Иудейские древности

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

В Викитеке есть тексты по теме
Иудейские древности

«Иудейские древности» (лат. Antiquitates Iudaicæ) — второе крупное произведение Иосифа Флавия. Написано в I веке, на греческом языке (языке «международного общения» эллинистического мира средиземноморья). Состоит из 20-ти книг и является вольным, светским пересказом еврейской истории, изложенной в книгах Ветхого Завета, а также последующих событий, вплоть до начала иудейской войны 6671 гг, в которой автор участвовал лично, и которой посвящено его одноименное произведение.



Переводы

Русские переводы:

  • Иосиф Флавий. Древности иудейские. / Пер. с лат. М. Самуйлова[1]. Ч. 1-3. СПб., 1779—1783. (переиздания)
  • Иосиф Флавий. Иудейские древности. / Пер. Г. Г. Генкеля. СПб., 1900. В 2 т. Т. 1. 717 стр. Т. 2. 420 стр.

Источник

  • Иосиф Флавий. [www.vehi.net/istoriya/israil/flavii/drevnosti/index.html «Иудейские древности»] / перевод Г. Генкеля 1900 год.

Напишите отзыв о статье "Иудейские древности"

Примечания


Отрывок, характеризующий Иудейские древности

– Ну, что там? – послышался резкий, неприятный голос.
– Гость, – отвечал Антон.
– Проси подождать, – и послышался отодвинутый стул. Пьер быстрыми шагами подошел к двери и столкнулся лицом к лицу с выходившим к нему, нахмуренным и постаревшим, князем Андреем. Пьер обнял его и, подняв очки, целовал его в щеки и близко смотрел на него.
– Вот не ждал, очень рад, – сказал князь Андрей. Пьер ничего не говорил; он удивленно, не спуская глаз, смотрел на своего друга. Его поразила происшедшая перемена в князе Андрее. Слова были ласковы, улыбка была на губах и лице князя Андрея, но взгляд был потухший, мертвый, которому, несмотря на видимое желание, князь Андрей не мог придать радостного и веселого блеска. Не то, что похудел, побледнел, возмужал его друг; но взгляд этот и морщинка на лбу, выражавшие долгое сосредоточение на чем то одном, поражали и отчуждали Пьера, пока он не привык к ним.
При свидании после долгой разлуки, как это всегда бывает, разговор долго не мог остановиться; они спрашивали и отвечали коротко о таких вещах, о которых они сами знали, что надо было говорить долго. Наконец разговор стал понемногу останавливаться на прежде отрывочно сказанном, на вопросах о прошедшей жизни, о планах на будущее, о путешествии Пьера, о его занятиях, о войне и т. д. Та сосредоточенность и убитость, которую заметил Пьер во взгляде князя Андрея, теперь выражалась еще сильнее в улыбке, с которою он слушал Пьера, в особенности тогда, когда Пьер говорил с одушевлением радости о прошедшем или будущем. Как будто князь Андрей и желал бы, но не мог принимать участия в том, что он говорил. Пьер начинал чувствовать, что перед князем Андреем восторженность, мечты, надежды на счастие и на добро не приличны. Ему совестно было высказывать все свои новые, масонские мысли, в особенности подновленные и возбужденные в нем его последним путешествием. Он сдерживал себя, боялся быть наивным; вместе с тем ему неудержимо хотелось поскорей показать своему другу, что он был теперь совсем другой, лучший Пьер, чем тот, который был в Петербурге.