Йол

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Йол (иол) — тип косого вооружения двухмачтового судна, у которого бизань-мачта располагается в корму от головки руля.[1][2] Характерен для маломерных спортивных судов 1950-1970-х годов.





Происхождение

Современное определение иола возникло после Второй мировой войны. До этого термин применялся к локальному типу парусных судов, строившихся на Северном море, и не имел отношения к парусному вооружению. Соответственно, его название не всегда одинаково.

Тип иола (нидерл. jol) зародился в Голландии . Первоначально это был прибрежный бот, приспособленный в основном для рыболовства. Причем это был весельный бот, парус был вспомогательным, и ставился на временной съемной мачте. В случаях, когда мачт было две, бизань устанавливали как можно дальше в корму, чтобы освободить место в иоле для работы с рыболовной снастью. Со временем иол стал использоваться и в военных целях, особенно у побережья, где ценилась его малая осадка. Типичный иол XVIII в. имел размерения: длина 15 м; ширина 4 м; осадка 2 м.

В России этот тип появился в 1700-е годы, завезенный Петром I. Но вскоре за ним закрепилось название ял. Со временем под ялом стали понимать в основном гребное судно, под иолом в основном парусное. Также в Российском императорском флоте использовались канонерские йолы, строившиеся по образцу трофейных шведских йолов и вместе с канонерскими лодками до середины XIX века составлявшие основу русского гребного флота[3][4][5].

Современный иол

Механизация рыболовства и коммерческого флота вообще отодвинула иол в прогулочно-спортивные суда. Особенно он получил развитие в 1950-е годы. Его характерной чертой является малая бизань, установленная далеко в корму, часто прямо на транце. При этом основную тягу обеспечивает грот, а бизань больше придает маневренность при поворотах и позволяет тонкую настройку на постоянных курсах. Типичный иол тех времен имеет бермудское вооружение и длинные носовой и кормовой свесы (см. фото), что дает ему возможность ходить острыми курсами.

Иол стал популярен у яхтсменов за способность балансировать центр парусности относительно центра бокового сопротивления. Настроенная таким образом яхта способна держать курс без помощи руля. Иол предпочитали такие знаменитые яхтсмены-одиночки, как Джошуа Слокам и Фрэнсис Чичестер.

С появлением автоматических систем управления (автопилотов, авторулевых) эта способность иола потеряла прежнее значение, и их место во многом заняли более простые в управлении шлюпы.

Отличия иола и кеча

Часто иол путают с кечем, у которого бизань находится в нос от баллера руля. За исключением этого признака, оба типа вооружения внешне похожи, хотя бизань у иола несколько меньше относительно грота. Кеч требует больше рук для управления и обычно несколько больше по размерам. Бизань-мачта кеча создает большое неудобство рулевому, исключение представляют лишь суда с кокпитом в центре. Иол свободен от такого недостатка и, кроме того, размеры его бизани исключают необходимость рифления, а это является преимуществом иола как крейсерской яхты.

Разница в вооружении кеча и иола определяет возможные отличия их стоячего такелажа. Бизань-мачта иола имеет независимый стоячий такелаж, причем мачту в продольном направлении в отсутствии штагов удерживают ванты, существенно разнесенные по длине судна. У кеча топы мачт часто соединяются штагом-карнаком.

Во время широкого распространения тендеров иолы и кэчи имели по два-три передних паруса. Теперь они, как и шлюпы, чаще несут один основной топовый стаксель и используют дополнительные передние паруса. В то же время существует мнение, что вооружение с двумя стакселями более удобно, поскольку площадь парусов уменьшается уборкой быстрее, чем их заменой. Площадь парусности иолов и кечей на полных курсах может быть существенно увеличена путём постановки бизань-стакселя (апселя).

Существенная положительная черта этих яхт заключается в том, что при любом варианте парусности, выбираемом в соответствии с силой ветра, их центровка не нарушается. При шквале, например, достаточно убрать грот. То же самое делается и при необходимости взять рифы на гроте, поскольку зарифить убранный парус намного легче. Также более простыми являются операции по замене парусов. Здесь достаточно самого малочисленного экипажа. Однако длительная штормовая лавировка, требующая концентрации парусности ближе к середине судна, для иолов и кечей с парусами в оконечностях оказывается неблагоприятной, поскольку при этом их сравнительно невысокие лавировочные качества дополнительно снижаются. Еще один эксплуатационный недостаток иолов и кечей - необходимость уборки бизань-стакселя при смене галса, так как его штаг мешает грота-гику. Есть у них недостаток и более серьёзный: сравнительно низкая эффективность парусного вооружения в целом.

Иол в литературе

Прототипом яхты, описанной Владимиром Куниным в повести «Иванов и Рабинович» является «Ушкуйник» — бермудский иол Центрального яхт-клуба Ленинграда, в прошлом немецкая яхта-люкс, взятая в качестве трофея балтийцами в 1945 годуК:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 1277 дней].

См. также

Напишите отзыв о статье "Йол"

Примечания

  1. Сулержицкий, А.Д., Сулержицкий, И.Д. Морской словарь. М., Воениздат, 1956.
  2. Maloney, Elbert S. (2006) Chapman Piloting & Seamanship 65th Edition, page 30. Hearst Communications. ISBN 978-1-58816-232-8.
  3. Чернышёв, 2002, с. 315.
  4. А. Б. Широкорад, 2007, с. 227—228.
  5. [sailing.shipmodelsbay.com/00/03/18/index.html Иолы] (рус.). «Военная Россия». Проверено 18 марта 2015.

Литература

  • Чернышёв А. А. Российский парусный флот. Справочник. — М.: Воениздат, 2002. — Т. 2. — 480 с. — (Корабли и суда Российского флота). — 5000 экз. — ISBN 5-203-01789-1.
  • Широкорад А. Б. 200 лет парусного флота России / Под ред. А. Б. Васильева. — 2-е изд. — М.: «Вече», 2007. — 448 с. — ISBN 978-5-9533-1517-3.

Отрывок, характеризующий Йол

Она очевидно была не в силах говорить и делала руками знаки, чтобы оставили ее.


Пьер не остался обедать, а тотчас же вышел из комнаты и уехал. Он поехал отыскивать по городу Анатоля Курагина, при мысли о котором теперь вся кровь у него приливала к сердцу и он испытывал затруднение переводить дыхание. На горах, у цыган, у Comoneno – его не было. Пьер поехал в клуб.
В клубе всё шло своим обыкновенным порядком: гости, съехавшиеся обедать, сидели группами и здоровались с Пьером и говорили о городских новостях. Лакей, поздоровавшись с ним, доложил ему, зная его знакомство и привычки, что место ему оставлено в маленькой столовой, что князь Михаил Захарыч в библиотеке, а Павел Тимофеич не приезжали еще. Один из знакомых Пьера между разговором о погоде спросил у него, слышал ли он о похищении Курагиным Ростовой, про которое говорят в городе, правда ли это? Пьер, засмеявшись, сказал, что это вздор, потому что он сейчас только от Ростовых. Он спрашивал у всех про Анатоля; ему сказал один, что не приезжал еще, другой, что он будет обедать нынче. Пьеру странно было смотреть на эту спокойную, равнодушную толпу людей, не знавшую того, что делалось у него в душе. Он прошелся по зале, дождался пока все съехались, и не дождавшись Анатоля, не стал обедать и поехал домой.
Анатоль, которого он искал, в этот день обедал у Долохова и совещался с ним о том, как поправить испорченное дело. Ему казалось необходимо увидаться с Ростовой. Вечером он поехал к сестре, чтобы переговорить с ней о средствах устроить это свидание. Когда Пьер, тщетно объездив всю Москву, вернулся домой, камердинер доложил ему, что князь Анатоль Васильич у графини. Гостиная графини была полна гостей.
Пьер не здороваясь с женою, которую он не видал после приезда (она больше чем когда нибудь ненавистна была ему в эту минуту), вошел в гостиную и увидав Анатоля подошел к нему.
– Ah, Pierre, – сказала графиня, подходя к мужу. – Ты не знаешь в каком положении наш Анатоль… – Она остановилась, увидав в опущенной низко голове мужа, в его блестящих глазах, в его решительной походке то страшное выражение бешенства и силы, которое она знала и испытала на себе после дуэли с Долоховым.
– Где вы – там разврат, зло, – сказал Пьер жене. – Анатоль, пойдемте, мне надо поговорить с вами, – сказал он по французски.
Анатоль оглянулся на сестру и покорно встал, готовый следовать за Пьером.
Пьер, взяв его за руку, дернул к себе и пошел из комнаты.
– Si vous vous permettez dans mon salon, [Если вы позволите себе в моей гостиной,] – шопотом проговорила Элен; но Пьер, не отвечая ей вышел из комнаты.
Анатоль шел за ним обычной, молодцоватой походкой. Но на лице его было заметно беспокойство.
Войдя в свой кабинет, Пьер затворил дверь и обратился к Анатолю, не глядя на него.
– Вы обещали графине Ростовой жениться на ней и хотели увезти ее?
– Мой милый, – отвечал Анатоль по французски (как и шел весь разговор), я не считаю себя обязанным отвечать на допросы, делаемые в таком тоне.
Лицо Пьера, и прежде бледное, исказилось бешенством. Он схватил своей большой рукой Анатоля за воротник мундира и стал трясти из стороны в сторону до тех пор, пока лицо Анатоля не приняло достаточное выражение испуга.
– Когда я говорю, что мне надо говорить с вами… – повторял Пьер.
– Ну что, это глупо. А? – сказал Анатоль, ощупывая оторванную с сукном пуговицу воротника.
– Вы негодяй и мерзавец, и не знаю, что меня воздерживает от удовольствия разможжить вам голову вот этим, – говорил Пьер, – выражаясь так искусственно потому, что он говорил по французски. Он взял в руку тяжелое пресспапье и угрожающе поднял и тотчас же торопливо положил его на место.
– Обещали вы ей жениться?
– Я, я, я не думал; впрочем я никогда не обещался, потому что…
Пьер перебил его. – Есть у вас письма ее? Есть у вас письма? – повторял Пьер, подвигаясь к Анатолю.
Анатоль взглянул на него и тотчас же, засунув руку в карман, достал бумажник.
Пьер взял подаваемое ему письмо и оттолкнув стоявший на дороге стол повалился на диван.
– Je ne serai pas violent, ne craignez rien, [Не бойтесь, я насилия не употреблю,] – сказал Пьер, отвечая на испуганный жест Анатоля. – Письма – раз, – сказал Пьер, как будто повторяя урок для самого себя. – Второе, – после минутного молчания продолжал он, опять вставая и начиная ходить, – вы завтра должны уехать из Москвы.
– Но как же я могу…
– Третье, – не слушая его, продолжал Пьер, – вы никогда ни слова не должны говорить о том, что было между вами и графиней. Этого, я знаю, я не могу запретить вам, но ежели в вас есть искра совести… – Пьер несколько раз молча прошел по комнате. Анатоль сидел у стола и нахмурившись кусал себе губы.
– Вы не можете не понять наконец, что кроме вашего удовольствия есть счастье, спокойствие других людей, что вы губите целую жизнь из того, что вам хочется веселиться. Забавляйтесь с женщинами подобными моей супруге – с этими вы в своем праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата; но обещать девушке жениться на ней… обмануть, украсть… Как вы не понимаете, что это так же подло, как прибить старика или ребенка!…
Пьер замолчал и взглянул на Анатоля уже не гневным, но вопросительным взглядом.
– Этого я не знаю. А? – сказал Анатоль, ободряясь по мере того, как Пьер преодолевал свой гнев. – Этого я не знаю и знать не хочу, – сказал он, не глядя на Пьера и с легким дрожанием нижней челюсти, – но вы сказали мне такие слова: подло и тому подобное, которые я comme un homme d'honneur [как честный человек] никому не позволю.
Пьер с удивлением посмотрел на него, не в силах понять, чего ему было нужно.
– Хотя это и было с глазу на глаз, – продолжал Анатоль, – но я не могу…
– Что ж, вам нужно удовлетворение? – насмешливо сказал Пьер.
– По крайней мере вы можете взять назад свои слова. А? Ежели вы хотите, чтоб я исполнил ваши желанья. А?