Йоруба (народ)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Йоруба
Численность и ареал

Всего: более 30 млн. чел
Нигерия Нигерия — 29 030 480 чел
Бенин Бенин — 1 009 207 чел
Гана Гана — 350 тыс. чел
Того Того — 85 тыс. чел
Канада Канада — 3 315 чел

Язык

йоруба, французский, английский

Религия

христианство (60 %), ислам (30 %), традиционные верования (10 %)

Родственные народы

бенуэ-конголезские народы

Йо́руба (йоруба Ọmọ Yorùbá) — группа родственных негроидных народов, населяющих западную Африку (от устья реки Нигер до Гвинейского залива): государства Нигерия, Того, Бенин, Гана). Имеется небольшая диаспора в Канаде Общее число свыше 30 миллионов человек.

Язык йоруба относится к западной ветви бенуэ-конголезской семьи (нигеро-конголезская макросемья).

Йоруба — творцы уникальной самобытной цивилизации субсахарской Западной Африки, породившей такие неповторимые города-государства, как священный Иле Ифе, научный интерес к которому не ослабевает по сей день после уникальных раскопок, сделанных знаменитым немецким этнографом Лео Фробениусом на заре прошлого века. Считается, что предки йоруба создали археологическую культуру Нок в I тыс. до н. э.

Вплоть до европейской колонизации Африканского континента в XV веке священный Иле Ифе занимал особое положение в истории западноафриканского региона, выполняя функции сакрального духовного центра, эталона социально-политического устройства и культурного развития народа йоруба и их соседей. Городская культура — Ифе, монархия — Оони, плавка металлов, охота и земледелие.

Большинство йоруба является христианами и мусульманами. Йоруба также по сей день исповедуют древнейшую священную политеистическую религию Ифа’Ориша, повлиявшую на зарождение таких афро-карибских традиций, как вуду, водун, сантерия-лукуми, обеа и многих других.

Искусство йоруба представлено[где?] многочисленными статуэтками из дерева, бронзы и глины, разнообразной музыкой (инструментальной и респонсорно-вокальной), которая наложила свой отпечаток на латиноамериканскую музыкальную культуру.

Архитектура Йоруба имеет свои особенности, которые сейчас утрачиваются. Это происходит в связи с изменениями в образе жизни Йоруба. Если раньше было принято жить большими семьями и объединять дома, выстраивая определенные комплексы сооружений, то сейчас ситуация изменилась. Христианство, реформы в культуре и образовании сильно повлияли на Йоруба и сформировали концепцию того, что семья — это основная ячейка общества. Распространение и укоренение моногамии, отделение семей друг от друга — всё это привело к гибели тех традиций, что были сформированы многовековым укладом жизни.[1]

Говоря о формировании общенациональных культуры и идентичности, следует отметить колониальный период. Тогда, во время усиления дискриминации Йоруба европейцами, людей захлестнула волна национализма, особенно в образованных кругах. Пребывание миссионеров послужило толчком к развитию языка, до колониального же господства многие общины Нигерии не были связаны ни политически, ни культурно.[2]

Тем не менее, европейцы оказали больше пагубное влияние на традиции Йоруба. Так, касательно религии, миссионеры для достижения успеха пропаганды своих идей искажали структуру религиозного мировоззрения Йоруба, уничтожали основы для различных обрядов, гаданий и жертвоприношений. К примеру, были переписаны популярные произведения и песни, чтобы те несли в себе христианский взгляд на вещи.[3]

Согласно легендам, йоруба пришли с востока. Легендарным предком йоруба считается Одудува.

По данным генетических исследований, в геномах йоруба и пигмеев-мбути обнаружено от 0,2% до 0,7% неандертальских генов[4]. Генетические исследования популяций Сахула в сравнении с исследованиями других современных человеческих популяций показали, что йоруба разделились с папуасами Новой Гвинеи ок. 90 тыс. л. н., а с остальными евразийскими популяциями — 75 тыс. л. н., что свидетельствует в пользу гипотезы о том, что исход из Африки происходил дважды — ок. 120 тыс. л. н. (xOoA) и ок. 80 тыс. л. н. (OoA)[5][6].



См. также

Мифология йоруба:

Напишите отзыв о статье "Йоруба (народ)"

Литература

Примечания

  1. G. J. Afolabi Ojo [www.jstor.org/stable/3334339 Traditional Yoruba Architecture] // African Arts. — 1968-01-01. — Т. 1, вып. 3. — С. 14–72. — DOI:10.2307/3334339.
  2. Henry John Drewal, John Pemberton, Rowland Abiodun [www.jstor.org/stable/3336802 Yoruba: Nine Centuries of African Art and Thought] // African Arts. — 1989-01-01. — Т. 23, вып. 1. — С. 68–104. — DOI:10.2307/3336802.
  3. Jacob K. Olupọna [www.jstor.org/stable/3270151 The Study of Yoruba Religious Tradition in Historical Perspective] // Numen. — 1993-01-01. — Т. 40, вып. 3. — С. 240–273. — DOI:10.2307/3270151.
  4. [генофонд.рф/?page_id=4965 Обратно в Африку]
  5. [генофонд.рф/?page_id=9661 Человечество выходило из Африки дважды?]
  6. [nature.com/articles/doi:10.1038/nature19792 Genomic analyses inform on migration events during the peopling of Eurasia, 2016.]

Ссылки

  • [uroboros.org.ru/Africa/ife.htm Ифе (Нигерия)] (недоступная ссылка — историякопия)
  • [cuar.in.ua/cuar/Tribes/Yoruba/Yoruba-a.htm Искусство племени йоруба] Мириманов В. Б. Искусство тропической Африки


Отрывок, характеризующий Йоруба (народ)

Общество, собранное у губернатора, было лучшее общество Воронежа.
Дам было очень много, было несколько московских знакомых Николая; но мужчин не было никого, кто бы сколько нибудь мог соперничать с георгиевским кавалером, ремонтером гусаром и вместе с тем добродушным и благовоспитанным графом Ростовым. В числе мужчин был один пленный итальянец – офицер французской армии, и Николай чувствовал, что присутствие этого пленного еще более возвышало значение его – русского героя. Это был как будто трофей. Николай чувствовал это, и ему казалось, что все так же смотрели на итальянца, и Николай обласкал этого офицера с достоинством и воздержностью.
Как только вошел Николай в своей гусарской форме, распространяя вокруг себя запах духов и вина, и сам сказал и слышал несколько раз сказанные ему слова: vaut mieux tard que jamais, его обступили; все взгляды обратились на него, и он сразу почувствовал, что вступил в подобающее ему в губернии и всегда приятное, но теперь, после долгого лишения, опьянившее его удовольствием положение всеобщего любимца. Не только на станциях, постоялых дворах и в коверной помещика были льстившиеся его вниманием служанки; но здесь, на вечере губернатора, было (как показалось Николаю) неисчерпаемое количество молоденьких дам и хорошеньких девиц, которые с нетерпением только ждали того, чтобы Николай обратил на них внимание. Дамы и девицы кокетничали с ним, и старушки с первого дня уже захлопотали о том, как бы женить и остепенить этого молодца повесу гусара. В числе этих последних была сама жена губернатора, которая приняла Ростова, как близкого родственника, и называла его «Nicolas» и «ты».
Катерина Петровна действительно стала играть вальсы и экосезы, и начались танцы, в которых Николай еще более пленил своей ловкостью все губернское общество. Он удивил даже всех своей особенной, развязной манерой в танцах. Николай сам был несколько удивлен своей манерой танцевать в этот вечер. Он никогда так не танцевал в Москве и счел бы даже неприличным и mauvais genre [дурным тоном] такую слишком развязную манеру танца; но здесь он чувствовал потребность удивить их всех чем нибудь необыкновенным, чем нибудь таким, что они должны были принять за обыкновенное в столицах, но неизвестное еще им в провинции.
Во весь вечер Николай обращал больше всего внимания на голубоглазую, полную и миловидную блондинку, жену одного из губернских чиновников. С тем наивным убеждением развеселившихся молодых людей, что чужие жены сотворены для них, Ростов не отходил от этой дамы и дружески, несколько заговорщически, обращался с ее мужем, как будто они хотя и не говорили этого, но знали, как славно они сойдутся – то есть Николай с женой этого мужа. Муж, однако, казалось, не разделял этого убеждения и старался мрачно обращаться с Ростовым. Но добродушная наивность Николая была так безгранична, что иногда муж невольно поддавался веселому настроению духа Николая. К концу вечера, однако, по мере того как лицо жены становилось все румянее и оживленнее, лицо ее мужа становилось все грустнее и бледнее, как будто доля оживления была одна на обоих, и по мере того как она увеличивалась в жене, она уменьшалась в муже.


Николай, с несходящей улыбкой на лице, несколько изогнувшись на кресле, сидел, близко наклоняясь над блондинкой и говоря ей мифологические комплименты.
Переменяя бойко положение ног в натянутых рейтузах, распространяя от себя запах духов и любуясь и своей дамой, и собою, и красивыми формами своих ног под натянутыми кичкирами, Николай говорил блондинке, что он хочет здесь, в Воронеже, похитить одну даму.
– Какую же?
– Прелестную, божественную. Глаза у ней (Николай посмотрел на собеседницу) голубые, рот – кораллы, белизна… – он глядел на плечи, – стан – Дианы…
Муж подошел к ним и мрачно спросил у жены, о чем она говорит.
– А! Никита Иваныч, – сказал Николай, учтиво вставая. И, как бы желая, чтобы Никита Иваныч принял участие в его шутках, он начал и ему сообщать свое намерение похитить одну блондинку.
Муж улыбался угрюмо, жена весело. Добрая губернаторша с неодобрительным видом подошла к ним.
– Анна Игнатьевна хочет тебя видеть, Nicolas, – сказала она, таким голосом выговаривая слова: Анна Игнатьевна, что Ростову сейчас стало понятно, что Анна Игнатьевна очень важная дама. – Пойдем, Nicolas. Ведь ты позволил мне так называть тебя?
– О да, ma tante. Кто же это?
– Анна Игнатьевна Мальвинцева. Она слышала о тебе от своей племянницы, как ты спас ее… Угадаешь?..
– Мало ли я их там спасал! – сказал Николай.
– Ее племянницу, княжну Болконскую. Она здесь, в Воронеже, с теткой. Ого! как покраснел! Что, или?..
– И не думал, полноте, ma tante.
– Ну хорошо, хорошо. О! какой ты!
Губернаторша подводила его к высокой и очень толстой старухе в голубом токе, только что кончившей свою карточную партию с самыми важными лицами в городе. Это была Мальвинцева, тетка княжны Марьи по матери, богатая бездетная вдова, жившая всегда в Воронеже. Она стояла, рассчитываясь за карты, когда Ростов подошел к ней. Она строго и важно прищурилась, взглянула на него и продолжала бранить генерала, выигравшего у нее.
– Очень рада, мой милый, – сказала она, протянув ему руку. – Милости прошу ко мне.
Поговорив о княжне Марье и покойнике ее отце, которого, видимо, не любила Мальвинцева, и расспросив о том, что Николай знал о князе Андрее, который тоже, видимо, не пользовался ее милостями, важная старуха отпустила его, повторив приглашение быть у нее.
Николай обещал и опять покраснел, когда откланивался Мальвинцевой. При упоминании о княжне Марье Ростов испытывал непонятное для него самого чувство застенчивости, даже страха.
Отходя от Мальвинцевой, Ростов хотел вернуться к танцам, но маленькая губернаторша положила свою пухленькую ручку на рукав Николая и, сказав, что ей нужно поговорить с ним, повела его в диванную, из которой бывшие в ней вышли тотчас же, чтобы не мешать губернаторше.
– Знаешь, mon cher, – сказала губернаторша с серьезным выражением маленького доброго лица, – вот это тебе точно партия; хочешь, я тебя сосватаю?
– Кого, ma tante? – спросил Николай.
– Княжну сосватаю. Катерина Петровна говорит, что Лили, а по моему, нет, – княжна. Хочешь? Я уверена, твоя maman благодарить будет. Право, какая девушка, прелесть! И она совсем не так дурна.