, няньки для того, чтобы ему поцеловали и потерли больное место, и ему делается легче, когда больное место потрут или поцелуют. Ребенок не верит, чтобы у сильнейших и мудрейших его не было средств помочь его боли. И надежда на облегчение и выражение сочувствия в то время, как мать трет его шишку, утешают его. Доктора для Наташи были полезны тем, что они целовали и терли бобо, уверяя, что сейчас пройдет, ежели кучер съездит в арбатскую аптеку и возьмет на рубль семь гривен порошков и пилюль в хорошенькой коробочке и ежели порошки эти непременно через два часа, никак не больше и не меньше, будет в отварной воде принимать больная.
Что же бы делали Соня, граф и графиня, как бы они смотрели на слабую, тающую Наташу, ничего не предпринимая, ежели бы не было этих пилюль по часам, питья тепленького, куриной котлетки и всех подробностей жизни, предписанных доктором, соблюдать которые составляло занятие и утешение для окружающих? Чем строже и сложнее были эти правила, тем утешительнее было для окружающих дело. Как бы переносил граф болезнь своей любимой дочери, ежели бы он не знал, что ему стоила тысячи рублей болезнь Наташи и что он не пожалеет еще тысяч, чтобы сделать ей пользу: ежели бы он не знал, что, ежели она не поправится, он не пожалеет еще тысяч и повезет ее за границу и там сделает консилиумы; ежели бы он не имел возможности рассказывать подробности о том, как Метивье и Феллер не поняли, а Фриз понял, и Мудров еще лучше определил болезнь? Что бы делала графиня, ежели бы она не могла иногда ссориться с больной Наташей за то, что она не вполне соблюдает предписаний доктора?
– Эдак никогда не выздоровеешь, – говорила она, за досадой забывая свое горе, – ежели ты не будешь слушаться доктора и не вовремя принимать лекарство! Ведь нельзя шутить этим, когда у тебя может сделаться пневмония, – говорила графиня, и в произношении этого непонятного не для нее одной слова, она уже находила большое утешение. Что бы делала Соня, ежели бы у ней не было радостного сознания того, что она не раздевалась три ночи первое время для того, чтобы быть наготове исполнять в точности все предписания доктора, и что она теперь не спит ночи, для того чтобы не пропустить часы, в которые надо давать маловредные пилюли из золотой коробочки? Даже самой Наташе, которая хотя и говорила, что никакие лекарства не вылечат ее и что все это глупости, – и ей было радостно видеть, что для нее делали так много пожертвований, что ей надо было в известные часы принимать лекарства, и даже ей радостно было то, что она, пренебрегая исполнением предписанного, могла показывать, что она не верит в лечение и не дорожит своей жизнью.