История Гродно

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Гродно известен с начала XII века, когда городенский князь Всеволод впервые упоминается в русских летописях. Именно тогда, город впервые становится известным как центр Городенского княжества — удельного княжества под властью Древнерусского государства, которое считается первой формой государственности на территории Чёрной Руси.

Гродно впервые упоминается в летописях в 1005 году[1], однако это сообщение требует основательной проверки, так как ссылка не на первоисточник. Официальной же датой основания города является 1128 год[2].

За свою историю город являлся центром различных административно-территориальных единиц Великого княжества Литовского, Речи Посполитой, Российской империи, Советского Союза и независимой Беларуси. С 1991 года город является областным центром Республики Беларусь; расположен недалеко от государственной границы с Польшей и Литвой.

Гродно — один из старейших городов на территории современной Беларуси. Археологические раскопки показывают, что в конце I — начале II тысячелетия Гродненщину населяли в основном балтские ятвяги и литва и расширявшие своё присутствие славянские дреговичи; первые славянские поселения на территории будущего Гродно появились в X веке на высоком берегу в устье рек Городничанка и Неман. В XII веке на месте этих поселений возникает город, располагающийся на пересечении торговых путей, и изначально представляющий собой небольшую крепость с укреплённым торговым городком.

Историческое развитие города (известного в средневековье как Городен)[3] во многом обусловлено его географическим расположением. Начиная с XII века и до сегодняшнего дня город всегда являлся приграничным и часто использовался как пограничный форпост различных государственных образований. В связи с этим, история города тесно связана с военной историей государств, под властью которых находился город.





Происхождение названия

Возникший на месте славянских поселений Гродно XII века располагался на пересечении торговых путей и изначально представлял собой небольшую крепость с укреплённым торговым городком. Вероятно от слов «городить», «ограждать» и произошло название города[к 1]. Такое объяснение названия города дают две легенды[к 1]. Также существует версия, что название города произошло от названия реки Городня[4]. Не исключают и происхождение названия города от реки Неман, которая раньше называлась Кронон[к 2]. Про это писал в своих «Записках о Московии» австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн[к 2].

Согласно А. Гостеву, топоним Городенъ образован корнем «город» и суффиксом «енъ». Рассуждая об оборонительных функциях тогдашнего поселения, делается вывод, что корень «город» (от глагола городить) значит защита; суффикс «енъ», по утверждению белорусского языковеда П. В. Стецко, придаёт слову город (то есть защита) пространственное значение. [к 3].

По мнению А. Гостева, в летописных записях XII—XVI веков название Городенъ[п 1] сохранялось неизменным до середины XVI столетия. После Люблинской унии (1569 год) название стало постепенно сменяться названием Гродна (от польск. Grodno), которое со временем и получило преимущество в официальном использовании. В разговорной речи сперва установилась переходная форма белор. Го́радня, которая перешла к середине XX столетия к белор. Гаро́дня.

Существует версия, что белор. Гаро́дня и белор. Гро́дня придумали писатели Абухович, Богданович, Янка Купала, Короткевич и др.[к 4]

Исторические названия

  • Городен, Городень, также Городна, Городня — название на древнерусском и западнорусском книжном языках.
  • Гродно — полонизированная форма.[5]
  • Горадна, Горадня — местный вариант названия в XX в.
  • Гародня — современное приличное название, популяризированное в качестве официального.
  • Grodna — средневековье латинское название (атлас Брауна (1575)).
  • Grodno — польские название.
  • Gardinas — литовское название.
  • Garthen, Garten — немецкое название в документах (также Garto[6]), которое использовалось во время немецких оккупаций.

Основание города

До появления города

Гродно — один из старейших городов на территории Белоруссии. Археологические раскопки показывают, что в конце I — начале II тысячелетия Гродненщину населяли, в основном, балтские ятвяги, литва и расширявшие своё присутствие славянские дреговичи[к 1]; первые славянские поселения на территории будущего Гродно появились в X веке на высоком берегу в устье рек Городничанка и Неман. В XII веке на месте этих поселений возник город, располагавшийся на пересечении торговых путей, и изначально представлявший собой небольшую крепость с укреплённым торговым городком.

Начальные этапы развития

Об основании древнего Гродно, города на Немане, сохранилось две легенды[к 1]. Город известен с 1127 года как центр удельного княжества[7]. В Радзивилловской и Лаврентьевской летописях упоминается как Городен, чей князь, Всеволод Городенский, был послан на полоцкие земли великим князем Киевским Мстиславом Владимировичем[к 2]. Впервые название «Гродно» наравне с «Городен» начало использоваться в грамоте князя Великого княжества Литовского Августа II от 23 ноября 1562 года[к 2].

Гродно известен под именем Городен[8] с начала XII века, когда городенский князь Всеволод впервые упоминается в русских летописях.

На протяжении всего XII века летописи фиксируют «подчинённое положение городенских князей по отношению к Киеву»[к 5]. Упоминания о городенских князьях Всеволодковичах встречаются в русских летописях вплоть до 1183 года, когда в Городене произошёл пожар[к 6].

В XII—XIV веках Городен был столицей Городенского княжества и начиная с первой половины XII века являлся важным культурным, торговым и производственным центром так называемой Чёрной Руси. Пограничный статус города обусловил особое внимание к его укреплениям. Уже в XII веке тут существовали каменные укрепления — стены детинца[к 7]. Известна также Гродненская школа зодчества, связываемая с именем Петра Милонега. Одной из построек этой школы является Коложская церковь (XII век).

Город во времена Великого княжества Литовского

В Великом княжестве Литовском в XIII—XIV вв. город Городен[п 2] (Городня, Городенъ) являлся форпостом на границе с Тевтонским орденом. Город неоднократно отбивал атаки крестоносцев. Городенское княжество на момент вхождения в состав Великого княжества Литовского, в отличие от других княжеств Новогородской земли, как отдельное владение не упоминается. Вероятно, в это время в Городене не было своего князя, а территорией княжества управлял наместник великого князя литовского[к 8].

В первой половине или около середины XIII века Городен и Городенское княжество вошли в состав Великого княжества Литовского. В 1241 году, во время предполагаемого княжения Юрия Глебовича, город был разорён татарами (некоторые авторы сведения о разорении Городена татарами в 1241 году считают не соответствующими действительности[к 9]). В ходе борьбы галицко-волынских князей за земли Верхнего Понеманья окрестности города не раз опустошала дружина князя Даниила Галицкого, а начиная с 1284 года — войска Тевтонского ордена и крестоносцев. С 1284 года и до конца XIV века Городен и Городенский замок находились на одном из стратегических направлений ударов Тевтонского ордена во время войн ордена с Великим княжеством Литовским. Примерно в 1300 году каштеляном (старостой) Городена становится знаменитый Давид Городенский из ближайшего окружения великого князя Гедимина. Под его руководством город отражал все атаки крестоносцев[к 10].

Городенское княжество было восстановлено после смерти великого князя Гедимина (1341 год), как один из уделов его сына Кейстута. Кейстут передал его своему сыну Патергу, который в 1365 году возглавлял защиту Городена от крестоносцев. С конца 1370-х годов княжество принадлежало Витовту, который был лишён его после поражения Кейстута в междоусобной борьбе с Ягайло в 1382 году[к 8]. В 1384 году Городенское княжество было возвращено Витовту[к 8].

Около 1376 года Городен перешёл во владение князя Витовта, который после 1392 года сделал этот город своей второй «столицей» (после Трок)[к 11], а Гродненское княжество присоединил к Трокскому княжеству; Городенская хоругвь (полк) в составе войска Великого княжества Литовского участвовала в Грюнвальдской битве[9]. Городен упоминается в летописном «Списке русских городов дальних и ближних» (конец XIV века). После прихода Витовта к власти в Великом княжестве Литовском (1392 год) Городенское княжество стало непосредственным великокняжеским владением и было преобразовано в наместничество[к 8]. В конце XIV столетия, в процессе преобразования бывших удельных княжеств в воеводства, которое осуществлял Витовт, был образован Городенский повет.

Согласно заключённой в 1413 году Городельской унии, в Литве вводилось одинаковое с Польшей административное деление (в связи с чем учреждались должности виленских и трокских воевод и кастелянов). С 1413 года Городенский повет входил в Трокское воеводство, которое было образовано из Городенского и Трокского княжеств, а Гродно как центр Городенского повета стал поветовым городом Трокского воеводства.

В 1486 году в Городене был построен пешеходный мост, который соединил две части города[к 11], а в 1570 году появилось первое упоминание об организации цехов в Городене[к 11].

Согласно заключённой в 1413 году Городельской унии, в Литве вводилось одинаковое с Польшей административное деление (в связи с чем учреждались должности виленских и трокских воевод и кастелянов). С 1413 года Городенский повет входил в Трокское воеводство, которое было образовано из Городенского и Трокского княжеств, а Гродно, как центр Городенского повета, стал поветовым городом Трокского воеводства.

Гродненский сейм 1793 года, на основе Городенского повета Трокского воеводства, создал Гродненское воеводство с центром в Гродно. Это воеводство не делилось на поветы (уезды). 27 мая 1793 года в Гродно в здании Нового замка состоялся последний сейм Речи Посполитой (так называемый «Гродненский сейм»), утвердивший второй раздел Речи Посполитой[к 12], отменивший Конституцию 3 мая. В 1795 году, в результате третьего раздела Речи Посполитой, восточная часть воеводства, в том числе и Гродно, была присоединена к Российской империи[к 13].

27 мая 1793 года в Гродно, в здании Нового замка состоялся последний польско-литовский сейм (т. н. «Немой сейм»), утвердивший второй раздел Речи Посполитой.

В 1794 году Гродно было одним из очагов восстания Тадеуша Костюшко.

В Гродно состоялось отречение от престола последнего короля польского и великого князя литовского Станислава II Августа Понятовского.

Городская среда

В 1391 году, вторым (на территории современной Республики Беларусь) после Берестья, городу было даровано неполное, а в 1496 году — полное магдебургское право[к 14]. Полное магдебургское право Городену дал князь Казимир[к 14]. Официально город получил магдебургское право в 1496 году, когда князь Александр подтвердил привилей Казимира[к 14].

Начиная с этого времени город обзавёлся магистратом, который выполнял судебные и полицейские функции[к 15]. Рада в городе состояла из 11 радцов, а в лаву входило 12 лавников[к 15]. Раду возглавляли два бургомистра — православный и католик[к 15].

Согласно магдебургскому праву город должен был иметь свой герб и печать. Самая ранняя гродненская печать относится к 1540 году, на которой было написано «Sigillum consulum civitates Grodnensis» («Печать совета городского Гродненского»)[к 15]. Герб представлял собой изображением оленя с золотым крестом между рогами, перепрыгивающего через ограду («Олень св. Губерта»)[к 15].

Польский король и великий князь литовский Стефан Баторий после 1576 года перестроил в собственную королевскую резиденцию (Старый замок)в стиле ренессанс (архитектор Ското) Гродненский замок, где прожил свои последние годы и в которой был похоронен (позднее перезахоронен в Кракове).

В XVI—XVII веках в городе бурно развивались торговля и ремёсла. После объединения православных и католических церквей в Унию в Гродно обосновались монашеские ордена иезуитов, кармелитов и бригиток. К концу XVIII века в городе было 9 костёлов и 2 униатских монастыря.

1650—1740-е годы — время экономического упадка в развитии города, что было следствием разорительных войн и углубления феодально-крепостнических отношений в Речи Посполитой. Во время войны между Россией и Речью Посполитой 1654—1667 годов город в 1655—1657 годах был захвачен русскими войсками, а в ходе шведско-польской войны 1655—1660 годов — шведскими войсками. Большой ущерб городу нанесли пожары 1675, 1720, 1750 и 1782 годов. С 1678 года в Гродно достаточной регулярно стали проводить сеймы Речи Посполитой (всего одиннадцать). В XVIII веке в городе был построен т. н. Новый замок как летняя резиденция королей. Здесь же стали проводить заседания Сейма и Сената, а Гродно, по некоторым данным, получил неофициальный статус «третьей столицы» Речи Посполитой.

Во время Северной войны город в 17021708 годах несколько раз переходил из рук в руки, был разрушен и разграблен шведскими войсками[к 11], а в 17091710 годах пережил эпидемию чумы. В связи с военными действиями в районе Гродно в сентябре 1705 года сюда приезжал Пётр I и встречался в Фарном костёле с польским королём Августом II.

На территории Гродно в 1706—1707 годах действовал свой собственный монетный двор[к 11], а в 1776—1783 годах в Гродно выпускалась на польском языке первая[к 16] еженедельная газета на современной территории Белоруссии — Gazeta Grodzieńska.

Демографический кризис, наступивший после Северной войны сократил население Великого Княжества Литовского настолько, что король Речи Посполитой был вынужден позвать на постоянное проживание немецких евреев. Нужда была обусловлена тем, что из-за людских потерь практически некому было платить налоги. В силу данных обстоятельств, во многих города ВКЛ, и в Гродно — в первую очередь, резко увеличилось количество проживающих евреев. В дальнейшем евреи стали преобладающей национальностью среди горожан.[10]

Во второй половине XVIII века началось культурно-экономическое возрождение Гродно. В 1770—1780 годах гродненский староста, литовский надворный подскарбий Антоний Тизенгауз в городе и его окрестностях основал ряд мануфактур: суконную, полотняную, оружейную, чулочную, каретную и т. д.[к 11] Им же был открыт первый в городе театр[к 11]. С 1775 по 1781 год в Гродно существовала медицинская школа, а с 1781 года — окружная школа, в которой учились шляхтичи из всей тогдашней Восточной Литвы.

Гродно в составе Российской империи

В 1801 году Гродно стал центром Гродненской губернии[к 12]. Первым губернатором стал действительный статский советник Кошелев Дмитрий Родионович.

Присоединение к Российской империи и включение Гродно во всероссийский рынок способствовало дальнейшему развитию экономики города. Продолжали развиваться мануфактуры, в том числе работающие на вольнонаёмном труде[к 12]. В 1803 году завершены работы по реконструкции канала Огинского, соединившего бассейны Днепра и Немана, после чего гродненская пристань стала одной из крупнейших на Немане.

22 июня 1812 года Наполеон обратился с воззванием к войскам, в котором обвинил Россию в нарушении Тильзитского соглашения и назвал нападение на Россию Второй польской войной.

28 июня 1812 года, во время Отечественной войны 1812 года, в Гродно вступили войска правого крыла Великой армии Наполеона Бонапарта[к 12].

В целом католическая община Гродненщины приветствовала приход французских войск, обещавших восстановление независимости Литовского княжества[11].

Гродно на короткое время вошёл в состав Литовского герцогства; в городе были созданы отряд Национальной гвардии герцогства из 290 человек и жандармерия из 856 человек, также произведён набор рекрутов в литовские пехотные и кавалерийские части[12]. Мобилизованные в составе французской армии они участвовали в боях с российской армией на заключительном этапе войны 1812 года, а также в кампаниях 1813 и 1814 годов.

Но не всё население Гродно поддержало прибывших французов. Многие из него были эвакуированы вместе с отступлением российской армии, а те кто остался вели с французами борьбу. С городом связана деятельность первой в России женщины-офицера Надежды Андреевны Дуровой, которая служила в Гродно в Литовском уланском полку, и отличилась в бою под Миром в 1812 году.

В декабре 1812 отряд партизан Дениса Давыдова взял Гродно. Городненского ксёндза, более других прославлявшего Наполеона, Давыдов в наказание заставил произнести речь с восхвалением русскому императору, князю Кутузову, русскому народу с проклятием Наполеону и его армии[к 17].

На православном некрополе Гродно, по улице Антонова, был похоронен русский генерал, герой наполеоновских войн, Сергей Николаевич Ланской, павший в сражении при Краоне во Франции в 1814 году.

Поражение Великой армии Наполеона в войне 1812 года против России положило начало крушению европейской империи Наполеона I.

После укрепления позиций Российской империи в Европе, началась волна культурной и религиозной пропаганды её достижений. В XIX веке в городе наблюдалась тенденция к русификации и дискриминации польскоязычного населения, а также к усилению позиций православной церкви. Один из костёлов — Фара Витовта — был превращён в православный Софийский собор[к 18], монастырь бернардинок[к 19], основанный в 1621 году — в Борисоглебский мужской монастырь, униатский женский монастырь базилианок (основан в 1633 году) — в Рождество-Богородичный женский монастырь[к 20]. Из всех католических монастырей было оставлено два: францисканский мужской и бригитский женский.

Во время Польского восстания 1830—1831 годов в районе Гродно действовали отряды повстанцев.

После отмены в России крепостного права в 1861 году Гродно развивался как один из крупнейших промышленных центров Северо-Западного края.

В 1862 году через город прошла Петербурго-Варшавская железная дорога, способствовавшая развитию ремесленных мастерских, деревообрабатывающей и табачной промышленности; в 1861 году при строительстве железной дороги построен однопутный железнодорожный мост через Неман.

В 1863 году Гродненская губерния была затронута восстанием под руководством Кастуся Калиновского[к 12]. Калиновский вместе с Валерием Врублевским создал в Гродно боевую организацию «Гродненский подпольный комитет»[к 12].

1885 году исторический центр Гродно был разрушен в результате большого пожара. В 1907 году начато строительство первого железобетонного шоссейного моста. Он был сдан 24 июля 1909 года[к 21].

В момент присоединения Гродно к России там проживало до 4000 жителей; в 1816 году — 9873 жителя, из них 8422 иудея и 1451 христианин; в 1856 году — 18 386 жителей; в 1891 году — 49 952 жителя (в том числе 6737 военнослужащих гарнизона, 1843 бессрочноотпускных, 520 отставных нижних чинов, 133 солдатских детей и 307 иностранных подданных), из них иудеев 29 779, православных 11 497, католиков 8243, протестантов 281, магометан 152. В переписи 1897 года родным языком указали: еврейский — 22 384 (на 1 мужчину приходилось 1,07 женщины), русский — 10 515 (при этом на 3 мужчин приходилась лишь 1 женщина), польский — 6 814 (напротив, на 1 мужчину приходилось 1,15 женщины), белорусский — 5 434 человек (на 2 мужчин приходилась 1 женщина). Диспропорции в соотношении полов у русских и белорусов в Гродно объясняются тем, что значительную их часть составляли не местные жители, а воинские контингенты, которые не имели в городе своих семей. К исходу XIX века в городе были 2 гимназии (мужская и женская), несколько училищ, городской театр, 3 клуба, 4 типографии, 6 библиотек, 5 банкирских контор, 56 фабрик и заводов (в том числе чугунолитейный завод), 3 лечебницы и 4 аптеки[к 16].

Гродно в эпоху Первой мировой и революций

В 1912 году в Гродно была построена дизельная электростанция с двумя генераторами постоянного тока[13]. К 1915 году в Гродненской губернии было построено 99 электрических станций суммарной мощностью более 6360 кВт[13].

С 1902 года по 1903 год гродненским губернатором был Пётр Аркадьевич Столыпин. На второй день работы он закрыл Польский клуб, где господствовали «повстанческие настроения»[к 22].

В 1912 году императором Николаем II был подписан указ о строительстве в Гродно фортовой крепости. Строительные работы продолжались вплоть до августа 1915 года. В ходе Первой мировой войны в сентябре 1915 года город был захвачен германской армией; при отступлении русские войска уничтожили шоссейный, железнодорожный и три деревянных моста[к 21]. Практически все укрепления крепости также были взорваны.

1 декабря 1918 года город Гродно вместе с Гродненской губернией вошёл в состав Литвы, а 10 апреля 1919 года был занят Польшей[к 23].

По условиям мирного договора между Литовской Республикой и РСФСР от 12 июля 1920 года (оставался в силе до октября 1939 года) Гродно должен был отойти к Литве. В ходе советско-польской войны уже признанный за Литвой город в июле 1920 года заняла Красная армия, которая удерживала город 4 месяца, но в октябре он был вновь занят польскими войсками.

Гродно в составе Польши

В 1921 году город согласно Рижскому мирному договору отошёл к Польше. Административная и экономическая активность в городе упали, фактически перейдя к Белостоку, в который была перенесена столица воеводства. К концу 1920-х годов в городе удалось восстановить промышленность и инфраструктуру. В частности, были созданы Кресовая фабрика велосипедов и мотоциклов «Неман», пивоварни Марголиса, Слуцкого, Дойлиды. Уже к 1926 году население города составляло 40 тысяч человек, по сравнению с 34 тысячами (1921), а к 1931 году составляло уже 49 тысяч человек[14].

Польское правительство в начале 1930-х годов начало проводить политику полонизации и ассимиляции национальных и религиозных меньшинств. В связи с обострившейся ситуацией на территории Западной Белоруссии, в том числе и в Гродно, к началу Второй мировой войны не осталось ни одной белорусской школы[15]. Польскими властями было запрещено преподавание в школах на белорусском языке.

Вторая мировая война

22 сентября 1939 года, при разделе Польши Германией и СССР, Гродно после двухдневной обороны был занят Красной армией, расстрелявшей 300 пленных защитников города[16][17]; после этого в городе прошёл совместный советско-германский «парад победы», который с советской стороны принимал В. И. Чуйков[18]. Некоторые источники опровергают это, утверждая, что: совместных парадов не было, либо они не были совместными, а были последовательными[19].

На кадрах кинохроники не показано совместного парада, кадры являются подборкой, и нет кадров, где танки или солдаты РККА проходят мимо помоста с немецкими офицерами. Более того, это кадры того, что выдают за совместный парад в Бресте.[20]. Наконец, вермахт в 39-м году в Гродно не был. На присоединённых территориях Западной Белоруссии и Западной Украины, в том числе и Гродно, была проведена серия арестов и массовых депортаций в Сибирь и Казахстан, в последний раз — буквально за 2 дня до нападения Германии[21][22]. Тем не менее, благодаря Польскому походу РККА, Западная Белоруссия, включая Белосток и Гродно, воссоединились с Белорусской ССР, и белорусы перестали быть разделённым народом. 22 февраля 1940 года по решению Совета народных комиссаров БССР в Гродно был основан учительский институт, развитие которого было прервано Великой Отечественной войной. В 1944 году он был преобразован в педагогический институт, а с 1978 года его статус был повышен до университета.

Сразу же после начала Великой Отечественной войны Гродно был захвачен войсками гитлеровской Германии (в ночь с 22 на 23 июня 1941 года)[23][24][25][26][27]. 24 июня 1941 года, на третий день после начала Великой Отечественной войны, Гродно был захвачен немецкими войсками. Во время оккупации евреи города были согнаны в гетто недалеко от Фолюша[28] и почти все убиты. Всего за время нахождения города под управлением гитлеровской администрации были убиты примерно 33 000 человек. Остальные жители города были отправлены в концентрационные лагеря в Польшу.[29] Гродно был центром партизанского движения и подпольного движения, в области действовало около 17 тысяч партизан. По неполным данным, за 3 года партизаны и диверсионные группы уничтожили более 62 тысяч гитлеровских солдат и офицеров, 139 танков, взорвали более 1 тысячи эшелонов с грузами и живой силой противника.

В ходе Вильнюсской и Белостокской операции 1944 года город был освобождён войсками 3-го Белорусского фронта (16 июля). Во время освобождения города, 16 июля, немецкими войсками был взорван шоссейный мост через Неман.

Гродно в составе Советского Союза

После освобождения от германской оккупации в июле 1944 года, жителями города был создан комитет, который предпринимал действия с целью вернуть Гродно в состав Польши, организуя направление обращений с данной просьбой бывших польских граждан в польские учреждения. Однако в городе были восстановлены органы власти СССР[30]. С сентября 1944 года Гродно — центр Гродненской области Белорусской ССР. Хотя город сильно пострадал в результате войны, бо́льшую часть достопримечательностей города удалось сохранить.

В феврале 1945 года на Ялтинской конференции, советские власти согласились передать Польше территории к западу от линии Керзона. Линия возле Гродно проходила вдоль реки Неман, оставляя на польской стороне левобережную часть города. В действительности, однако, граница на этом участке была установлена в среднем на 15-22 км западнее от линии Керзона, так что весь Гродно остался в составе Белорусской ССР. В Гродно окружной прокуратурой, действовавшей на территории довоенного Гродненского повета, по состоянию на 15 сентября 1945 года были зарегистрированы 98 985 человек кандидатов на репатриацию в Польшу, из них реально выехали в Польшу 23,3 %. На рубеже 1945/1946 годов регистрация была возобновлена, и охватила 143,3 тыс. человек, из которых репатриировались 20,4 %[31][32].

В 1961 году, в рамках всесоюзной кампании по борьбе в религией, советские власти приказали взорвать старый костёл костёл XIV века (Фара Витовта), официально по причине его аварийного состояния. Также в послевоенный период было снесено значительное число исторических зданий[к 18], был разобран женский монастырь бернардинок[к 19], на месте которого в 1977—1984 возвели здание областного драматического театра, ряд других достопримечательностей[33]. В планах реконструкции города, которые принимались в 1960-х годах, был полный снос некоторых исторических кварталов, однако им не суждено было сбыться.[34]

Быстрое восстановление разрушенной немецкими войсками промышленности и активное строительство инфраструктуры (в том числе водоотведения) способствовало развитию города. Довоенного уровня население города достигло лишь в середине 1950-х годов. В этот период город стал превращаться в крупный центр промышленности на западе БССР, число жителей к 1988 году увеличилось в 5 раз по сравнению с 1939 годом.

30 октября 1949 года был восстановлен шоссейный мост через Неман. В 1971 году построили новый мост через Неман, соединяющий улицы Поповича и Весеннюю, в 1991 году — Румлевский мост[к 24].

25 сентября 1978 года Гродно был награждён орденом Трудового Красного Знамени, за огромные успехи, достигнутые в хозяйственном и культурном строительстве, а также за 850-летие со дня основание города[к 23].

В составе Республики Беларусь

С 1991 года город в составе Республики Беларусь. В 2001 году в Совете министров Республики Беларусь было принято решение о возведении Мемориального ансамбля воинам-пограничникам[к 25]. Мемориал был торжественно открыт 22 июня 2004 года.

С 2003 года в рамках программы по благоустройству белорусских городов начаты активные работы по восстановлению исторического облика города. Восстановлены ботанический сад и так называемая «Швейцарская долина» на территории парка имени Жилибера[35], обновлен Коложский парк; в 2006 году завершена реконструкция центральной (Советской) городской площади[36], пешеходной Советской улицы и других объектов, запланирована реконструкция замков и Коложской церкви, правда, необоснованно снесено несколько старых зданий. Обсуждается вопрос о восстановлении фасада ратуши и Фары Витовта, однако главной проблемой является нерешённость главного вопроса: к какой конфессии будет принадлежать реконструированный храм.[37][38][39]

В 2008 году завершена реконструкция Старого моста через реку Неман. Реконструкция увеличила пропускную способность моста, расширив его до четырёх полос[40].

В начале 2008 года территория города была увеличена за счёт присоединения ближайших деревень (Аульс, Малаховичи, Девятовка и т. д.), позже там началась стихийная застройка новых кварталов.[41][42][43]

В 2011 году Гродно затронули события Революции через социальные сети, в городе начали проходить молчаливые митинги. Милиция ответила на них задержаниями.[44] Однако это не остановило увеличения численности митингующих.[45] Власти начали принимать жесткие меры. К примеру, 6 июля на участника митинга наложили штраф, который был больше его зарплаты.[46] Эти меры позволили сильно сократить численность митингующих. 27 июля был сделан перерыв, но в сентябре гродненские митинги Революции через социальные сети не возобновлялись.

1 июня 2012 года была открыта первая кольцевая дорога вокруг города, общая протяжённость которой составляет 20,3 км. В планах построить новую к середине 2016 года.[47][48]

С 2014 года город Гродно был культурной столицей Белоруссии.

Напишите отзыв о статье "История Гродно"

Примечания

  1. Согласно Шведу, летописная запись рус. Городенъ в белорусском произношении переходит в Горадзен.
  2. Старейшая летописная форма названия, позиция ударения неизвестна.

Источники

Книги
  1. 1 2 3 4 Марцинович, 2008, с. 9
  2. 1 2 3 4 Марцинович, 2008, с. 13
  3. Швед, 1996, с. 10
  4. Марцинович, 2008, с. 5
  5. Назаренко, 2000, с. 169—188
  6. Марцинович, 2008, с. 112
  7. Швед, 1996, с. 7
  8. 1 2 3 4 Носевич, 2005, с. 497
  9. Гостев, 1993, с. 25
  10. Марцинович, 2008, с. 26
  11. 1 2 3 4 5 6 7 Марцинович, 2008, с. 113
  12. 1 2 3 4 5 6 Марцинович, 2008, с. 114
  13. Поздняков, 2000, с. 497
  14. 1 2 3 Марцинович, 2008, с. 30
  15. 1 2 3 4 5 Марцинович, 2008, с. 31
  16. 1 2 ЭСБЕ, 1890—1907
  17. Михайловский-Данилевский А. И. Отечественная война 1812 года. — М., 2004. — С. 248—249.
  18. 1 2 Марцинович, 2008, с. 37
  19. 1 2 Марцинович, 2008, с. 51
  20. Марцинович, 2008, с. 53
  21. 1 2 Марцинович, 2008, с. 62
  22. Бородин А. П. [books.google.com/books?id=h7HwAAAAMAAJ&dq=польский%20клуб Столыпин: реформы во имя России]. — М.: Вече, 2004. — С. 19. — 380 с.
  23. 1 2 Марцинович, 2008, с. 115
  24. Марцинович, 2008, с. 63
  25. Марцинович, 2008, с. 116
Ссылки
  1. Андрей Мерников. Крепости России. Большая энциклопедия. — М.: Харвест, 2013. — С. 94.
  2. [www.grodno.by/grodno/history.html История Гродно] (рус.). grodno.by. Проверено 2 мая 2012. [www.webcitation.org/68ap0J6xQ Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  3. Старейшая летописная форма названия; позиция ударения неизвестна.
  4. [www.vgr.by/index.php?option=com_content&view=article&id=2195%3A-&Itemid=73 Знакомьтесь, Городница] (рус.). Вечерний Гродно. Проверено 1 мая 2012. [www.webcitation.org/68apCGJuH Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  5. Напр., в грамоте Сигизмунда Августа (1562). Госцев, Швед. С.23.
  6. этот вариант часто путался с Garthe (на правом берегу реки Нарва), Garden (Некогда существовавшие укрепление из Мемеля в Юрберк), Garsden (укрепление на реке Минга). Т. Нарбут. "Dzieje starożytne narodu litewskiego", 1840. Т.7, С.73.
  7. [harodnia.com/a87.php Дата заснавання Гродна як гісторыка-краязнаўчая праблема] (белор.). harodnia.com. Проверено 15 апреля 2012. [web.archive.org/web/20080113103605/harodnia.com/a87.php Архивировано из первоисточника 11 августа 2008].
  8. Куза А. В. Малые города Древней Руси. — Москва: Наука, 1989
  9. [grodno-region.gov.by/ru/oblast/hictory История] (рус.). Гродненский облисполком. Проверено 2 мая 2012. [www.webcitation.org/68apHV5iP Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  10. Черникевич Андрей. Биография Гродненских улиц. От Фортов до Каложи. — Гродно, 2012.
  11. [www.grodnonews.by/ru/0/6804/news Гродненский след московских сокровищ Наполеона] (рус.). grodnonews.by. Проверено 14 мая 2012. [www.webcitation.org/68apIHV10 Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  12. Кудряшов И.Ю. [www.spur.by/napoleon_article_1.html Вооруженные силы Литовского княжества 1812 года] (рус.). Проверено 14 мая 2012. [www.webcitation.org/68apLi2mD Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  13. 1 2 [www.energo.grodno.by/о%20предприятии/история%20предприятия Краткая справка по истории развития энергетики на Гродненщине]. energo.grodno.by. Проверено 10 мая 2012. [www.webcitation.org/68apMFoS8 Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  14. [www.grodno.by/grodno/history/chronology_1919_1939.html Гродно в составе Польской Республики (ПР — ВТОРАЯ РЕЧЬ ПОСПОЛИТАЯ)] (белор.). grodno.by. Проверено 15 апреля 2012. [www.grodno.by/grodno/history/chronology_1919_1939.html Архивировано из первоисточника 22 декабря 2012].
  15. Копысский З. Ю. Гродно: исторический очерк. — Мн.: Беларусь, 1964. — С. 123. — 260 с.
  16. Предисловие // [katynbooks.narod.ru/prisoners/headnote.htm Катынь. Пленники необъявленной войны] / под общей редакцией А. Н. Яковлева; редколлегия: Р. Г. Пихоя, А. Гейштор, составители: Н. С. Лебедева, Н. А. Петросова, Б. Вощинский, В. Матерский. — М., 1999. — 608 с. — ISBN 5-89511-002-9.
  17. [news.tut.by/94346.html Как «освобождали» Беларусь в 1939 году. Труд-7, 13 сентября 2007]
  18. Богдан Орленко. [40a.kiev.ua/ideas/politics/4517c7ed9ed1f/view_print/ Дружба и граница, «Сорока», 28.09.2006]
  19. Пыхалов Игорь. Глава 5. Воевал ли Советский Союз на стороне Гитлера? // [militera.lib.ru/research/pyhalov_i/05.html Великая Оболганная война].
  20. [www.youtube.com/watch?v=uDIqzJgZNHM YouTube — Trev1er2’s Wochenschau clips — 1939-09-27]
  21. Владимир Биргер. [memorial.krsk.ru/Articles/BirgerS/05.htm Обзор ссыльных потоков и мест ссылки в Красноярском крае и Республике Хакасия]
  22. Игорь Кузнецов. [katyn.codis.ru/gowest.htm Дан приказ — ему на запад (белорусская газета «Имя» № 169 от 17.09.98)]
  23. [www.kaliningradka.ru/printnews.php?newsid=8517 «Тот ад мне снится до сих пор…», газета «Калининградская правда»]
  24. edu.grsu.by/rubon/?ida=1&base=Japomnu&oper=show&id=47
  25. Анфилов В. А. [militera.lib.ru/research/anfilov/05.html Начало Великой Отечественной войны. Описание захвата Гродно нацистами]
  26. www.soldat.ru/forum/index.html?gb=1&page=5&id=29001&referer_query=gb%3D1%26page%3D5
  27. [copypast.ru/2008/10/08/nemeckaja_okkupacija_34_foto.html Немецкая оккупация (34 фото)]
  28. [www.vgr.by/home/society/history/11289-news-grodno-mesto-konclageria-oboznachili-znakom Гетто в Фолюше]
  29. [zetgrodno.com/iz-istorii-goroda-grodno Из истории города]
  30. Jan Szumski. I.I. Zachodnia Białoruś – krótkie wyjaśnienie obszaru zainteresowań i używanego pojęcia // Sowietyzacja Zachodniej Białorusi 1944–1953. Propaganda i edukacja w służbie ideologii. — 1-е изд. — Краков: ARCANA sp. z o.o., 2010. — С. 21–28. — ISBN 978-83-60940-21-1.
  31. [www.sciesielski.republika.pl/transfer/repat.html Przesiedlenie ludności polskiej z Kresów Wschodnich do Polski 1944—1947].
  32. [www.bialystok.ap.gov.pl/kalendarium/7_07.htm Przyłączenie Ełku, Gołdapi i Olecka do województwa białostockiego].
  33. [www.grodno.by/grodno/history/1.html Краткий исторический очерк] (рус.). Проверено 1 мая 2012. [www.webcitation.org/68apQSYVB Архивировано из первоисточника 21 июня 2012].
  34. [belsat.eu/ru/news/yak-para-antysavetchykau-u-70-ya-vyratavala-gistarychny-tsentr-goradni/ Как пара антисоветчиков в 70-е спасла исторический центр Гродно | Белсат ]
  35. [by.holiday.by/skarb/868 История Швейцарской долины]
  36. [www.belaruspartisan.org Восстановление Советской площади]
  37. [www.bramaby.com/ls/blog/bel/3077.html Очерк о Фара Витовта]
  38. [harodnia.com/be/uczora/pasliavajenny-hrodna/350-50-let-bez-fary-vitovta 50 лет без Фары Витовта]
  39. [s13.ru/archives/119365 Возможность восстановления Фары Витовта]
  40. [harodnia.com/be/uczora/pasliavajenny-hrodna/365-poslevojennyj-grodno-8-mosty Реконструкция старого моста]
  41. [s13.ru/archives/3745 Последствие расширения Гродно]
  42. [s13.ru/archives/3116 Расширение Гродно]
  43. [old.bankzakonov.com/d2008/time00/lav00035/index.htm Указ о территориальном устройстве Гродно]
  44. [www.ej.by/news/politics/2011/06/16/135_chelovek_zaderzhano_po_itogam_aktsii___revolyutsiya_cherez_sotsial_nye_seti__.html 135 человек задержано по итогам акции «Революция через социальные сети». Новости политики (16 июня 2011). Проверено 7 мая 2011. Архивировано из первоисточника 13 августа 2012.].
  45. [www.neva24.ru/a/2011/06/29/Molchalivuju_revoljuciju_v Сегодня «молчаливую» акцию в Минске будут крушить агенты КГБ и школьники, neva24.ru (29.06.2011)].
  46. [kp.ru/online/news/929671/ Е. Тумашова. В Белоруссии однорукий «оппозиционер» оштрафован за аплодисменты. Новости 24. ЗАО «ИД «Комсомольская правда» (8 июля 2011). Проверено 10 июля 2011. Архивировано из первоисточника 13 августа 2012.].
  47. [s13.ru/archives/124346 Новая кольцевая в Гродно]
  48. [m.belta.by/regions/view/vokrug-grodno-postrojat-novuju-koltsevuju-dorogu-173858-2015/ Вокруг Гродно построят новую кольцевую дорогу]

Литература

  • Швед В. В. Горадзен. Аповяды з гісторыі горада (10 ст. – сярэдзіна 16 ст.). — Гродно, 1996.
  • Пашкоў, Г. П., ed. (2007), Вялікае Княства Літоўскае (2-е выданне ed.) 


Ссылки

  • Гродно // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.
  • [www.museum-grodno.by/pages/osnovanie-g_-grodny-i-ego-istoriya-do-1241-g_.html Орловский Е. Ф., Основание г. Гродны и его история до 1241 г.] // Труды девятого археологического съезда в Вильне 1893. — М., 1897. Т ІІ, с. 197—201.
  • Орловский Е. Ф. Гродненская старина. 1910. [www.museum-grodno.by/pages/orlovskii_-grodnenskaya-starina_-osnovanie-grodno.html Глава ІІ. Основание Гродны. Гродна в ХІІ столетии. Первые князья Гродненские. Православные храмы в Гродне в ХІІ ст.] С.10-20

См. также

Отрывок, характеризующий История Гродно

Только отрешившись от знаний близкой, понятной цели и признав, что конечная цель нам недоступна, мы увидим последовательность и целесообразность в жизни исторических лиц; нам откроется причина того несоразмерного с общечеловеческими свойствами действия, которое они производят, и не нужны будут нам слова случай и гений.
Стоит только признать, что цель волнений европейских народов нам неизвестна, а известны только факты, состоящие в убийствах, сначала во Франции, потом в Италии, в Африке, в Пруссии, в Австрии, в Испании, в России, и что движения с запада на восток и с востока на запад составляют сущность и цель этих событий, и нам не только не нужно будет видеть исключительность и гениальность в характерах Наполеона и Александра, но нельзя будет представить себе эти лица иначе, как такими же людьми, как и все остальные; и не только не нужно будет объяснять случайностию тех мелких событий, которые сделали этих людей тем, чем они были, но будет ясно, что все эти мелкие события были необходимы.
Отрешившись от знания конечной цели, мы ясно поймем, что точно так же, как ни к одному растению нельзя придумать других, более соответственных ему, цвета и семени, чем те, которые оно производит, точно так же невозможно придумать других двух людей, со всем их прошедшим, которое соответствовало бы до такой степени, до таких мельчайших подробностей тому назначению, которое им предлежало исполнить.


Основной, существенный смысл европейских событий начала нынешнего столетия есть воинственное движение масс европейских народов с запада на восток и потом с востока на запад. Первым зачинщиком этого движения было движение с запада на восток. Для того чтобы народы запада могли совершить то воинственное движение до Москвы, которое они совершили, необходимо было: 1) чтобы они сложились в воинственную группу такой величины, которая была бы в состоянии вынести столкновение с воинственной группой востока; 2) чтобы они отрешились от всех установившихся преданий и привычек и 3) чтобы, совершая свое воинственное движение, они имели во главе своей человека, который, и для себя и для них, мог бы оправдывать имеющие совершиться обманы, грабежи и убийства, которые сопутствовали этому движению.
И начиная с французской революции разрушается старая, недостаточно великая группа; уничтожаются старые привычки и предания; вырабатываются, шаг за шагом, группа новых размеров, новые привычки и предания, и приготовляется тот человек, который должен стоять во главе будущего движения и нести на себе всю ответственность имеющего совершиться.
Человек без убеждений, без привычек, без преданий, без имени, даже не француз, самыми, кажется, странными случайностями продвигается между всеми волнующими Францию партиями и, не приставая ни к одной из них, выносится на заметное место.
Невежество сотоварищей, слабость и ничтожество противников, искренность лжи и блестящая и самоуверенная ограниченность этого человека выдвигают его во главу армии. Блестящий состав солдат итальянской армии, нежелание драться противников, ребяческая дерзость и самоуверенность приобретают ему военную славу. Бесчисленное количество так называемых случайностей сопутствует ему везде. Немилость, в которую он впадает у правителей Франции, служит ему в пользу. Попытки его изменить предназначенный ему путь не удаются: его не принимают на службу в Россию, и не удается ему определение в Турцию. Во время войн в Италии он несколько раз находится на краю гибели и всякий раз спасается неожиданным образом. Русские войска, те самые, которые могут разрушить его славу, по разным дипломатическим соображениям, не вступают в Европу до тех пор, пока он там.
По возвращении из Италии он находит правительство в Париже в том процессе разложения, в котором люди, попадающие в это правительство, неизбежно стираются и уничтожаются. И сам собой для него является выход из этого опасного положения, состоящий в бессмысленной, беспричинной экспедиции в Африку. Опять те же так называемые случайности сопутствуют ему. Неприступная Мальта сдается без выстрела; самые неосторожные распоряжения увенчиваются успехом. Неприятельский флот, который не пропустит после ни одной лодки, пропускает целую армию. В Африке над безоружными почти жителями совершается целый ряд злодеяний. И люди, совершающие злодеяния эти, и в особенности их руководитель, уверяют себя, что это прекрасно, что это слава, что это похоже на Кесаря и Александра Македонского и что это хорошо.
Тот идеал славы и величия, состоящий в том, чтобы не только ничего не считать для себя дурным, но гордиться всяким своим преступлением, приписывая ему непонятное сверхъестественное значение, – этот идеал, долженствующий руководить этим человеком и связанными с ним людьми, на просторе вырабатывается в Африке. Все, что он ни делает, удается ему. Чума не пристает к нему. Жестокость убийства пленных не ставится ему в вину. Ребячески неосторожный, беспричинный и неблагородный отъезд его из Африки, от товарищей в беде, ставится ему в заслугу, и опять неприятельский флот два раза упускает его. В то время как он, уже совершенно одурманенный совершенными им счастливыми преступлениями, готовый для своей роли, без всякой цели приезжает в Париж, то разложение республиканского правительства, которое могло погубить его год тому назад, теперь дошло до крайней степени, и присутствие его, свежего от партий человека, теперь только может возвысить его.
Он не имеет никакого плана; он всего боится; но партии ухватываются за него и требуют его участия.
Он один, с своим выработанным в Италии и Египте идеалом славы и величия, с своим безумием самообожания, с своею дерзостью преступлений, с своею искренностью лжи, – он один может оправдать то, что имеет совершиться.
Он нужен для того места, которое ожидает его, и потому, почти независимо от его воли и несмотря на его нерешительность, на отсутствие плана, на все ошибки, которые он делает, он втягивается в заговор, имеющий целью овладение властью, и заговор увенчивается успехом.
Его вталкивают в заседание правителей. Испуганный, он хочет бежать, считая себя погибшим; притворяется, что падает в обморок; говорит бессмысленные вещи, которые должны бы погубить его. Но правители Франции, прежде сметливые и гордые, теперь, чувствуя, что роль их сыграна, смущены еще более, чем он, говорят не те слова, которые им нужно бы было говорить, для того чтоб удержать власть и погубить его.
Случайность, миллионы случайностей дают ему власть, и все люди, как бы сговорившись, содействуют утверждению этой власти. Случайности делают характеры тогдашних правителей Франции, подчиняющимися ему; случайности делают характер Павла I, признающего его власть; случайность делает против него заговор, не только не вредящий ему, но утверждающий его власть. Случайность посылает ему в руки Энгиенского и нечаянно заставляет его убить, тем самым, сильнее всех других средств, убеждая толпу, что он имеет право, так как он имеет силу. Случайность делает то, что он напрягает все силы на экспедицию в Англию, которая, очевидно, погубила бы его, и никогда не исполняет этого намерения, а нечаянно нападает на Мака с австрийцами, которые сдаются без сражения. Случайность и гениальность дают ему победу под Аустерлицем, и случайно все люди, не только французы, но и вся Европа, за исключением Англии, которая и не примет участия в имеющих совершиться событиях, все люди, несмотря на прежний ужас и отвращение к его преступлениям, теперь признают за ним его власть, название, которое он себе дал, и его идеал величия и славы, который кажется всем чем то прекрасным и разумным.
Как бы примериваясь и приготовляясь к предстоящему движению, силы запада несколько раз в 1805 м, 6 м, 7 м, 9 м году стремятся на восток, крепчая и нарастая. В 1811 м году группа людей, сложившаяся во Франции, сливается в одну огромную группу с серединными народами. Вместе с увеличивающейся группой людей дальше развивается сила оправдания человека, стоящего во главе движения. В десятилетний приготовительный период времени, предшествующий большому движению, человек этот сводится со всеми коронованными лицами Европы. Разоблаченные владыки мира не могут противопоставить наполеоновскому идеалу славы и величия, не имеющего смысла, никакого разумного идеала. Один перед другим, они стремятся показать ему свое ничтожество. Король прусский посылает свою жену заискивать милости великого человека; император Австрии считает за милость то, что человек этот принимает в свое ложе дочь кесарей; папа, блюститель святыни народов, служит своей религией возвышению великого человека. Не столько сам Наполеон приготовляет себя для исполнения своей роли, сколько все окружающее готовит его к принятию на себя всей ответственности того, что совершается и имеет совершиться. Нет поступка, нет злодеяния или мелочного обмана, который бы он совершил и который тотчас же в устах его окружающих не отразился бы в форме великого деяния. Лучший праздник, который могут придумать для него германцы, – это празднование Иены и Ауерштета. Не только он велик, но велики его предки, его братья, его пасынки, зятья. Все совершается для того, чтобы лишить его последней силы разума и приготовить к его страшной роли. И когда он готов, готовы и силы.
Нашествие стремится на восток, достигает конечной цели – Москвы. Столица взята; русское войско более уничтожено, чем когда нибудь были уничтожены неприятельские войска в прежних войнах от Аустерлица до Ваграма. Но вдруг вместо тех случайностей и гениальности, которые так последовательно вели его до сих пор непрерывным рядом успехов к предназначенной цели, является бесчисленное количество обратных случайностей, от насморка в Бородине до морозов и искры, зажегшей Москву; и вместо гениальности являются глупость и подлость, не имеющие примеров.
Нашествие бежит, возвращается назад, опять бежит, и все случайности постоянно теперь уже не за, а против него.
Совершается противодвижение с востока на запад с замечательным сходством с предшествовавшим движением с запада на восток. Те же попытки движения с востока на запад в 1805 – 1807 – 1809 годах предшествуют большому движению; то же сцепление и группу огромных размеров; то же приставание серединных народов к движению; то же колебание в середине пути и та же быстрота по мере приближения к цели.
Париж – крайняя цель достигнута. Наполеоновское правительство и войска разрушены. Сам Наполеон не имеет больше смысла; все действия его очевидно жалки и гадки; но опять совершается необъяснимая случайность: союзники ненавидят Наполеона, в котором они видят причину своих бедствий; лишенный силы и власти, изобличенный в злодействах и коварствах, он бы должен был представляться им таким, каким он представлялся им десять лет тому назад и год после, – разбойником вне закона. Но по какой то странной случайности никто не видит этого. Роль его еще не кончена. Человека, которого десять лет тому назад и год после считали разбойником вне закона, посылают в два дня переезда от Франции на остров, отдаваемый ему во владение с гвардией и миллионами, которые платят ему за что то.


Движение народов начинает укладываться в свои берега. Волны большого движения отхлынули, и на затихшем море образуются круги, по которым носятся дипломаты, воображая, что именно они производят затишье движения.
Но затихшее море вдруг поднимается. Дипломатам кажется, что они, их несогласия, причиной этого нового напора сил; они ждут войны между своими государями; положение им кажется неразрешимым. Но волна, подъем которой они чувствуют, несется не оттуда, откуда они ждут ее. Поднимается та же волна, с той же исходной точки движения – Парижа. Совершается последний отплеск движения с запада; отплеск, который должен разрешить кажущиеся неразрешимыми дипломатические затруднения и положить конец воинственному движению этого периода.
Человек, опустошивший Францию, один, без заговора, без солдат, приходит во Францию. Каждый сторож может взять его; но, по странной случайности, никто не только не берет, но все с восторгом встречают того человека, которого проклинали день тому назад и будут проклинать через месяц.
Человек этот нужен еще для оправдания последнего совокупного действия.
Действие совершено. Последняя роль сыграна. Актеру велено раздеться и смыть сурьму и румяны: он больше не понадобится.
И проходят несколько лет в том, что этот человек, в одиночестве на своем острове, играет сам перед собой жалкую комедию, мелочно интригует и лжет, оправдывая свои деяния, когда оправдание это уже не нужно, и показывает всему миру, что такое было то, что люди принимали за силу, когда невидимая рука водила им.
Распорядитель, окончив драму и раздев актера, показал его нам.
– Смотрите, чему вы верили! Вот он! Видите ли вы теперь, что не он, а Я двигал вас?
Но, ослепленные силой движения, люди долго не понимали этого.
Еще большую последовательность и необходимость представляет жизнь Александра I, того лица, которое стояло во главе противодвижения с востока на запад.
Что нужно для того человека, который бы, заслоняя других, стоял во главе этого движения с востока на запад?
Нужно чувство справедливости, участие к делам Европы, но отдаленное, не затемненное мелочными интересами; нужно преобладание высоты нравственной над сотоварищами – государями того времени; нужна кроткая и привлекательная личность; нужно личное оскорбление против Наполеона. И все это есть в Александре I; все это подготовлено бесчисленными так называемыми случайностями всей его прошедшей жизни: и воспитанием, и либеральными начинаниями, и окружающими советниками, и Аустерлицем, и Тильзитом, и Эрфуртом.
Во время народной войны лицо это бездействует, так как оно не нужно. Но как скоро является необходимость общей европейской войны, лицо это в данный момент является на свое место и, соединяя европейские народы, ведет их к цели.
Цель достигнута. После последней войны 1815 года Александр находится на вершине возможной человеческой власти. Как же он употребляет ее?
Александр I, умиротворитель Европы, человек, с молодых лет стремившийся только к благу своих народов, первый зачинщик либеральных нововведений в своем отечестве, теперь, когда, кажется, он владеет наибольшей властью и потому возможностью сделать благо своих народов, в то время как Наполеон в изгнании делает детские и лживые планы о том, как бы он осчастливил человечество, если бы имел власть, Александр I, исполнив свое призвание и почуяв на себе руку божию, вдруг признает ничтожность этой мнимой власти, отворачивается от нее, передает ее в руки презираемых им и презренных людей и говорит только:
– «Не нам, не нам, а имени твоему!» Я человек тоже, как и вы; оставьте меня жить, как человека, и думать о своей душе и о боге.

Как солнце и каждый атом эфира есть шар, законченный в самом себе и вместе с тем только атом недоступного человеку по огромности целого, – так и каждая личность носит в самой себе свои цели и между тем носит их для того, чтобы служить недоступным человеку целям общим.
Пчела, сидевшая на цветке, ужалила ребенка. И ребенок боится пчел и говорит, что цель пчелы состоит в том, чтобы жалить людей. Поэт любуется пчелой, впивающейся в чашечку цветка, и говорит, цель пчелы состоит во впивании в себя аромата цветов. Пчеловод, замечая, что пчела собирает цветочную пыль к приносит ее в улей, говорит, что цель пчелы состоит в собирании меда. Другой пчеловод, ближе изучив жизнь роя, говорит, что пчела собирает пыль для выкармливанья молодых пчел и выведения матки, что цель ее состоит в продолжении рода. Ботаник замечает, что, перелетая с пылью двудомного цветка на пестик, пчела оплодотворяет его, и ботаник в этом видит цель пчелы. Другой, наблюдая переселение растений, видит, что пчела содействует этому переселению, и этот новый наблюдатель может сказать, что в этом состоит цель пчелы. Но конечная цель пчелы не исчерпывается ни тою, ни другой, ни третьей целью, которые в состоянии открыть ум человеческий. Чем выше поднимается ум человеческий в открытии этих целей, тем очевиднее для него недоступность конечной цели.
Человеку доступно только наблюдение над соответственностью жизни пчелы с другими явлениями жизни. То же с целями исторических лиц и народов.


Свадьба Наташи, вышедшей в 13 м году за Безухова, было последнее радостное событие в старой семье Ростовых. В тот же год граф Илья Андреевич умер, и, как это всегда бывает, со смертью его распалась старая семья.
События последнего года: пожар Москвы и бегство из нее, смерть князя Андрея и отчаяние Наташи, смерть Пети, горе графини – все это, как удар за ударом, падало на голову старого графа. Он, казалось, не понимал и чувствовал себя не в силах понять значение всех этих событий и, нравственно согнув свою старую голову, как будто ожидал и просил новых ударов, которые бы его покончили. Он казался то испуганным и растерянным, то неестественно оживленным и предприимчивым.
Свадьба Наташи на время заняла его своей внешней стороной. Он заказывал обеды, ужины и, видимо, хотел казаться веселым; но веселье его не сообщалось, как прежде, а, напротив, возбуждало сострадание в людях, знавших и любивших его.
После отъезда Пьера с женой он затих и стал жаловаться на тоску. Через несколько дней он заболел и слег в постель. С первых дней его болезни, несмотря на утешения докторов, он понял, что ему не вставать. Графиня, не раздеваясь, две недели провела в кресле у его изголовья. Всякий раз, как она давала ему лекарство, он, всхлипывая, молча целовал ее руку. В последний день он, рыдая, просил прощения у жены и заочно у сына за разорение именья – главную вину, которую он за собой чувствовал. Причастившись и особоровавшись, он тихо умер, и на другой день толпа знакомых, приехавших отдать последний долг покойнику, наполняла наемную квартиру Ростовых. Все эти знакомые, столько раз обедавшие и танцевавшие у него, столько раз смеявшиеся над ним, теперь все с одинаковым чувством внутреннего упрека и умиления, как бы оправдываясь перед кем то, говорили: «Да, там как бы то ни было, а прекрасжейший был человек. Таких людей нынче уж не встретишь… А у кого ж нет своих слабостей?..»
Именно в то время, когда дела графа так запутались, что нельзя было себе представить, чем это все кончится, если продолжится еще год, он неожиданно умер.
Николай был с русскими войсками в Париже, когда к нему пришло известие о смерти отца. Он тотчас же подал в отставку и, не дожидаясь ее, взял отпуск и приехал в Москву. Положение денежных дел через месяц после смерти графа совершенно обозначилось, удивив всех громадностию суммы разных мелких долгов, существования которых никто и не подозревал. Долгов было вдвое больше, чем имения.
Родные и друзья советовали Николаю отказаться от наследства. Но Николай в отказе от наследства видел выражение укора священной для него памяти отца и потому не хотел слышать об отказе и принял наследство с обязательством уплаты долгов.
Кредиторы, так долго молчавшие, будучи связаны при жизни графа тем неопределенным, но могучим влиянием, которое имела на них его распущенная доброта, вдруг все подали ко взысканию. Явилось, как это всегда бывает, соревнование – кто прежде получит, – и те самые люди, которые, как Митенька и другие, имели безденежные векселя – подарки, явились теперь самыми требовательными кредиторами. Николаю не давали ни срока, ни отдыха, и те, которые, по видимому, жалели старика, бывшего виновником их потери (если были потери), теперь безжалостно накинулись на очевидно невинного перед ними молодого наследника, добровольно взявшего на себя уплату.
Ни один из предполагаемых Николаем оборотов не удался; имение с молотка было продано за полцены, а половина долгов оставалась все таки не уплаченною. Николай взял предложенные ему зятем Безуховым тридцать тысяч для уплаты той части долгов, которые он признавал за денежные, настоящие долги. А чтобы за оставшиеся долги не быть посаженным в яму, чем ему угрожали кредиторы, он снова поступил на службу.
Ехать в армию, где он был на первой вакансии полкового командира, нельзя было потому, что мать теперь держалась за сына, как за последнюю приманку жизни; и потому, несмотря на нежелание оставаться в Москве в кругу людей, знавших его прежде, несмотря на свое отвращение к статской службе, он взял в Москве место по статской части и, сняв любимый им мундир, поселился с матерью и Соней на маленькой квартире, на Сивцевом Вражке.
Наташа и Пьер жили в это время в Петербурге, не имея ясного понятия о положении Николая. Николай, заняв у зятя деньги, старался скрыть от него свое бедственное положение. Положение Николая было особенно дурно потому, что своими тысячью двумястами рублями жалованья он не только должен был содержать себя, Соню и мать, но он должен был содержать мать так, чтобы она не замечала, что они бедны. Графиня не могла понять возможности жизни без привычных ей с детства условий роскоши и беспрестанно, не понимая того, как это трудно было для сына, требовала то экипажа, которого у них не было, чтобы послать за знакомой, то дорогого кушанья для себя и вина для сына, то денег, чтобы сделать подарок сюрприз Наташе, Соне и тому же Николаю.
Соня вела домашнее хозяйство, ухаживала за теткой, читала ей вслух, переносила ее капризы и затаенное нерасположение и помогала Николаю скрывать от старой графини то положение нужды, в котором они находились. Николай чувствовал себя в неоплатном долгу благодарности перед Соней за все, что она делала для его матери, восхищался ее терпением и преданностью, но старался отдаляться от нее.
Он в душе своей как будто упрекал ее за то, что она была слишком совершенна, и за то, что не в чем было упрекать ее. В ней было все, за что ценят людей; но было мало того, что бы заставило его любить ее. И он чувствовал, что чем больше он ценит, тем меньше любит ее. Он поймал ее на слове, в ее письме, которым она давала ему свободу, и теперь держал себя с нею так, как будто все то, что было между ними, уже давным давно забыто и ни в каком случае не может повториться.
Положение Николая становилось хуже и хуже. Мысль о том, чтобы откладывать из своего жалованья, оказалась мечтою. Он не только не откладывал, но, удовлетворяя требования матери, должал по мелочам. Выхода из его положения ему не представлялось никакого. Мысль о женитьбе на богатой наследнице, которую ему предлагали его родственницы, была ему противна. Другой выход из его положения – смерть матери – никогда не приходила ему в голову. Он ничего не желал, ни на что не надеялся; и в самой глубине души испытывал мрачное и строгое наслаждение в безропотном перенесении своего положения. Он старался избегать прежних знакомых с их соболезнованием и предложениями оскорбительной помощи, избегал всякого рассеяния и развлечения, даже дома ничем не занимался, кроме раскладывания карт с своей матерью, молчаливыми прогулками по комнате и курением трубки за трубкой. Он как будто старательно соблюдал в себе то мрачное настроение духа, в котором одном он чувствовал себя в состоянии переносить свое положение.


В начале зимы княжна Марья приехала в Москву. Из городских слухов она узнала о положении Ростовых и о том, как «сын жертвовал собой для матери», – так говорили в городе.
«Я и не ожидала от него другого», – говорила себе княжна Марья, чувствуя радостное подтверждение своей любви к нему. Вспоминая свои дружеские и почти родственные отношения ко всему семейству, она считала своей обязанностью ехать к ним. Но, вспоминая свои отношения к Николаю в Воронеже, она боялась этого. Сделав над собой большое усилие, она, однако, через несколько недель после своего приезда в город приехала к Ростовым.
Николай первый встретил ее, так как к графине можно было проходить только через его комнату. При первом взгляде на нее лицо Николая вместо выражения радости, которую ожидала увидать на нем княжна Марья, приняло невиданное прежде княжной выражение холодности, сухости и гордости. Николай спросил о ее здоровье, проводил к матери и, посидев минут пять, вышел из комнаты.
Когда княжна выходила от графини, Николай опять встретил ее и особенно торжественно и сухо проводил до передней. Он ни слова не ответил на ее замечания о здоровье графини. «Вам какое дело? Оставьте меня в покое», – говорил его взгляд.
– И что шляется? Чего ей нужно? Терпеть не могу этих барынь и все эти любезности! – сказал он вслух при Соне, видимо не в силах удерживать свою досаду, после того как карета княжны отъехала от дома.
– Ах, как можно так говорить, Nicolas! – сказала Соня, едва скрывая свою радость. – Она такая добрая, и maman так любит ее.
Николай ничего не отвечал и хотел бы вовсе не говорить больше о княжне. Но со времени ее посещения старая графиня всякий день по нескольку раз заговаривала о ней.
Графиня хвалила ее, требовала, чтобы сын съездил к ней, выражала желание видеть ее почаще, но вместе с тем всегда становилась не в духе, когда она о ней говорила.
Николай старался молчать, когда мать говорила о княжне, но молчание его раздражало графиню.
– Она очень достойная и прекрасная девушка, – говорила она, – и тебе надо к ней съездить. Все таки ты увидишь кого нибудь; а то тебе скука, я думаю, с нами.
– Да я нисколько не желаю, маменька.
– То хотел видеть, а теперь не желаю. Я тебя, мой милый, право, не понимаю. То тебе скучно, то ты вдруг никого не хочешь видеть.
– Да я не говорил, что мне скучно.
– Как же, ты сам сказал, что ты и видеть ее не желаешь. Она очень достойная девушка и всегда тебе нравилась; а теперь вдруг какие то резоны. Всё от меня скрывают.
– Да нисколько, маменька.
– Если б я тебя просила сделать что нибудь неприятное, а то я тебя прошу съездить отдать визит. Кажется, и учтивость требует… Я тебя просила и теперь больше не вмешиваюсь, когда у тебя тайны от матери.
– Да я поеду, если вы хотите.
– Мне все равно; я для тебя желаю.
Николай вздыхал, кусая усы, и раскладывал карты, стараясь отвлечь внимание матери на другой предмет.
На другой, на третий и на четвертый день повторялся тот же и тот же разговор.
После своего посещения Ростовых и того неожиданного, холодного приема, сделанного ей Николаем, княжна Марья призналась себе, что она была права, не желая ехать первая к Ростовым.
«Я ничего и не ожидала другого, – говорила она себе, призывая на помощь свою гордость. – Мне нет никакого дела до него, и я только хотела видеть старушку, которая была всегда добра ко мне и которой я многим обязана».
Но она не могла успокоиться этими рассуждениями: чувство, похожее на раскаяние, мучило ее, когда она вспоминала свое посещение. Несмотря на то, что она твердо решилась не ездить больше к Ростовым и забыть все это, она чувствовала себя беспрестанно в неопределенном положении. И когда она спрашивала себя, что же такое было то, что мучило ее, она должна была признаваться, что это были ее отношения к Ростову. Его холодный, учтивый тон не вытекал из его чувства к ней (она это знала), а тон этот прикрывал что то. Это что то ей надо было разъяснить; и до тех пор она чувствовала, что не могла быть покойна.
В середине зимы она сидела в классной, следя за уроками племянника, когда ей пришли доложить о приезде Ростова. С твердым решением не выдавать своей тайны и не выказать своего смущения она пригласила m lle Bourienne и с ней вместе вышла в гостиную.
При первом взгляде на лицо Николая она увидала, что он приехал только для того, чтобы исполнить долг учтивости, и решилась твердо держаться в том самом тоне, в котором он обратится к ней.
Они заговорили о здоровье графини, об общих знакомых, о последних новостях войны, и когда прошли те требуемые приличием десять минут, после которых гость может встать, Николай поднялся, прощаясь.
Княжна с помощью m lle Bourienne выдержала разговор очень хорошо; но в самую последнюю минуту, в то время как он поднялся, она так устала говорить о том, до чего ей не было дела, и мысль о том, за что ей одной так мало дано радостей в жизни, так заняла ее, что она в припадке рассеянности, устремив вперед себя свои лучистые глаза, сидела неподвижно, не замечая, что он поднялся.
Николай посмотрел на нее и, желая сделать вид, что он не замечает ее рассеянности, сказал несколько слов m lle Bourienne и опять взглянул на княжну. Она сидела так же неподвижно, и на нежном лице ее выражалось страдание. Ему вдруг стало жалко ее и смутно представилось, что, может быть, он был причиной той печали, которая выражалась на ее лице. Ему захотелось помочь ей, сказать ей что нибудь приятное; но он не мог придумать, что бы сказать ей.
– Прощайте, княжна, – сказал он. Она опомнилась, вспыхнула и тяжело вздохнула.
– Ах, виновата, – сказала она, как бы проснувшись. – Вы уже едете, граф; ну, прощайте! А подушку графине?
– Постойте, я сейчас принесу ее, – сказала m lle Bourienne и вышла из комнаты.
Оба молчали, изредка взглядывая друг на друга.
– Да, княжна, – сказал, наконец, Николай, грустно улыбаясь, – недавно кажется, а сколько воды утекло с тех пор, как мы с вами в первый раз виделись в Богучарове. Как мы все казались в несчастии, – а я бы дорого дал, чтобы воротить это время… да не воротишь.
Княжна пристально глядела ему в глаза своим лучистым взглядом, когда он говорил это. Она как будто старалась понять тот тайный смысл его слов, который бы объяснил ей его чувство к ней.
– Да, да, – сказала она, – но вам нечего жалеть прошедшего, граф. Как я понимаю вашу жизнь теперь, вы всегда с наслаждением будете вспоминать ее, потому что самоотвержение, которым вы живете теперь…
– Я не принимаю ваших похвал, – перебил он ее поспешно, – напротив, я беспрестанно себя упрекаю; но это совсем неинтересный и невеселый разговор.
И опять взгляд его принял прежнее сухое и холодное выражение. Но княжна уже увидала в нем опять того же человека, которого она знала и любила, и говорила теперь только с этим человеком.
– Я думала, что вы позволите мне сказать вам это, – сказала она. – Мы так сблизились с вами… и с вашим семейством, и я думала, что вы не почтете неуместным мое участие; но я ошиблась, – сказала она. Голос ее вдруг дрогнул. – Я не знаю почему, – продолжала она, оправившись, – вы прежде были другой и…
– Есть тысячи причин почему (он сделал особое ударение на слово почему). Благодарю вас, княжна, – сказал он тихо. – Иногда тяжело.
«Так вот отчего! Вот отчего! – говорил внутренний голос в душе княжны Марьи. – Нет, я не один этот веселый, добрый и открытый взгляд, не одну красивую внешность полюбила в нем; я угадала его благородную, твердую, самоотверженную душу, – говорила она себе. – Да, он теперь беден, а я богата… Да, только от этого… Да, если б этого не было…» И, вспоминая прежнюю его нежность и теперь глядя на его доброе и грустное лицо, она вдруг поняла причину его холодности.
– Почему же, граф, почему? – вдруг почти вскрикнула она невольно, подвигаясь к нему. – Почему, скажите мне? Вы должны сказать. – Он молчал. – Я не знаю, граф, вашего почему, – продолжала она. – Но мне тяжело, мне… Я признаюсь вам в этом. Вы за что то хотите лишить меня прежней дружбы. И мне это больно. – У нее слезы были в глазах и в голосе. – У меня так мало было счастия в жизни, что мне тяжела всякая потеря… Извините меня, прощайте. – Она вдруг заплакала и пошла из комнаты.
– Княжна! постойте, ради бога, – вскрикнул он, стараясь остановить ее. – Княжна!
Она оглянулась. Несколько секунд они молча смотрели в глаза друг другу, и далекое, невозможное вдруг стало близким, возможным и неизбежным.
……


Осенью 1814 го года Николай женился на княжне Марье и с женой, матерью и Соней переехал на житье в Лысые Горы.
В три года он, не продавая именья жены, уплатил оставшиеся долги и, получив небольшое наследство после умершей кузины, заплатил и долг Пьеру.
Еще через три года, к 1820 му году, Николай так устроил свои денежные дела, что прикупил небольшое именье подле Лысых Гор и вел переговоры о выкупе отцовского Отрадного, что составляло его любимую мечту.
Начав хозяйничать по необходимости, он скоро так пристрастился к хозяйству, что оно сделалось для него любимым и почти исключительным занятием. Николай был хозяин простой, не любил нововведений, в особенности английских, которые входили тогда в моду, смеялся над теоретическими сочинениями о хозяйстве, не любил заводов, дорогих производств, посевов дорогих хлебов и вообще не занимался отдельно ни одной частью хозяйства. У него перед глазами всегда было только одно именье, а не какая нибудь отдельная часть его. В именье же главным предметом был не азот и не кислород, находящиеся в почве и воздухе, не особенный плуг и назем, а то главное орудие, чрез посредство которого действует и азот, и кислород, и назем, и плуг – то есть работник мужик. Когда Николай взялся за хозяйство и стал вникать в различные его части, мужик особенно привлек к себе его внимание; мужик представлялся ему не только орудием, но и целью и судьею. Он сначала всматривался в мужика, стараясь понять, что ему нужно, что он считает дурным и хорошим, и только притворялся, что распоряжается и приказывает, в сущности же только учился у мужиков и приемам, и речам, и суждениям о том, что хорошо и что дурно. И только тогда, когда понял вкусы и стремления мужика, научился говорить его речью и понимать тайный смысл его речи, когда почувствовал себя сроднившимся с ним, только тогда стал он смело управлять им, то есть исполнять по отношению к мужикам ту самую должность, исполнение которой от него требовалось. И хозяйство Николая приносило самые блестящие результаты.
Принимая в управление имение, Николай сразу, без ошибки, по какому то дару прозрения, назначал бурмистром, старостой, выборным тех самых людей, которые были бы выбраны самими мужиками, если б они могли выбирать, и начальники его никогда не переменялись. Прежде чем исследовать химические свойства навоза, прежде чем вдаваться в дебет и кредит (как он любил насмешливо говорить), он узнавал количество скота у крестьян и увеличивал это количество всеми возможными средствами. Семьи крестьян он поддерживал в самых больших размерах, не позволяя делиться. Ленивых, развратных и слабых он одинаково преследовал и старался изгонять из общества.
При посевах и уборке сена и хлебов он совершенно одинаково следил за своими и мужицкими полями. И у редких хозяев были так рано и хорошо посеяны и убраны поля и так много дохода, как у Николая.
С дворовыми он не любил иметь никакого дела, называл их дармоедами и, как все говорили, распустил и избаловал их; когда надо было сделать какое нибудь распоряжение насчет дворового, в особенности когда надо было наказывать, он бывал в нерешительности и советовался со всеми в доме; только когда возможно было отдать в солдаты вместо мужика дворового, он делал это без малейшего колебания. Во всех же распоряжениях, касавшихся мужиков, он никогда не испытывал ни малейшего сомнения. Всякое распоряжение его – он это знал – будет одобрено всеми против одного или нескольких.
Он одинаково не позволял себе утруждать или казнить человека потому только, что ему этого так хотелось, как и облегчать и награждать человека потому, что в этом состояло его личное желание. Он не умел бы сказать, в чем состояло это мерило того, что должно и чего не должно; но мерило это в его душе было твердо и непоколебимо.
Он часто говаривал с досадой о какой нибудь неудаче или беспорядке: «С нашим русским народом», – и воображал себе, что он терпеть не может мужика.
Но он всеми силами души любил этот наш русский народ и его быт и потому только понял и усвоил себе тот единственный путь и прием хозяйства, которые приносили хорошие результаты.
Графиня Марья ревновала своего мужа к этой любви его и жалела, что не могла в ней участвовать, но не могла понять радостей и огорчений, доставляемых ему этим отдельным, чуждым для нее миром. Она не могла понять, отчего он бывал так особенно оживлен и счастлив, когда он, встав на заре и проведя все утро в поле или на гумне, возвращался к ее чаю с посева, покоса или уборки. Она не понимала, чем он восхищался, рассказывая с восторгом про богатого хозяйственного мужика Матвея Ермишина, который всю ночь с семьей возил снопы, и еще ни у кого ничего не было убрано, а у него уже стояли одонья. Она не понимала, отчего он так радостно, переходя от окна к балкону, улыбался под усами и подмигивал, когда на засыхающие всходы овса выпадал теплый частый дождик, или отчего, когда в покос или уборку угрожающая туча уносилась ветром, он, красный, загорелый и в поту, с запахом полыни и горчавки в волосах, приходя с гумна, радостно потирая руки, говорил: «Ну еще денек, и мое и крестьянское все будет в гумне».
Еще менее могла она понять, почему он, с его добрым сердцем, с его всегдашнею готовностью предупредить ее желания, приходил почти в отчаяние, когда она передавала ему просьбы каких нибудь баб или мужиков, обращавшихся к ней, чтобы освободить их от работ, почему он, добрый Nicolas, упорно отказывал ей, сердито прося ее не вмешиваться не в свое дело. Она чувствовала, что у него был особый мир, страстно им любимый, с какими то законами, которых она не понимала.
Когда она иногда, стараясь понять его, говорила ему о его заслуге, состоящей в том, что он делает добро своих подданных, он сердился и отвечал: «Вот уж нисколько: никогда и в голову мне не приходит; и для их блага вот чего не сделаю. Все это поэзия и бабьи сказки, – все это благо ближнего. Мне нужно, чтобы наши дети не пошли по миру; мне надо устроить наше состояние, пока я жив; вот и все. Для этого нужен порядок, нужна строгость… Вот что!» – говорил он, сжимая свой сангвинический кулак. «И справедливость, разумеется, – прибавлял он, – потому что если крестьянин гол и голоден, и лошаденка у него одна, так он ни на себя, ни на меня не сработает».
И, должно быть, потому, что Николай не позволял себе мысли о том, что он делает что нибудь для других, для добродетели, – все, что он делал, было плодотворно: состояние его быстро увеличивалось; соседние мужики приходили просить его, чтобы он купил их, и долго после его смерти в народе хранилась набожная память об его управлении. «Хозяин был… Наперед мужицкое, а потом свое. Ну и потачки не давал. Одно слово – хозяин!»


Одно, что мучило Николая по отношению к его хозяйничанию, это была его вспыльчивость в соединении с старой гусарской привычкой давать волю рукам. В первое время он не видел в этом ничего предосудительного, но на второй год своей женитьбы его взгляд на такого рода расправы вдруг изменился.
Однажды летом из Богучарова был вызван староста, заменивший умершего Дрона, обвиняемый в разных мошенничествах и неисправностях. Николай вышел к нему на крыльцо, и с первых ответов старосты в сенях послышались крики и удары. Вернувшись к завтраку домой, Николай подошел к жене, сидевшей с низко опущенной над пяльцами головой, и стал рассказывать ей, по обыкновению, все то, что занимало его в это утро, и между прочим и про богучаровского старосту. Графиня Марья, краснея, бледнея и поджимая губы, сидела все так же, опустив голову, и ничего не отвечала на слова мужа.
– Эдакой наглый мерзавец, – говорил он, горячась при одном воспоминании. – Ну, сказал бы он мне, что был пьян, не видал… Да что с тобой, Мари? – вдруг спросил он.
Графиня Марья подняла голову, хотела что то сказать, но опять поспешно потупилась и собрала губы.