Йе-йе

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Йе-йе
Направление:

Поп-музыка

Истоки:

ритм-энд-блюз, рок-н-ролл, бит, джаз, традиционная поп-музыка, девичьи группы

Место и время возникновения:

конец 1950-х, Франция, Испания

Годы расцвета:

начало 1960-х, Франция, Испания, Квебек, Япония

Производные:

инди-поп, Сибуя-кэй

См. также:

Конкурс песни Евровидение

Йе-йе (фр. yé-yé, yéyé) — модный стиль в молодёжной песне, сложившийся во Франции в начале 1960-х годов и через некоторое время распространившийся в Италии, Испании, Германии, а также Японии. Термин восходит к английскому yes (да). Большую или меньшую дань моде йе-йе отдали многие эстрадные исполнители, которые начинали свою песенную карьеру на рубеже 50—60 годов XX века. Характерным было то, что пели в этом стиле преимущественно девушки. Во Франции это, прежде всего, Шейла, Франс Галль, Сильви Вартан, Брижитт Бардо, Франсуаза Арди, Далида, Мишель Торр; в Италии Рита Павоне (Come te non c'è nessuno 1963 год, Che m’importa del mondo 1964); испанской королевой йе-йе называли Карину /Karina/ (El baúl de los recuerdos 1969, En un mundo nuevo y feliz 1971).

Шейла была наиболее популярна из yé-yé певиц во Франции в течение 1960—1970-х годов.

Также много песен в стиле йе-йе было в раннем репертуаре французских исполнителей Клода Франсуа, Нино Ферре, Кристофа, Ришара Антони; итальянских — Адриано Челентано, Литтл Тони.

Песни в стиле йе-йе иногда занимали призовые места на фестивалях и конкурсах. Так, песня Poupee de cire, poupee de son (автор Серж Генсбур), исполненная Франс Галль, заняла в 1965 году первое место на конкурсе песни Евровидение. В 1968 году испанская певица Массиель заняла 1-е место на том же конкурсе с песней La, la, la.

Стиль йе-йе практически сошёл со сцены к началу 1970-х годов.



См. также

Напишите отзыв о статье "Йе-йе"

Отрывок, характеризующий Йе-йе

Читая эти письма, Николай испытывал страх, что хотят вывести его из той среды, в которой он, оградив себя от всей житейской путаницы, жил так тихо и спокойно. Он чувствовал, что рано или поздно придется опять вступить в тот омут жизни с расстройствами и поправлениями дел, с учетами управляющих, ссорами, интригами, с связями, с обществом, с любовью Сони и обещанием ей. Всё это было страшно трудно, запутано, и он отвечал на письма матери, холодными классическими письмами, начинавшимися: Ma chere maman [Моя милая матушка] и кончавшимися: votre obeissant fils, [Ваш послушный сын,] умалчивая о том, когда он намерен приехать. В 1810 году он получил письма родных, в которых извещали его о помолвке Наташи с Болконским и о том, что свадьба будет через год, потому что старый князь не согласен. Это письмо огорчило, оскорбило Николая. Во первых, ему жалко было потерять из дома Наташу, которую он любил больше всех из семьи; во вторых, он с своей гусарской точки зрения жалел о том, что его не было при этом, потому что он бы показал этому Болконскому, что совсем не такая большая честь родство с ним и что, ежели он любит Наташу, то может обойтись и без разрешения сумасбродного отца. Минуту он колебался не попроситься ли в отпуск, чтоб увидать Наташу невестой, но тут подошли маневры, пришли соображения о Соне, о путанице, и Николай опять отложил. Но весной того же года он получил письмо матери, писавшей тайно от графа, и письмо это убедило его ехать. Она писала, что ежели Николай не приедет и не возьмется за дела, то всё именье пойдет с молотка и все пойдут по миру. Граф так слаб, так вверился Митеньке, и так добр, и так все его обманывают, что всё идет хуже и хуже. «Ради Бога, умоляю тебя, приезжай сейчас же, ежели ты не хочешь сделать меня и всё твое семейство несчастными», писала графиня.
Письмо это подействовало на Николая. У него был тот здравый смысл посредственности, который показывал ему, что было должно.