Йоль

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)
Йоль
</td>
Йоль
Тип праздник древних германских народов, неоязыческий
Дата зимнее солнцестояние
Связан с Самайн — Йоль — ИмболкОстараБелтайнЛитаЛугнассадМабон  •  Мидсаммер, солнцестояние

Йоль (в разных языках Yule, Joll, Joel или Yuil) — средневековый праздник зимнего солнцестояния у древних германских народов. Традиционно языческий праздник проводился и в христианские времена, совмещаясь с Рождеством.





Традиции

Йоль — ночь солнцестояния, самая длинная ночь в году. В её честь проводился большой праздник, так как средневековые германцы ожидали возрождения Короля Дуба, Солнечного Короля, Дарующего Жизнь, который согревал замёрзшую землю и пробуждал жизнь в семенах, хранившихся в её лоне всю долгую зиму. На полях разжигали костры, а урожай и деревья благословляли, распивая пряный сидр.

Дети ходили из дома в дом с подарками в виде гвоздики и яблок, которые лежали в корзинах из ветвей вечнозелёных растений и стеблей пшеницы, посыпанных мукой. Яблоки представляли солнце, ветви символизировали бессмертие, стебли пшеницы изображали урожай, а мука означала успех, свет и жизнь. Падуб, омела и плющ были украшением не только снаружи, но и внутри домов, чтобы пригласить природных духов принять участие в празднике. Ветку падуба хранили около двери весь год как постоянное приглашение счастливой судьбе посетить обитателей дома.

По традиции, проводились пение рождественского гимна, благословение деревьев, сожжение йольского полена, украшение йольского дерева, обмен подарками, поцелуи под омелой. Традиция подавать рождественскую ветчину восходит к языческому обычаю клятвы на голове дикого кабана. Считалось, что такая клятва доходит до самого Фрейра, бога плодородия, священным животным которого был дикий кабан.

Символика

Символика Йоля — йольское полено или маленькое йольское полено с тремя свечами, вечнозелёные сучья и прутья, падуб, плющ, повешенный на двери, золотые свечи, корзины с фруктами, украшенными гвоздиками, кипящий котелок с элем, молочай, рождественский кактус.

Церемониальному йольскому полену отводилось главное место в празднике. В соответствии с традицией полено должно быть взято с земли владельца дома или принято в подарок, но ни в коем случае не куплено. Принесённое в дом и установленное в камине, оно украшалось сезонной зеленью, поливалось сидром или элем и посыпалось мукой. Полено горело всю ночь (его поджигали от кусочка дерева прошлогоднего полена, которое специально сохранялось), затем тлело следующие 12 дней, а после церемониально вынималось. Ясень — традиционное дерево для йольского полена. Это священное дерево тевтонцев, ассоциируемое с мифическим древом Иггдрасиль.

Йольский светильник, является древним символом йоля. Он был повторно введен в обиход неоязычниками в начале XX века, после того как была опубликована фотография обнаруженного в XVI веке образца. Самый старый из найденых башенных светильников из обожженной глины датируется эпохой Великого переселения народов.

См. также

Напишите отзыв о статье "Йоль"

Ссылки

  • [fzrw.org/load/9-1-0-465 Цикл «Ритуалы колеса года» ковена «The Broom Closet»: Йоль] (недоступная ссылка с 12-05-2013 (4084 дня))
  • Александра Королёва. [mnmnpfu.mirf.ru/Articles/art5545.htm Подарки к Зимнепразднику. Новый год, Рождество и Йоль] // Мир Фантастики № 113; январь 2013
  • [ecath.ru/other-articles/yule.html Статья] о празднике Йоль, а также о других праздниках Колеса года


Отрывок, характеризующий Йоль

Николай тронулся за первой тройкой; сзади зашумели и завизжали остальные. Сначала ехали маленькой рысью по узкой дороге. Пока ехали мимо сада, тени от оголенных деревьев ложились часто поперек дороги и скрывали яркий свет луны, но как только выехали за ограду, алмазно блестящая, с сизым отблеском, снежная равнина, вся облитая месячным сиянием и неподвижная, открылась со всех сторон. Раз, раз, толконул ухаб в передних санях; точно так же толконуло следующие сани и следующие и, дерзко нарушая закованную тишину, одни за другими стали растягиваться сани.
– След заячий, много следов! – прозвучал в морозном скованном воздухе голос Наташи.
– Как видно, Nicolas! – сказал голос Сони. – Николай оглянулся на Соню и пригнулся, чтоб ближе рассмотреть ее лицо. Какое то совсем новое, милое, лицо, с черными бровями и усами, в лунном свете, близко и далеко, выглядывало из соболей.
«Это прежде была Соня», подумал Николай. Он ближе вгляделся в нее и улыбнулся.
– Вы что, Nicolas?
– Ничего, – сказал он и повернулся опять к лошадям.
Выехав на торную, большую дорогу, примасленную полозьями и всю иссеченную следами шипов, видными в свете месяца, лошади сами собой стали натягивать вожжи и прибавлять ходу. Левая пристяжная, загнув голову, прыжками подергивала свои постромки. Коренной раскачивался, поводя ушами, как будто спрашивая: «начинать или рано еще?» – Впереди, уже далеко отделившись и звеня удаляющимся густым колокольцом, ясно виднелась на белом снегу черная тройка Захара. Слышны были из его саней покрикиванье и хохот и голоса наряженных.
– Ну ли вы, разлюбезные, – крикнул Николай, с одной стороны подергивая вожжу и отводя с кнутом pуку. И только по усилившемуся как будто на встречу ветру, и по подергиванью натягивающих и всё прибавляющих скоку пристяжных, заметно было, как шибко полетела тройка. Николай оглянулся назад. С криком и визгом, махая кнутами и заставляя скакать коренных, поспевали другие тройки. Коренной стойко поколыхивался под дугой, не думая сбивать и обещая еще и еще наддать, когда понадобится.
Николай догнал первую тройку. Они съехали с какой то горы, выехали на широко разъезженную дорогу по лугу около реки.
«Где это мы едем?» подумал Николай. – «По косому лугу должно быть. Но нет, это что то новое, чего я никогда не видал. Это не косой луг и не Дёмкина гора, а это Бог знает что такое! Это что то новое и волшебное. Ну, что бы там ни было!» И он, крикнув на лошадей, стал объезжать первую тройку.
Захар сдержал лошадей и обернул свое уже объиндевевшее до бровей лицо.
Николай пустил своих лошадей; Захар, вытянув вперед руки, чмокнул и пустил своих.
– Ну держись, барин, – проговорил он. – Еще быстрее рядом полетели тройки, и быстро переменялись ноги скачущих лошадей. Николай стал забирать вперед. Захар, не переменяя положения вытянутых рук, приподнял одну руку с вожжами.
– Врешь, барин, – прокричал он Николаю. Николай в скок пустил всех лошадей и перегнал Захара. Лошади засыпали мелким, сухим снегом лица седоков, рядом с ними звучали частые переборы и путались быстро движущиеся ноги, и тени перегоняемой тройки. Свист полозьев по снегу и женские взвизги слышались с разных сторон.
Опять остановив лошадей, Николай оглянулся кругом себя. Кругом была всё та же пропитанная насквозь лунным светом волшебная равнина с рассыпанными по ней звездами.
«Захар кричит, чтобы я взял налево; а зачем налево? думал Николай. Разве мы к Мелюковым едем, разве это Мелюковка? Мы Бог знает где едем, и Бог знает, что с нами делается – и очень странно и хорошо то, что с нами делается». Он оглянулся в сани.
– Посмотри, у него и усы и ресницы, всё белое, – сказал один из сидевших странных, хорошеньких и чужих людей с тонкими усами и бровями.
«Этот, кажется, была Наташа, подумал Николай, а эта m me Schoss; а может быть и нет, а это черкес с усами не знаю кто, но я люблю ее».
– Не холодно ли вам? – спросил он. Они не отвечали и засмеялись. Диммлер из задних саней что то кричал, вероятно смешное, но нельзя было расслышать, что он кричал.