Иркутский угольный бассейн

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Иркутский угольный бассейн — угольный бассейн, расположенный в южной части Иркутской области России. Протягивается на 500 км вдоль северо-восточного склона Восточного Саяна от города Нижнеудинск до озера Байкал. Средняя ширина 80 км, площадь 42,7 тыс. км². В районе Иркутска угольный бассейн разделяется на две ветви: северо-восточную Прибайкальскую и юго-восточную Присаянскую, представляющую собой наиболее населённую и освоенную в экономическом отношении территорию Иркутской области.



Характеристика

Пл. 42,7 тыс. км². Разведанные запасы угля составляют 7,5 млрд т, предварительно оцененные — 9 млрд т, в том числе каменного соответственно 5,2 и 8,5, бурого — 2,3 и 0,5. В бассейне выделено 16 угленосных районов, разведано 20 больших угольных месторождений, в том числе каменного угля — Черемхово, Вознесенске, Новометелкинске, Каранцайске, Ишидейске; бурого — Азейское, Мугунское. Бассейн связан с асимметричным Передсаянским прогибом. Угленосность — с юрским отложениями, которые залегают в широких пологих впадинах домезозойских пород. Мощность их нарастает в юго-западном направлении от 75 до 750 м. В отложениях прослеживается от 1-2 до 25 пластов угля мощностью 1-10(19) м. Строение пластов сложное, залегание нарушено мелко амплитудными разрывами и карстовыми процессами. Уголь в осн. гумусовый (87 %), частично гумусо-сапропелевый и сапропелевый, марок от БЗ к ГЖ. Уголь зольный (19-30 %), мало- и высокосернистый (до 5,5 %). Уголь используется в основном в энергетических целях, частично для полукоксования и газификации.

Технология разработки

Открытый способ добычи.

Разрабатываются в Черемхово, Азее, Мугуне .


К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)

Напишите отзыв о статье "Иркутский угольный бассейн"

Отрывок, характеризующий Иркутский угольный бассейн

«Господи Боже! Тот, Кто там в этом небе, спаси, прости и защити меня!» прошептал про себя Ростов.
Гусары подбежали к коноводам, голоса стали громче и спокойнее, носилки скрылись из глаз.
– Что, бг'ат, понюхал пог'оху?… – прокричал ему над ухом голос Васьки Денисова.
«Всё кончилось; но я трус, да, я трус», подумал Ростов и, тяжело вздыхая, взял из рук коновода своего отставившего ногу Грачика и стал садиться.
– Что это было, картечь? – спросил он у Денисова.
– Да еще какая! – прокричал Денисов. – Молодцами г'аботали! А г'абота сквег'ная! Атака – любезное дело, г'убай в песи, а тут, чог'т знает что, бьют как в мишень.
И Денисов отъехал к остановившейся недалеко от Ростова группе: полкового командира, Несвицкого, Жеркова и свитского офицера.
«Однако, кажется, никто не заметил», думал про себя Ростов. И действительно, никто ничего не заметил, потому что каждому было знакомо то чувство, которое испытал в первый раз необстреленный юнкер.
– Вот вам реляция и будет, – сказал Жерков, – глядишь, и меня в подпоручики произведут.
– Доложите князу, что я мост зажигал, – сказал полковник торжественно и весело.
– А коли про потерю спросят?
– Пустячок! – пробасил полковник, – два гусара ранено, и один наповал , – сказал он с видимою радостью, не в силах удержаться от счастливой улыбки, звучно отрубая красивое слово наповал .


Преследуемая стотысячною французскою армией под начальством Бонапарта, встречаемая враждебно расположенными жителями, не доверяя более своим союзникам, испытывая недостаток продовольствия и принужденная действовать вне всех предвидимых условий войны, русская тридцатипятитысячная армия, под начальством Кутузова, поспешно отступала вниз по Дунаю, останавливаясь там, где она бывала настигнута неприятелем, и отбиваясь ариергардными делами, лишь насколько это было нужно для того, чтоб отступать, не теряя тяжестей. Были дела при Ламбахе, Амштетене и Мельке; но, несмотря на храбрость и стойкость, признаваемую самим неприятелем, с которою дрались русские, последствием этих дел было только еще быстрейшее отступление. Австрийские войска, избежавшие плена под Ульмом и присоединившиеся к Кутузову у Браунау, отделились теперь от русской армии, и Кутузов был предоставлен только своим слабым, истощенным силам. Защищать более Вену нельзя было и думать. Вместо наступательной, глубоко обдуманной, по законам новой науки – стратегии, войны, план которой был передан Кутузову в его бытность в Вене австрийским гофкригсратом, единственная, почти недостижимая цель, представлявшаяся теперь Кутузову, состояла в том, чтобы, не погубив армии подобно Маку под Ульмом, соединиться с войсками, шедшими из России.