История Сенегала

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
 История Сенегала

Доколониальный период

Империя Гана

Текрур

Серер

Империя Мали

Империя Джолоф

Королевство Син

Трансатлантическая работорговля

Колониальный период

Голландская Сенегамбия

Королевская Африканская компания

Французская Западная Африка

Федерация Мали

Независмость

Сенгор

Диуф

Сенегамбия

Мавритано-сенегальский пограничный конфликт

Конфликт в Казамансе

Абдулай Вад

Маки Салл


Портал «Сенегал»


Доисторическая эпоха Древнейшие находки каменных зорудий на территории Сенегала относятся к эпохе палеолита и датируются X—VIII тысячелетиями до н. э. Неолит на территории Сенегала характеризуется мегалитическими сооружениями, массивными насыными курганами, в которых найдены керамика, металлические наконечники, украшения, оружие. Мегалитические постройки сооружались и в последующие эпохи. Сохранились каменные круги Сенегамбии, внесённые в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.





Средневековье

Народы Сенегала

Основным занятием населения Сенегала в Средние века было земледелие. Периферийное положение Сенегала по отношению к центрам торговли в государствах бассейна реки Нигер сдерживало развитие товарных отношений у местных крестьян и скотоводов. Народы, населявшие междуречье Сенегала и Гамбии, находились на разных стадиях перехода от первобытнообщинного строя к классовому обществу.

Реки Сенегал и Гамбия были важными торговыми путями, вдоль которых лежали города, конечные пункты транссахарской и межафриканской торговли. Основными товарами обмена были золото, соль, металлы, зерновые культуры, ткани. В долине реки Сенегал происходили смешения этнических групп серер, волоф, сонинке, фульбе, мандинка и других. На рубеже I—II тысячелетий н. э. началось переселение народа серер в западные области страны, населённые мандинка-сосе, выходцами из центральных районов древней Ганы. После ухода серер из долины реки Сенегал началась миграция тукулёр, большинство которых обосновалось в северных и центральных областях Сенегала.

Государства Текрур и Джолоф


В это время на территории Сенегала сформировалось первое древнее государство Текрур. Его основу составляли земледельцы из народов тукулёр, серер и волоф, и кочевые скотоводы из народа фульбе. Власть Текрура распространялась от низовьев Сенегала и атлантического побережья на западе до среднего течения Сенегала на востоке. Здесь Текрур граничил с древней империей Гана. В XI веке в Текруре распространилось мусульманство. Его правители были союзниками берберов Альморавидов во время разгрома ими державы Гана в 1076 году.

Около XII—XIV веков на территории Сенегала расселился народ волоф. Небольшие объединения волоф и серер в центральных районах Сенегала в конце XII века были объединены в государство Джолоф. Оно охватывало территорию от реки Сенегал на севере до реки Гамбия на юге. В политическом плане Джолоф представляло собой конфедерацию различных княжеств, обладавших большой самостоятельностью. Основным занятием народов Джолоф было земледелие. Также они участвовали в транссахарской торговле. Социальная структура Джолоф носила сословно-кастовый характер.

В кон. XIII века восточные районы Сенегала попали в сферу влияния империи Мали, её данником стал Текрур. С конца XIV века могущество Мали ослабло и правителям Джолоф удалось объединить под своей властью большую часть территории Сенегала. Южную часть страны в XIV—XVI веках освоили переселявшиеся из Мали народы мандинка. Они заселили обширные области между верховьями реки Сенегал, реками Гамбия и Нигер, потеснив и частично ассимилировав местные народы. К XV—XVI векам восточные территории Сенегала были заселены кочевниками фульбе. В конце XV века фульбе объединились в государство Денанке, просуществовавшее до 1770-х годов. Во второй половине XVI века Джолоф распался на ряд небольших государств, ранее бывших его провинциями: Ниани и Вули (на северном берегу Гамбии), а также государства волоф и серер в приморских областях — Вало, Кайор, Баол, Син, Салум. В конце XVIII века на востоке образовалось государство фульбе Фута-Торо (Фута-Джалон).

Начало европейской экспансии

В середине XV века на сенегальском побережье впервые появились европейцы. В 1444 году португальская экспедиция Диниша Диаша достигла устья реки Сенегал. Позднее португальцы обосновались на острове Горе, который стал крупнейшим центром работорговли. С 1620-х годов началось проникновение в Сенегал голландцев, которые овладели островом Горе. Затем инициатива в проникновении на сенегальское побережье перешла к англичанам и французам. К середине XVIII века французы смогли утвердить за собой господство над торговлей на территории Сенегала. В 1633 году французы основали Сенегальскую компанию и в 1638 году в устье реки Сенегал построили факторию, которая с 1659 года стала городом Сен-Луи. В 1677 году французы захватили Горе. Территория Сенегала стала базой для колонизации всей Западной Африки.

В XVII — первой половине XVIII веков в африканско-европейской торговле, которую контролировали правители африканских государств, всё большее значение приобрёл вывоз рабов; используя огнестрельное оружие, правители во главе дружин всё чаще совершали набеги на соседей с целью захвата пленников для последующей их продажи европейцам. Усиливалась воинственная правящая верхушка, всё большую роль играли военные дружины, набранные из рабов. Росло соперничество между знатными родами за контроль над торговлей с европейцами, часто выливавшееся в войны, что приводило к ослаблению местных государств и облегчало колонизацию страны.

Колониальный период

Завоевание Сенегала Францией

В середине XIX века французы начали активную экспансию против государств Сенегала. В 1855 году они покорили государство Вало. Дальнейшее продвижение французов было остановлено правителем народа тукулёр Хадж Омаром в 1857—1860 годах. В 1870-е годы французы вступили в борьбу с сильнейшим из государств Сенегала — Кайором. Правитель Кайора Лат Диор организовал упорное сопротивление, но после его гибели в 1886 году французам удалось овладеть страной. В 1890 году французы аннексировали Баол и Фута-Торо, в 1891 году — Син, в 1898 году — Салум.


Колониальное правление

В 1895 году создана французская колония Сенегал, которая в 1904 году была включена в состав Французской Западной Африки, а Дакар стал её административным центром. В 1902—1904 годах Сенегал находился в составе административного региона Сенегамбия и Нигер, в 1904—1922 — Верхний Сенегал и Нигер. В колониальный период экономика Сенегала базировалась главным образом на выращивании арахиса. Построенные железные дороги Дакар — Сен-Луи (1885 год) и Тиес-Каес (1909—1923 годы) способствовали развитию товарного земледелия, быстрому росту городов. Для создания социальной опоры среди населения Сенегала, Франция проводила курс на ассимиляцию африканцев. В XIX веке были основаны «полноправные коммуны» в Дакаре, Сен-Луи, Рюфиске и Горе, жители которых пользовались правом избирать одного депутата во французский парламент. Первый чернокожий депутат был избран в 1914 году — Блез Диань, впоследствии он стал заместителем министра колоний Франции, оставаясь депутатом французского парламента до своей смерти в 1934 году. Были созданы учебные заведения, готовившие из чернокожих жителей кадры для колониальной администрации всей Французской Западной Африки. Из африканского населения стали формироваться части французской армии — батальоны сенегальских стрелков.

Борьба сенегальцев за независимость

Накануне Первой мировой войны 1914—1918 годов в Сенегале возникли первые политические организации — младосенегальцы, движение дианистов (приверженцев Дианя).

Во время Второй мировой войны 1939—1945 годов Сенегал после высадки союзников в Северной Африке был одной из опорных баз «Сражающейся Франции» и важной военно-морской базой союзников. После войны в стране начался новый подъём движения за независимость. В 1946 году Сенегал получил статус заморской территории Франции, а его население получило гражданские права.

Самой влиятельной политической партией стал основанный в 1948 году Демократический блок Сенегала (ДБС) во главе с Л. С. Сенгором. В результате слияния ДБС с другими политическими группами в 1956 году был создан Сенегальский народный блок (СНБ), выступавший за экономическое и политическое развитие страны, свободу профсоюзного движения и др. В 1959 году была образована Федерация Мали в составе Сенегала и Французского Судана (современная Республика Мали). 4 апреля 1960 года Федерация Мали получила независимость. Официально провозглашена независимость 20 июня 1960 года.

Независимая Республика Сенегал

Правление Сенгора

Из-за разногласий по многим вопросам между Сенегалом и Французским Суданом Федерация Мали распалась. 20 августа 1960 года Сенегал был провозглашён республикой в составе Французского Сообщества. В Сенегале сохранились контингенты французских войск и их военные базы, а также сильны были позиции французского капитала. После получения независимости Сенегалом стал править Прогрессивный союз Сенегала (ПСС; в 1976 году переименован в Социалистическую партию Сенегала, СПС). Президентом был избран Леопольд Сенгор. Принята Конституция Сенегала. Политика ПСС вызвала обострение внутренней политической обстановки. 17 декабря 1962 года в результате разногласий между сенегальскими лидерами в стране произошёл государственный переворот, завершившийся арестом премьер-министра Мамаду Диа и его сторонников, обвинявшихся в нарушении конституции. В ходе референдума 3 марта 1963 года была принята новая конституция, по которой Сенегал стал президентской республикой c однопартийной системой; президентом остался Сенгор (переизбирался на этот пост 5 раз). Официальной идеологией Сенегала объявлен «африканский социализм».

В 1963—1972 годах происходили пограничные конфликты Сенегала с португальскими властями Гвинеи (современная Гвинея-Бисау).

В связи с неоправдавшимися расчётами в отношении притока иностранного капитала, по мере ухудшения положения населения в стране росло движение протеста, начались забастовки. В 1968—1969 годах произошли серьёзные студенческие волнения. В конце 1971 года правительство ввело в Сенегале режим чрезвычайного положения. Руководство страны осуществило ряд мер для закрепления доминирующего влияния СПС в общественной жизни. Но затем правительство было вынуждено пойти на либеральные меры. В 1974 году разрешена легальная деятельность либеральной Сенегальской демократической партии (СДП), в 1978 году — консервативной партии Сенегальское республиканское движение.

Сенегал в конце XX века

Ухудшение экономического положения страны в начале 1980-х годов ускорило политические перемены. 31 декабря 1980 года Сенгор подал в отставку; его преемником на посту президента стал Aбду Диуф, который в январе 1981 года был избран также генеральным секретарём СПС. Диуф избирался на пост президента также в 1983, 1988 и 1993 годах. В 1982 году Сенегал и Гамбия создали конфедерацию Сенегамбия, которая распалась в 1989 году.

В 1989—1991 годах произошёл мавритано-сенегальский пограничный конфликт, который разрешился мирным соглашением благодаря действиям Диуфа.

В 1982 году начался конфликт в Казамансе, где сепаратистская организация Движение демократических сил Казаманса повело вооружённую борьбу за отделение южной провинции Казаманс. Чтобы разрешить проблему правительство в 1996 году приняло закон о регионализации, предусматривающий расширение полномочий местных органов власти. В декабре 1999 года с сепаратистским Движением демократических сил Казаманса (ДДКС) было подписано соглашение о прекращении огня, которое несколько стабилизировало обстановку в регионе, но не разрешило окончательно конфликт.

Сенегал в начале XXI века

С конца XX века начался рост социально-политической напряжённости в стране, связанный с негативными последствиями проведения непопулярных мер, программ структурной перестройки экономики. Выросло недовольство населения действиями СПС. Активизировалась оппозиция, которая требовала гарантий проведения справедливых выборов. В марте 2000 года, после 40-летнего правления СПС, президентом Сенегала был избран представитель оппозиции — Абдулай Вад, генеральный секретарь Сенегальской демократической партии (СДП), получивший во втором туре президентских выборов 58,47 % голосов избирателей. В 2001 году прошёл общенациональный референдум по Конституции, выборы в Национальное собрание и местные органы власти. Блок Вада получил 89 из 120 мест в Национальном собрании.

В 2004 году Вад подписал соглашение с представителями Движения демократических сил Казаманса, которое привело к остановке конфликта и прекращению потока беженцев. Но это соглашение имело временный эффект и конфликт в Казамансе вновь обострился в 2007 году.

После убедительной победы оппозиции на всех уровнях в стране наступила внутриполитическая стабильность. На новых выборах весной 2007 года Вад был переизбран на президентский пост, а СДП вновь получила большинство в парламенте.

В 2008 году сенегальские вооружённые силы приняли участие в операции на острове Ндзуани в Коморских Островах, ликвидировав сепаратистское правительство острова.

Весной 2012 года состоялись президентские выборы, на которых Вад во втором туре уступил кандидату от оппозиционного «Альянса за Республику» Маки Саллу, вступившего на свой пост 2 апреля.

Напишите отзыв о статье "История Сенегала"

Литература

  • Кашин Ю. С. Сенегал. М., 1973
  • Villard A. Histoire du Sénégal. Dakar, 1943
  • Senghor L.S. On African Socialism. N.Y., 1964
  • Camara A. La philosophie politique du Léopold Sédar Senghor. P., 2002
  • Searing J.F. Good Alone is King: Islam Emansipation in Senegal: the Wolof Kingdom of Kayoor and Bawol. 1853—1914. L., 2002
  • Diop A.A. Une succession en démocratie : les sénégalais face à l’inattendu. P., 2009

Отрывок, характеризующий История Сенегала

– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.
– Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, – сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.
Он невольно оглянулся на адъютанта.
– Извините, генерал, – перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. – Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского. Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, – сказал он, подавая ему несколько бумаг. – И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так то, и представь его превосходительству.
Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов. Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.
Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время. В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным. Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.
Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения. Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:
«Ваш сын, – писал он, – надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности. Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного».
В штабе Кутузова, между товарищами сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно противоположные репутации.
Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен. Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком. Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.
Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.
– Ну, что, князь? – спросил Козловский.
– Приказано составить записку, почему нейдем вперед.
– А почему?
Князь Андрей пожал плечами.
– Нет известия от Мака? – спросил Козловский.
– Нет.
– Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.
– Вероятно, – сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головой и с орденом Марии Терезии на шее. Князь Андрей остановился.
– Генерал аншеф Кутузов? – быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.
– Генерал аншеф занят, – сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. – Как прикажете доложить?
Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.
– Генерал аншеф занят, – спокойно повторил Козловский.
Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали. Он вынул записную книжку, быстро начертил что то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят? Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся. Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов. Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.
– Vous voyez le malheureux Mack, [Вы видите несчастного Мака.] – проговорил он сорвавшимся голосом.
Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно. Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.
Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом, оказывался справедливым. Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.
Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела. Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней.
Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова.
Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.
Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день. Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему то смеялись.
– Что ты так мрачен? – спросил Несвицкий, заметив бледное с блестящими глазами лицо князя Андрея.
– Веселиться нечему, – отвечал Болконский.
В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне. По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:
– Идут!… идут!… посторонитесь, дорогу! пожалуйста дорогу!
Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей. На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.
– Ваше превосходительство, – сказал он по немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. – Имею честь поздравить.
Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцовать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногой.
Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; не заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании. Он прищурился, показывая, что слушает.
– Имею честь поздравить, генерал Мак приехал,совсем здоров,только немного тут зашибся, – прибавил он,сияя улыбкой и указывая на свою голову.
Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.
– Gott, wie naiv! [Боже мой, как он прост!] – сказал он сердито, отойдя несколько шагов.
Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову. То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известие об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашло себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.
– Если вы, милостивый государь, – заговорил он пронзительно с легким дрожанием нижней челюсти, – хотите быть шутом , то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.
Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.
– Что ж, я поздравил только, – сказал Жерков.
– Я не шучу с вами, извольте молчать! – крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не находившего, что ответить.
– Ну, что ты, братец, – успокоивая сказал Несвицкий.
– Как что? – заговорил князь Андрей, останавливаясь от волнения. – Да ты пойми, что мы, или офицеры, которые служим своему царю и отечеству и радуемся общему успеху и печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела. Quarante milles hommes massacres et l'ario mee de nos allies detruite, et vous trouvez la le mot pour rire, – сказал он, как будто этою французскою фразой закрепляя свое мнение. – C'est bien pour un garcon de rien, comme cet individu, dont vous avez fait un ami, mais pas pour vous, pas pour vous. [Сорок тысяч человек погибло и союзная нам армия уничтожена, а вы можете при этом шутить. Это простительно ничтожному мальчишке, как вот этот господин, которого вы сделали себе другом, но не вам, не вам.] Мальчишкам только можно так забавляться, – сказал князь Андрей по русски, выговаривая это слово с французским акцентом, заметив, что Жерков мог еще слышать его.