История Суринама

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
 История Суринама

Араваки

Карибы

Голландская колония

Независимость (1975)

В составе вице-королевства Рио-де-ла-Плата (1776-1811)

Государственный переворот в Суринаме (1980)

Декабрьские убийства (1982)

Правление Баутерсе (с 2010)


Портал «Суринам»

До прихода европейцев Суринам населяли племена кочевников-араваков, карибов и варрау.

В 1498 году Христофор Колумб обнаружил побережье страны. Первыми европейцами, которые основали поселение, были голландцы в 1581 году, однако колонизация страны началась с англичан. Коренные жители были обращены в рабство.

В 1667 году после ряда вооружённых столкновений Британская империя признала Суринам колонией Нидерландов в обмен на Новый Амстердам (территория нынешнего Нью-Йорка). В результате этого государственным языком является нидерландский язык, однако большинство населения говорит на «таки-таки» (или негро-инглиш) — сочетании африканских языков с английским.

Голландцы привезли рабов из Африки и основали плантации сахарного тростника и хлопка. В 1863 году рабство было отменено, хотя рабы ещё несколько лет были обязаны работать на тех же плантациях за плату. После этого в Суринам прибывали наёмные рабочие для плантаций из Индии и Индонезии, что привело к этническому разнообразию суринамского населения. Страна оставалась колонией Нидерландов под названием Голландская Гвиана до 1975 года («присоединённая территория» Королевства Нидерландов — с 1922 года, широкая автономия — с 1954).

С появлением иммигрантов из Азии структура хозяйства Суринама резко изменилась — на смену плантационному хозяйству пришло мелкособственническое крестьянское хозяйство. В 1920-х годах началось развитие промышленности Суринама, основой которой стали рудники по добыче бокситов и золота, а также предприятия по переработке различных видов сельскохозяйственной продукции.

25 февраля 1980 в Суринаме был совершён военный переворот. Он был организован 34-летним старшим сержантом Дези Баутерсе (главой профсоюза военнослужащих), с помощью ещё 15 сержантов. Баутерсе стал править Суринамом как глава созданного им Национального Военного Совета (присвоив себе воинское звание подполковника — высшее в суринамской армии). Он распустил парламент, отменил конституцию, ввёл в стране чрезвычайное положение и создал специальный трибунал, который рассматривал дела членов прежнего правительства и крупных предпринимателей. Резко охладели отношения с бывшей метрополией и укрепились отношения с Кубой, революционным правительством Гренады, соседней Гайаной и Никарагуа.

Были пресечены несколько попыток контрпереворотов (в частности, в августе 1980 г. — силами, связанными с бывшим премьер-министром Хенком Арроном и при сочувствии президента страны Йохана Ферье, который ушёл в отставку по требованию командования армии; в марте 1981 г. — силами, ориентированными на КНР; в марте 1982 г. — крайне правыми силами во главе с лейтенантом С. Рамбокусом и старшим сержантом У. Хокером, приведший к тяжёлым двухдневным боям в столице).

Баутерсе провозгласил «программу морального оздоровления суринамской нации». Несколько деятелей прежнего правительства были казнены. В ответ на это Нидерланды прекратили оказывать финансовую помощь Суринаму. Тем временем Баутерсе стал национализировать промышленность Суринама. После этого в Суринаме возникли большие экономические трудности (производство продукции резко снизилось), начались забастовки и акции протеста населения.

В 1986 в Суринаме началась партизанская война против режима Баутерсе. Её организовал Ронни Брюнсвийк, один из 15 сержантов, участвовавших в перевороте под руководством Баутерсе. Брюнсвийк после переворота не был повышен в звании, поэтому он, будучи марономлесным негром») обвинил режим Баутерсе (креола-мулата) в расизме и создал из «лесных негров» партизанские отряды, активно действовавших на востоке Суринама.

В 1987 Баутерсе согласился на восстановление конституции и проведение выборов, на условии, что он остаётся главой вооружённых сил Суринама. Однако возглавляемая им партия получила на выборах только 3 места в парламенте из 50, в то время как оппозиция — 40.

В 1990 Баутерсе вновь сверг избранное правительство, однако в 1991 разрешил провести новые выборы и перестал быть правителем Суринама. С тех пор Суринамом управляют коалиционные правительства. Экономическая ситуация в Суринаме улучшилась в результате диверсификации хозяйства и разработки месторождений нефти.

С 1991 по 1996 год президентом страны был Рональд Венетиан, противник Д. Баутерсе. С 1996 по 2000 год — Жюль Вейденбос и с 2000 года по 2010 год — снова Рональд Венетиан. 25 мая 2010 года состоялись очередные выборы в парламент, в результате которых победила правящая Национальная Демократическая партия и её кандидат на пост президента — Дези Баутерсе.[1]

В 2010 году Дези Баутерсе удалось выиграть президентские и парламентские выборы и вернуться к власти законным путём. 14 июля 2015 года, после победы его партии на выборах, он был переизбран.

Напишите отзыв о статье "История Суринама"



Примечания

  1. [derstandard.at/1271377526494/Surinam-Partei-Ex-Diktator-Bouterses-gewinnt-Parlamentswahl Partei Ex-Diktator Bouterses gewinnt Parlamentswahl] (нем.)

Ссылки

  • [www.krugosvet.ru/enc/strany_mira/SURINAM.html?page=0,3#part-4761 «Суринам» в энциклопедии Кругосвет, раздел «История»]
  • [www.wdl.org/ru/item/1108 Гайана, или Королевство Амазонок]

Отрывок, характеризующий История Суринама

– Не более того? – заметил Болконский.
– Но всё таки Билибин нашел серьезный титул адреса. И остроумный и умный человек.
– Как же?
– Главе французского правительства, au chef du gouverienement francais, – серьезно и с удовольствием сказал князь Долгоруков. – Не правда ли, что хорошо?
– Хорошо, но очень не понравится ему, – заметил Болконский.
– О, и очень! Мой брат знает его: он не раз обедал у него, у теперешнего императора, в Париже и говорил мне, что он не видал более утонченного и хитрого дипломата: знаете, соединение французской ловкости и итальянского актерства? Вы знаете его анекдоты с графом Марковым? Только один граф Марков умел с ним обращаться. Вы знаете историю платка? Это прелесть!
И словоохотливый Долгоруков, обращаясь то к Борису, то к князю Андрею, рассказал, как Бонапарт, желая испытать Маркова, нашего посланника, нарочно уронил перед ним платок и остановился, глядя на него, ожидая, вероятно, услуги от Маркова и как, Марков тотчас же уронил рядом свой платок и поднял свой, не поднимая платка Бонапарта.
– Charmant, [Очаровательно,] – сказал Болконский, – но вот что, князь, я пришел к вам просителем за этого молодого человека. Видите ли что?…
Но князь Андрей не успел докончить, как в комнату вошел адъютант, который звал князя Долгорукова к императору.
– Ах, какая досада! – сказал Долгоруков, поспешно вставая и пожимая руки князя Андрея и Бориса. – Вы знаете, я очень рад сделать всё, что от меня зависит, и для вас и для этого милого молодого человека. – Он еще раз пожал руку Бориса с выражением добродушного, искреннего и оживленного легкомыслия. – Но вы видите… до другого раза!
Бориса волновала мысль о той близости к высшей власти, в которой он в эту минуту чувствовал себя. Он сознавал себя здесь в соприкосновении с теми пружинами, которые руководили всеми теми громадными движениями масс, которых он в своем полку чувствовал себя маленькою, покорною и ничтожной» частью. Они вышли в коридор вслед за князем Долгоруковым и встретили выходившего (из той двери комнаты государя, в которую вошел Долгоруков) невысокого человека в штатском платье, с умным лицом и резкой чертой выставленной вперед челюсти, которая, не портя его, придавала ему особенную живость и изворотливость выражения. Этот невысокий человек кивнул, как своему, Долгорукому и пристально холодным взглядом стал вглядываться в князя Андрея, идя прямо на него и видимо, ожидая, чтобы князь Андрей поклонился ему или дал дорогу. Князь Андрей не сделал ни того, ни другого; в лице его выразилась злоба, и молодой человек, отвернувшись, прошел стороной коридора.
– Кто это? – спросил Борис.
– Это один из самых замечательнейших, но неприятнейших мне людей. Это министр иностранных дел, князь Адам Чарторижский.
– Вот эти люди, – сказал Болконский со вздохом, который он не мог подавить, в то время как они выходили из дворца, – вот эти то люди решают судьбы народов.
На другой день войска выступили в поход, и Борис не успел до самого Аустерлицкого сражения побывать ни у Болконского, ни у Долгорукова и остался еще на время в Измайловском полку.


На заре 16 числа эскадрон Денисова, в котором служил Николай Ростов, и который был в отряде князя Багратиона, двинулся с ночлега в дело, как говорили, и, пройдя около версты позади других колонн, был остановлен на большой дороге. Ростов видел, как мимо его прошли вперед казаки, 1 й и 2 й эскадрон гусар, пехотные батальоны с артиллерией и проехали генералы Багратион и Долгоруков с адъютантами. Весь страх, который он, как и прежде, испытывал перед делом; вся внутренняя борьба, посредством которой он преодолевал этот страх; все его мечтания о том, как он по гусарски отличится в этом деле, – пропали даром. Эскадрон их был оставлен в резерве, и Николай Ростов скучно и тоскливо провел этот день. В 9 м часу утра он услыхал пальбу впереди себя, крики ура, видел привозимых назад раненых (их было немного) и, наконец, видел, как в середине сотни казаков провели целый отряд французских кавалеристов. Очевидно, дело было кончено, и дело было, очевидно небольшое, но счастливое. Проходившие назад солдаты и офицеры рассказывали о блестящей победе, о занятии города Вишау и взятии в плен целого французского эскадрона. День был ясный, солнечный, после сильного ночного заморозка, и веселый блеск осеннего дня совпадал с известием о победе, которое передавали не только рассказы участвовавших в нем, но и радостное выражение лиц солдат, офицеров, генералов и адъютантов, ехавших туда и оттуда мимо Ростова. Тем больнее щемило сердце Николая, напрасно перестрадавшего весь страх, предшествующий сражению, и пробывшего этот веселый день в бездействии.
– Ростов, иди сюда, выпьем с горя! – крикнул Денисов, усевшись на краю дороги перед фляжкой и закуской.
Офицеры собрались кружком, закусывая и разговаривая, около погребца Денисова.
– Вот еще одного ведут! – сказал один из офицеров, указывая на французского пленного драгуна, которого вели пешком два казака.
Один из них вел в поводу взятую у пленного рослую и красивую французскую лошадь.
– Продай лошадь! – крикнул Денисов казаку.
– Изволь, ваше благородие…
Офицеры встали и окружили казаков и пленного француза. Французский драгун был молодой малый, альзасец, говоривший по французски с немецким акцентом. Он задыхался от волнения, лицо его было красно, и, услыхав французский язык, он быстро заговорил с офицерами, обращаясь то к тому, то к другому. Он говорил, что его бы не взяли; что он не виноват в том, что его взяли, а виноват le caporal, который послал его захватить попоны, что он ему говорил, что уже русские там. И ко всякому слову он прибавлял: mais qu'on ne fasse pas de mal a mon petit cheval [Но не обижайте мою лошадку,] и ласкал свою лошадь. Видно было, что он не понимал хорошенько, где он находится. Он то извинялся, что его взяли, то, предполагая перед собою свое начальство, выказывал свою солдатскую исправность и заботливость о службе. Он донес с собой в наш арьергард во всей свежести атмосферу французского войска, которое так чуждо было для нас.