Каин

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Каин (др.-евр. קין)
Пол: Мужской
Толкование имени: «Создавать»
Занятие: Земледелие, Градостроительство
Отец: 1) Адам, или 2) Самаэль, или 3) лукавый (дьявол)
Мать: Ева
Супруг(а): жена — Аван
Дети: Енох
Связанные персонажи: Адам, Ева, Авель
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Ка́ин (др.-евр. קין, от корня ק.נ.ה кана́, имеющего также значение «создавать», араб. قابيل‎ Кабил, др.-греч. Κάιν, лат. Cain), в западно-семитской мифологии и Библии 1) в традиционных христианстве, иудаизме и исламе — старший сын Адама и Евы (Быт. 4), или 2) в каббале и гностицизме — сын ангела Самаэля и Евы[1], или 3) в гностицизме — сын лукавого (сатаны) и Евы[2][3][4], первый рождённый на Земле человек (Быт. 4:1-2). Каин является отцом Еноха и родоначальником его линии.

Имя Каин стало нарицательным для злобного, завистливого человека, способного на подлости (необязательно на убийство) по отношению к самым близким людям. Восточнославянская народная этимология проводит параллель с именем Каина и глаголом др.-рус. окаяти в значении «проклясть», от которого произошло современное слово «окаянный»[5].





История братьев

Авель был скотоводом, а его брат Каин — земледельцем. Конфликт начался с жертвоприношения Богу, произведённого обоими братьями (это первые жертвоприношения, о которых упоминается в Библии). Авель принёс в жертву первородных голов своего стада, а Каин — плоды земли.

И был Авель пастырь овец, а Каин был земледелец. Спустя несколько времени, Каин принес от плодов земли дар Господу, и Авель также принес от первородных стада своего и от тука их.

Бог благосклонно принял только жертву Авеля:

И призрел Господь на Авеля и на дар его, а на Каина и на дар его не призрел. Каин сильно огорчился, и поникло лицо его.

После этого Каин убил Авеля:

И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его.

В данном моменте Библии впервые поднимается тема моральной ответственности за свои поступки, а также в первый раз, ещё до совершения Каином преступления, только после проявления им чувства зависти, произносится слово «грех»:[6]

Если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечёт тебя к себе, но ты господствуй над ним

Также можно заметить, что Каин попытался скрыть перед Богом факт содеянного:

И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?

Мотив предпочтения, отдаваемого Богом младшему брату, встречается и в других местах Библии, — в историях Исава и Иакова, Иосифа и его одиннадцати старших братьев, Давида и его старших братьев. Авель является первым в этом ряду.[6]

Толкования истории Каина и Авеля

В православной традиции сексуальные отношения между Адамом и Евой в Раю были возможны, просто их пребывание там было, видимо, не столь долгим, чтобы у них успело появиться потомство. Они были изгнаны из Эдема раньше, чем у них появились первые дети. Иудейские богословы, напротив, опираясь на предание, считают, что Каин мог родиться ещё в Эдеме. С точки зрения А. П. Лопухина, это противоречит тексту Библии и переводу имени Каин, исполненного скорее надеждой на возвращение в Эдем, нежели присутствием в нём.[7]

В христианстве

Апостол Павел говорит, что Авель был предпочтён Каину за веру и праведность:

Верою Авель принес Богу жертву лучшую, нежели Каин; ею получил свидетельство, что он праведен, как засвидетельствовал Бог о дарах его; ею он и по смерти говорит еще.

Единодушен с ним и Апостол Иоанн, который говорит, что эти добродетели Авеля стали поводом для несправедливой зависти Каина:

Каин, который был от лукавого и убил брата своего. А за что убил его? За то, что дела его были злы, а дела брата его праведны.

Преподобный Ефрем Сирин, живший в IV веке, в толковании Книги Бытия рассуждает о поступке Каина,[8] замечая, что целью жертвоприношения должна была явиться демонстрация Творцу благодарности со стороны приносящего. По мнению Сирина, жертва Каина Господу была совершена не из любви, а из небрежения и поэтому была отвергнута:

У Каина были волы и тельцы; не было у него недостатка в зверях и птицах, чтобы принести их в жертву, но он не принес их в тот день, когда надлежало принести начатки земных плодов. И ужели был у него недостаток в класах, чтобы принести в жертву класы добрые, или в плодах древесных, чтобы избрать из них лучшие? Но он не сделал сего, хотя было то удобно; не позаботился о класах добрых, или о плодах лучших. В душе приносящего жертву не было любви к Приемлющему приношения

Святитель Иоанн Златоуст, толкуя Быт. 4:9, говорит, что в вопросе всезнающего Бога «где Авель, брат твой?» содержится призыв к тому, чтобы Каин исповедал свой грех, а ответ Каина « не знаю; разве я сторож брату моему?» — свидетельство дерзкого отношения Каина к Богу и отказа раскаяться.[9]

В иудаизме

Еврейский мудрец и философ Йосеф Альбо, живший в Испании[10] в XIV веке трактовал причину убийства как месть за жизнь животного, принесённого в жертву Авелем. Согласно его трактовке, мотивация Каина происходила от уравнивания ценности жизни животного и человека, и мести за жизнь животного в качестве следующего логического шага.[11]

В Аггаде образ Каина как братоубийцы трактуется шире — как неблагодарность за оказанное добро: согласно аггадическому рассказу, Авель был гораздо сильнее брата, и победил того в борьбе, однако, тронутый просьбой Каина о милости, отпустил его. После чего и был коварно убит.

В исламе

Сура Аль-Маида [koran.islamnews.ru/?syra=5&ayts=27-31&aytp=27-31&=on&orig=on&original=og1&dictor=8&s= 5:27-31] (перевод Э. Кулиева)

Прочти им истинный рассказ о двух сыновьях Адама. Вот они оба принесли жертву, и она была принята от одного из них и была не принята от другого. Он сказал: "Я непременно убью тебя". Он ответил: "Воистину, Аллах принимает только от богобоязненных. Если ты протянешь ко мне руку, чтобы убить меня, я все равно не протяну руки, чтобы убить тебя. Воистину, я боюсь Аллаха, Господа миров. Я хочу, чтобы ты вернулся с моим грехом и твоим грехом и оказался среди обитателей Огня. Таково воздаяние беззаконникам". Душа подтолкнула его на убийство своего брата, и он убил его и оказался одним из потерпевших убыток. Аллах послал ворона, который стал разгребать землю, чтобы показать ему, как спрятать труп его брата. Он сказал: "Горе мне! Неужели я не могу поступить, как этот ворон, и спрятать труп моего брата?" Так он оказался одним из сожалеющих.

Каби́ль и Хаби́ль (араб. قابيل وهابيل‎ — Каин и Авель) — сыновья Адама, соответствующие библейским Каину и Авелю. Кабиль убил своего младшего брата Хабиля из-за того, что Аллах, обязав обоих принести жертву, принял только жертву Хабиля. Чувство зависти заставило Кабиля убить своего брата и стать первым в истории человечества убийцей[12]. История убийства Хабиля приводится в Коране, но имена братьев в нём не указаны.

Другие толкования

Кругосвет отмечает, что в библейском рассказе нашёл своё отражение конфликт между двумя укладами жизни, скотоводческим и земледельческим.[6]

Лео Таксиль в своей книге «Забавная Библия» отметил, что в качестве наказания Каину было предписано «изгнание и вечное скитание по земле», однако, оно входит в противоречие с последующей биографией Каина, так как он основал город и обосновался на одном месте.[13]. Вывод основан на прочтении, которое встречается, например, в Вульгате (Каин должен был стать «vagus et profugus»), Септуагинта же не даёт повода предполагать противоречие (στενων και τρεμων — стенающий и трясущийся)К:Википедия:Статьи без источников (тип: не указан)[источник не указан 2877 дней].

Изгнание Каина

После убийства Каин подвергнут Божьему проклятию и изгнан в землю Нод (Быт. 4:11-14).

И сказал ему Господь: за то всякому, кто убьет Каина, отмстится всемеро. И сделал Господь Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его.

«Сделал Господь Каину знамение» — начертал одну из букв Своего Имени на его лбу. Другое объяснение: «всякий встретивший меня убьёт меня» (относится) к скоту и зверям, ведь ещё не было людей, которых бы он опасался, но только его отец и мать, и он не боялся, что они убьют его. Сказал: «До сих пор страх предо мною был на всех зверях, как сказано: „И страх пред вами (будет на всяком животном земном и на всякой птице небесной)“. Теперь же из-за этого злодеяния звери не будут бояться меня и убьют меня». Тотчас «и поставил Господь Каину знак», возвратил зверям страх пред ним[14].

В современном языке выражение «Каинова печать» имеет смысл «печать преступления».

Семья и потомство Каина

Из библейских текстов имя жены Каина неизвестно, повествователь сообщает только, что переселившись к востоку от Едема в земле Нод «познал Каин жену свою» (Быт. 4:16-17). Вместе с тем, в постбиблейской традиции существует ряд сведений о предполагаемой жене Каина, так согласно «Книге Юбилеев» (ок. II века до н. э.), Каин взял в жёны свою сестру Аван (Юб. 4:9), в свою очередь Епифаний Кипрский в «Панарионе» (нач. 374/375) со ссылкой на Книгу Юбилеев называет Саву (Σαυή) женой Каина (Епифаний, Панарион, Contra Sethianos, 6).

Согласно Библии, в земле Нод (Быт. 4:16) у Каина родился сын Енох (Ханох), а у того в свою очередь Ирад. От Ирада родился Мехиаэль, за ним Мафусал (Метушаэль), а от Мафусала — Ламех (Быт. 4:18). У Ламеха было 2 жены. Первая — Ада, от которой родились Иавал и Иувал. Вторая — Цилла, от которой родились сын Тубал-Каин и дочь Ноема.

См. также

Образ Каина в кино

Напишите отзыв о статье "Каин"

Примечания

  1. Мидраш «Pirka D’Rabbi Eliezer (Пирке рабби Елиэзер)» (гл. 21, 32а)
  2. Папазян А. А. Каин и Авель // Мифы народов мира. Энциклопедия. (В 2 томах.) / Гл. ред. С. А. Токарев. — 2-е изд. — М. : «Советская энциклопедия», 1987. — Т. 1. А - К. — С. 608. — 671 с. — «Библейский текст легенды о К. и Авеле очень краток и труден для понимания. Этим отчасти вызвано обилие толкований в послебиблейской литературе. Мотив искушения Евы змеем (Быт. 3, см. „Грехопадение“), отождествляемым в послебиблейской и христианской литературе с сатаной, лежит, вероятно, в основе предания о зачатии К. от сатаны. Это предание известно у отцов церкви (Епифаний, Иреней, Тертуллиан) и в мидрашах (Пиркэ де р. Элиэзер 32а)»</span>
  3. [khazarzar.skeptik.net/books/epiph/panarium/40.htm] Епифаний Кипрский. Панарион. Против архонтиков, двадцатой и сороковой ереси (гл. 5) «И снова другой миф говорят еретики: утверждают, что диавол, пришедши к Еве, имел общение с нею как муж с женой, и она родила от него Каина и Авеля. Посему, говорят, восстал один на другого по ревности, которую имели между собой, не потому, что Авель благоугодил Богу, как сказует истина, а напротив того, еретики говорят о сем другое вымышленное слово. Поскольку, говорят, оба брата любили собственную свою сестру, то из-за этого Каин восстал на Авеля и убил его: ибо, как я и прежде сказал, архонтики говорят, будто Каин и Авель родились от семени диавола.»
  4. [www.tertullian.org/russian/de_carne_christi_rus.htm] Тертуллиан. О плоти Христа (гл. 17) «„Но Ева тогда не зачала во чреве своем от слова дьявола“. — Нет, зачала. Ибо с тех пор слово дьявола было для неё семенем, чтобы рождала отвергнутое и рождала в скорби»
  5. [www.slovopedia.com/25/206/1650909.html Этимологический словарь Крылова] — ОКАЯННЫЙ
  6. 1 2 3 [www.krugosvet.ru/enc/kultura_i_obrazovanie/religiya/KAIN_I_AVEL.html Каин и Авель] // Кругосвет
  7. [lopbible.narod.ru/gen/txtgen01.htm Толковая Библия Лопухина]
  8. [www.rusbible.ru/books/byt.es.html#cite-68 [rusbible.ru † Библия] Преподобный Ефрем Сирин. Толкование на книгу Бытия]
  9. [azbyka.ru/otechnik/Ioann_Zlatoust/tolk_01/19 Иоанн Златоуст, свт. Беседы на книгу Бытия, 19]
  10. [istina.rin.ru/cgi-bin/print.pl?id=3459&sait=3 Йосеф Альбо (1380—1444)-ученик Крескаса — Философия — Пути к истине от RIN.RU]
  11. [www.jewish.ru/tradition/classics/philosophy/2006/06/news994235611.php Каин, Гитлер и Вегетарианство]
  12. Али-заде, А. А. [islamicencyclopedia.narod.ru/articles/398.html Кабил и Хабил] : [[web.archive.org/web/20111001002846/slovar-islam.ru/books/k.html арх.] 1 октября 2011] // Исламский энциклопедический словарь. — М. : Ансар, 2007.</span>
  13. [lib.ru/HRISTIAN/ATH/TAKSIL/funnybib.txt Лео Таксиль. Забавная Библия]
  14. Раши. Комментарий к книге Берешит
  15. </ol>


Отрывок, характеризующий Каин

– Я выпью, давай бутылку рому! – закричал Пьер, решительным и пьяным жестом ударяя по столу, и полез в окно.
Его схватили за руки; но он был так силен, что далеко оттолкнул того, кто приблизился к нему.
– Нет, его так не уломаешь ни за что, – говорил Анатоль, – постойте, я его обману. Послушай, я с тобой держу пари, но завтра, а теперь мы все едем к***.
– Едем, – закричал Пьер, – едем!… И Мишку с собой берем…
И он ухватил медведя, и, обняв и подняв его, стал кружиться с ним по комнате.


Князь Василий исполнил обещание, данное на вечере у Анны Павловны княгине Друбецкой, просившей его о своем единственном сыне Борисе. О нем было доложено государю, и, не в пример другим, он был переведен в гвардию Семеновского полка прапорщиком. Но адъютантом или состоящим при Кутузове Борис так и не был назначен, несмотря на все хлопоты и происки Анны Михайловны. Вскоре после вечера Анны Павловны Анна Михайловна вернулась в Москву, прямо к своим богатым родственникам Ростовым, у которых она стояла в Москве и у которых с детства воспитывался и годами живал ее обожаемый Боренька, только что произведенный в армейские и тотчас же переведенный в гвардейские прапорщики. Гвардия уже вышла из Петербурга 10 го августа, и сын, оставшийся для обмундирования в Москве, должен был догнать ее по дороге в Радзивилов.
У Ростовых были именинницы Натальи, мать и меньшая дочь. С утра, не переставая, подъезжали и отъезжали цуги, подвозившие поздравителей к большому, всей Москве известному дому графини Ростовой на Поварской. Графиня с красивой старшею дочерью и гостями, не перестававшими сменять один другого, сидели в гостиной.
Графиня была женщина с восточным типом худого лица, лет сорока пяти, видимо изнуренная детьми, которых у ней было двенадцать человек. Медлительность ее движений и говора, происходившая от слабости сил, придавала ей значительный вид, внушавший уважение. Княгиня Анна Михайловна Друбецкая, как домашний человек, сидела тут же, помогая в деле принимания и занимания разговором гостей. Молодежь была в задних комнатах, не находя нужным участвовать в приеме визитов. Граф встречал и провожал гостей, приглашая всех к обеду.
«Очень, очень вам благодарен, ma chere или mon cher [моя дорогая или мой дорогой] (ma сherе или mon cher он говорил всем без исключения, без малейших оттенков как выше, так и ниже его стоявшим людям) за себя и за дорогих именинниц. Смотрите же, приезжайте обедать. Вы меня обидите, mon cher. Душевно прошу вас от всего семейства, ma chere». Эти слова с одинаковым выражением на полном веселом и чисто выбритом лице и с одинаково крепким пожатием руки и повторяемыми короткими поклонами говорил он всем без исключения и изменения. Проводив одного гостя, граф возвращался к тому или той, которые еще были в гостиной; придвинув кресла и с видом человека, любящего и умеющего пожить, молодецки расставив ноги и положив на колена руки, он значительно покачивался, предлагал догадки о погоде, советовался о здоровье, иногда на русском, иногда на очень дурном, но самоуверенном французском языке, и снова с видом усталого, но твердого в исполнении обязанности человека шел провожать, оправляя редкие седые волосы на лысине, и опять звал обедать. Иногда, возвращаясь из передней, он заходил через цветочную и официантскую в большую мраморную залу, где накрывали стол на восемьдесят кувертов, и, глядя на официантов, носивших серебро и фарфор, расставлявших столы и развертывавших камчатные скатерти, подзывал к себе Дмитрия Васильевича, дворянина, занимавшегося всеми его делами, и говорил: «Ну, ну, Митенька, смотри, чтоб всё было хорошо. Так, так, – говорил он, с удовольствием оглядывая огромный раздвинутый стол. – Главное – сервировка. То то…» И он уходил, самодовольно вздыхая, опять в гостиную.
– Марья Львовна Карагина с дочерью! – басом доложил огромный графинин выездной лакей, входя в двери гостиной.
Графиня подумала и понюхала из золотой табакерки с портретом мужа.
– Замучили меня эти визиты, – сказала она. – Ну, уж ее последнюю приму. Чопорна очень. Проси, – сказала она лакею грустным голосом, как будто говорила: «ну, уж добивайте!»
Высокая, полная, с гордым видом дама с круглолицей улыбающейся дочкой, шумя платьями, вошли в гостиную.
«Chere comtesse, il y a si longtemps… elle a ete alitee la pauvre enfant… au bal des Razoumowsky… et la comtesse Apraksine… j'ai ete si heureuse…» [Дорогая графиня, как давно… она должна была пролежать в постеле, бедное дитя… на балу у Разумовских… и графиня Апраксина… была так счастлива…] послышались оживленные женские голоса, перебивая один другой и сливаясь с шумом платьев и передвиганием стульев. Начался тот разговор, который затевают ровно настолько, чтобы при первой паузе встать, зашуметь платьями, проговорить: «Je suis bien charmee; la sante de maman… et la comtesse Apraksine» [Я в восхищении; здоровье мамы… и графиня Апраксина] и, опять зашумев платьями, пройти в переднюю, надеть шубу или плащ и уехать. Разговор зашел о главной городской новости того времени – о болезни известного богача и красавца Екатерининского времени старого графа Безухого и о его незаконном сыне Пьере, который так неприлично вел себя на вечере у Анны Павловны Шерер.
– Я очень жалею бедного графа, – проговорила гостья, – здоровье его и так плохо, а теперь это огорченье от сына, это его убьет!
– Что такое? – спросила графиня, как будто не зная, о чем говорит гостья, хотя она раз пятнадцать уже слышала причину огорчения графа Безухого.
– Вот нынешнее воспитание! Еще за границей, – проговорила гостья, – этот молодой человек предоставлен был самому себе, и теперь в Петербурге, говорят, он такие ужасы наделал, что его с полицией выслали оттуда.
– Скажите! – сказала графиня.
– Он дурно выбирал свои знакомства, – вмешалась княгиня Анна Михайловна. – Сын князя Василия, он и один Долохов, они, говорят, Бог знает что делали. И оба пострадали. Долохов разжалован в солдаты, а сын Безухого выслан в Москву. Анатоля Курагина – того отец как то замял. Но выслали таки из Петербурга.
– Да что, бишь, они сделали? – спросила графиня.
– Это совершенные разбойники, особенно Долохов, – говорила гостья. – Он сын Марьи Ивановны Долоховой, такой почтенной дамы, и что же? Можете себе представить: они втроем достали где то медведя, посадили с собой в карету и повезли к актрисам. Прибежала полиция их унимать. Они поймали квартального и привязали его спина со спиной к медведю и пустили медведя в Мойку; медведь плавает, а квартальный на нем.
– Хороша, ma chere, фигура квартального, – закричал граф, помирая со смеху.
– Ах, ужас какой! Чему тут смеяться, граф?
Но дамы невольно смеялись и сами.
– Насилу спасли этого несчастного, – продолжала гостья. – И это сын графа Кирилла Владимировича Безухова так умно забавляется! – прибавила она. – А говорили, что так хорошо воспитан и умен. Вот всё воспитание заграничное куда довело. Надеюсь, что здесь его никто не примет, несмотря на его богатство. Мне хотели его представить. Я решительно отказалась: у меня дочери.
– Отчего вы говорите, что этот молодой человек так богат? – спросила графиня, нагибаясь от девиц, которые тотчас же сделали вид, что не слушают. – Ведь у него только незаконные дети. Кажется… и Пьер незаконный.
Гостья махнула рукой.
– У него их двадцать незаконных, я думаю.
Княгиня Анна Михайловна вмешалась в разговор, видимо, желая выказать свои связи и свое знание всех светских обстоятельств.
– Вот в чем дело, – сказала она значительно и тоже полушопотом. – Репутация графа Кирилла Владимировича известна… Детям своим он и счет потерял, но этот Пьер любимый был.
– Как старик был хорош, – сказала графиня, – еще прошлого года! Красивее мужчины я не видывала.
– Теперь очень переменился, – сказала Анна Михайловна. – Так я хотела сказать, – продолжала она, – по жене прямой наследник всего именья князь Василий, но Пьера отец очень любил, занимался его воспитанием и писал государю… так что никто не знает, ежели он умрет (он так плох, что этого ждут каждую минуту, и Lorrain приехал из Петербурга), кому достанется это огромное состояние, Пьеру или князю Василию. Сорок тысяч душ и миллионы. Я это очень хорошо знаю, потому что мне сам князь Василий это говорил. Да и Кирилл Владимирович мне приходится троюродным дядей по матери. Он и крестил Борю, – прибавила она, как будто не приписывая этому обстоятельству никакого значения.
– Князь Василий приехал в Москву вчера. Он едет на ревизию, мне говорили, – сказала гостья.
– Да, но, entre nous, [между нами,] – сказала княгиня, – это предлог, он приехал собственно к графу Кирилле Владимировичу, узнав, что он так плох.
– Однако, ma chere, это славная штука, – сказал граф и, заметив, что старшая гостья его не слушала, обратился уже к барышням. – Хороша фигура была у квартального, я воображаю.
И он, представив, как махал руками квартальный, опять захохотал звучным и басистым смехом, колебавшим всё его полное тело, как смеются люди, всегда хорошо евшие и особенно пившие. – Так, пожалуйста же, обедать к нам, – сказал он.


Наступило молчание. Графиня глядела на гостью, приятно улыбаясь, впрочем, не скрывая того, что не огорчится теперь нисколько, если гостья поднимется и уедет. Дочь гостьи уже оправляла платье, вопросительно глядя на мать, как вдруг из соседней комнаты послышался бег к двери нескольких мужских и женских ног, грохот зацепленного и поваленного стула, и в комнату вбежала тринадцатилетняя девочка, запахнув что то короткою кисейною юбкою, и остановилась по средине комнаты. Очевидно было, она нечаянно, с нерассчитанного бега, заскочила так далеко. В дверях в ту же минуту показались студент с малиновым воротником, гвардейский офицер, пятнадцатилетняя девочка и толстый румяный мальчик в детской курточке.
Граф вскочил и, раскачиваясь, широко расставил руки вокруг бежавшей девочки.
– А, вот она! – смеясь закричал он. – Именинница! Ma chere, именинница!
– Ma chere, il y a un temps pour tout, [Милая, на все есть время,] – сказала графиня, притворяясь строгою. – Ты ее все балуешь, Elie, – прибавила она мужу.
– Bonjour, ma chere, je vous felicite, [Здравствуйте, моя милая, поздравляю вас,] – сказала гостья. – Quelle delicuse enfant! [Какое прелестное дитя!] – прибавила она, обращаясь к матери.
Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, которые, сжимаясь, двигались в своем корсаже от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями, тоненькими оголенными руками и маленькими ножками в кружевных панталончиках и открытых башмачках, была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка. Вывернувшись от отца, она подбежала к матери и, не обращая никакого внимания на ее строгое замечание, спрятала свое раскрасневшееся лицо в кружевах материной мантильи и засмеялась. Она смеялась чему то, толкуя отрывисто про куклу, которую вынула из под юбочки.
– Видите?… Кукла… Мими… Видите.
И Наташа не могла больше говорить (ей всё смешно казалось). Она упала на мать и расхохоталась так громко и звонко, что все, даже чопорная гостья, против воли засмеялись.
– Ну, поди, поди с своим уродом! – сказала мать, притворно сердито отталкивая дочь. – Это моя меньшая, – обратилась она к гостье.
Наташа, оторвав на минуту лицо от кружевной косынки матери, взглянула на нее снизу сквозь слезы смеха и опять спрятала лицо.
Гостья, принужденная любоваться семейною сценой, сочла нужным принять в ней какое нибудь участие.
– Скажите, моя милая, – сказала она, обращаясь к Наташе, – как же вам приходится эта Мими? Дочь, верно?
Наташе не понравился тон снисхождения до детского разговора, с которым гостья обратилась к ней. Она ничего не ответила и серьезно посмотрела на гостью.
Между тем всё это молодое поколение: Борис – офицер, сын княгини Анны Михайловны, Николай – студент, старший сын графа, Соня – пятнадцатилетняя племянница графа, и маленький Петруша – меньшой сын, все разместились в гостиной и, видимо, старались удержать в границах приличия оживление и веселость, которыми еще дышала каждая их черта. Видно было, что там, в задних комнатах, откуда они все так стремительно прибежали, у них были разговоры веселее, чем здесь о городских сплетнях, погоде и comtesse Apraksine. [о графине Апраксиной.] Изредка они взглядывали друг на друга и едва удерживались от смеха.
Два молодые человека, студент и офицер, друзья с детства, были одних лет и оба красивы, но не похожи друг на друга. Борис был высокий белокурый юноша с правильными тонкими чертами спокойного и красивого лица; Николай был невысокий курчавый молодой человек с открытым выражением лица. На верхней губе его уже показывались черные волосики, и во всем лице выражались стремительность и восторженность.
Николай покраснел, как только вошел в гостиную. Видно было, что он искал и не находил, что сказать; Борис, напротив, тотчас же нашелся и рассказал спокойно, шутливо, как эту Мими куклу он знал еще молодою девицей с неиспорченным еще носом, как она в пять лет на его памяти состарелась и как у ней по всему черепу треснула голова. Сказав это, он взглянул на Наташу. Наташа отвернулась от него, взглянула на младшего брата, который, зажмурившись, трясся от беззвучного смеха, и, не в силах более удерживаться, прыгнула и побежала из комнаты так скоро, как только могли нести ее быстрые ножки. Борис не рассмеялся.
– Вы, кажется, тоже хотели ехать, maman? Карета нужна? – .сказал он, с улыбкой обращаясь к матери.
– Да, поди, поди, вели приготовить, – сказала она, уливаясь.
Борис вышел тихо в двери и пошел за Наташей, толстый мальчик сердито побежал за ними, как будто досадуя на расстройство, происшедшее в его занятиях.


Из молодежи, не считая старшей дочери графини (которая была четырьмя годами старше сестры и держала себя уже, как большая) и гостьи барышни, в гостиной остались Николай и Соня племянница. Соня была тоненькая, миниатюрненькая брюнетка с мягким, отененным длинными ресницами взглядом, густой черною косой, два раза обвившею ее голову, и желтоватым оттенком кожи на лице и в особенности на обнаженных худощавых, но грациозных мускулистых руках и шее. Плавностью движений, мягкостью и гибкостью маленьких членов и несколько хитрою и сдержанною манерой она напоминала красивого, но еще не сформировавшегося котенка, который будет прелестною кошечкой. Она, видимо, считала приличным выказывать улыбкой участие к общему разговору; но против воли ее глаза из под длинных густых ресниц смотрели на уезжавшего в армию cousin [двоюродного брата] с таким девическим страстным обожанием, что улыбка ее не могла ни на мгновение обмануть никого, и видно было, что кошечка присела только для того, чтоб еще энергичнее прыгнуть и заиграть с своим соusin, как скоро только они так же, как Борис с Наташей, выберутся из этой гостиной.