Йегер, Коннор

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Йегер, Коннор Ли»)
Перейти к: навигация, поиск
Коннор Йегер
Личная информация

Коннор Ли Йегер (англ. Connor Lee Jaeger; род. 30 апреля 1991, Хакенсак, Нью-Джерси, США) — американский пловец, призёр чемпионатов мира 2013 и 2015 годов. Специализируется в плавании вольным стилем на дистанции 400, 800 и 1500 метров.

Дебютировал в составе сборной страны на Олимпийских играх 2012 года и участвовал в финале заплыва на 1500 метров вольным стилем и закончил его шестым.

В следующем году он выиграл бронзовую медаль в заплыве 400 метров вольным стилем и участвовал соревнованиях на дистанциях в 800 и 1500 метров вольным стилем[1].

На чемпионате мира 2015 года в Казани завоевал серебро на дистанции 1500 метров с результатом 14:41,20, чуть более 1,5 секунд уступив чемпиону Грегорио Пальтриньери из Италии.

Тренируется в Мичиганском университете[2].

Согласно сведениям, добытым хакерской группой Fancy Bear[3] в ходе взлома сайта Всемирного антидопингового агентства, «употреблял запрещенные препараты в терапевтических целях».

Напишите отзыв о статье "Йегер, Коннор"



Примечания

  1. [www.usaswimming.org/DesktopModules/BioViewManaged.aspx?personid=f85eec85-9692-49f0-908d-b581f3c6e5a3&TabId=1453&Mid=10312 USA Swimming — National Team Bios]
  2. [www.mgoblue.com/sports/m-swim/mtt/jaeger_connor00.html Connor Jaeger Bio — MGOBLUE.COM — University of Michigan Official Athletic Site]
  3. [fancybear.net/ Fancy Bears' - Hack Team]. fancybear.net. Проверено 19 сентября 2016.

Ссылки

  • [www.sports-reference.com/olympics/athletes/ja/connor-jaeger-1.html Коннор Йегер] — олимпийская статистика на сайте Sports-Reference.com (англ.)

Отрывок, характеризующий Йегер, Коннор

«Птицы небесные ни сеют, ни жнут, но отец ваш питает их», – сказал он сам себе и хотел то же сказать княжне. «Но нет, они поймут это по своему, они не поймут! Этого они не могут понимать, что все эти чувства, которыми они дорожат, все наши, все эти мысли, которые кажутся нам так важны, что они – не нужны. Мы не можем понимать друг друга». – И он замолчал.

Маленькому сыну князя Андрея было семь лет. Он едва умел читать, он ничего не знал. Он многое пережил после этого дня, приобретая знания, наблюдательность, опытность; но ежели бы он владел тогда всеми этими после приобретенными способностями, он не мог бы лучше, глубже понять все значение той сцены, которую он видел между отцом, княжной Марьей и Наташей, чем он ее понял теперь. Он все понял и, не плача, вышел из комнаты, молча подошел к Наташе, вышедшей за ним, застенчиво взглянул на нее задумчивыми прекрасными глазами; приподнятая румяная верхняя губа его дрогнула, он прислонился к ней головой и заплакал.
С этого дня он избегал Десаля, избегал ласкавшую его графиню и либо сидел один, либо робко подходил к княжне Марье и к Наташе, которую он, казалось, полюбил еще больше своей тетки, и тихо и застенчиво ласкался к ним.
Княжна Марья, выйдя от князя Андрея, поняла вполне все то, что сказало ей лицо Наташи. Она не говорила больше с Наташей о надежде на спасение его жизни. Она чередовалась с нею у его дивана и не плакала больше, но беспрестанно молилась, обращаясь душою к тому вечному, непостижимому, которого присутствие так ощутительно было теперь над умиравшим человеком.


Князь Андрей не только знал, что он умрет, но он чувствовал, что он умирает, что он уже умер наполовину. Он испытывал сознание отчужденности от всего земного и радостной и странной легкости бытия. Он, не торопясь и не тревожась, ожидал того, что предстояло ему. То грозное, вечное, неведомое и далекое, присутствие которого он не переставал ощущать в продолжение всей своей жизни, теперь для него было близкое и – по той странной легкости бытия, которую он испытывал, – почти понятное и ощущаемое.
Прежде он боялся конца. Он два раза испытал это страшное мучительное чувство страха смерти, конца, и теперь уже не понимал его.
Первый раз он испытал это чувство тогда, когда граната волчком вертелась перед ним и он смотрел на жнивье, на кусты, на небо и знал, что перед ним была смерть. Когда он очнулся после раны и в душе его, мгновенно, как бы освобожденный от удерживавшего его гнета жизни, распустился этот цветок любви, вечной, свободной, не зависящей от этой жизни, он уже не боялся смерти и не думал о ней.