Кампече (штат)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кампече
исп. Campeche
Герб
Флаг
Страна

Мексика

Гимн:

Гимн Кампече (исп.)

Статус

Штат

Включает

11 муниципалитетов

Административный центр

Сан-Франсиско-де-Кампече

Крупнейший город

Сан-Франсиско-де-Кампече

Дата образования

29 апреля 1863 года[1]

Губернатор

Алехандро Морено Карденас, (2015—2021)

Население (2010)

822 441 человек (30-е место)

Плотность

14,2 чел./км² (29-е место)

Конфессиональный состав

Католики (63 %)

Площадь

57 516 км²
(18-е место)

Высота
над уровнем моря
 • Наивысшая точка



 390 м

Часовой пояс

UTC-6

Код ISO 3166-2

MX-CAM

Код автом. номеров

DFA—DKZ

[www.portal.camp.gob.mx/default.aspx Официальный сайт]
Координаты: 18°50′11″ с. ш. 90°24′12″ з. д. / 18.83639° с. ш. 90.40333° з. д. / 18.83639; -90.40333 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=18.83639&mlon=-90.40333&zoom=12 (O)] (Я)

Кампе́че (исп. Campeche [kamˈpetʃe]), полное официальное наименование — Свободный и суверенный штат Кампече (исп. Estado Libre y Soberano de Campeche) — штат на юго-востоке Мексики. Расположен на западе полуострова Юкатан в координатах 17°49'—20°51' с.ш. и 89°06'—92°27' з.д., на западе омывается Мексиканским заливом. Граничит с другими штатами Мексики: на севере с Юкатаном, на востоке с Кинтана-Роо и на юго-западе с Табаско. Также на юге проходит государственная граница с Белизом и Гватемалой.

Территория штата Кампече составляет 57 516 км², что составляет 2,93 % от общей площади Мексики[2]. Численность населения, по данным переписи 2005 года, составила 754 730 человек[3], перепись 2010 года показала, что население увеличилось до 822 441 человек[4].

Административный центр штата — город Сан-Франсиско-де-Кампече.





Название

Существует несколько версий происхождения слова Кампече, выделить из которых можно следующую: на территории штата существовало несколько поселений майя, одно из которых называлось Can Pech, дословно с языка майя — Змеи и Клещи, что можно интерпретировать как место змей и клещей.

Герб

Герб Кампече представляет собой четырёхчастный щит. В первом и третьем червлёных полях изображены серебряные крепостные башни, во втором и четвёртом лазоревых полях изображены золотые галеоны. Щит окружает золотой орнамент и венчает испанская королевская корона. Красный цвет символизирует храбрость местных жителей, отражением их силы и честности. Синий цвет символизирует лояльность и добрые чувства. Галеоны напоминают о днях, когда Кампече был важным морским портом, а башни об обороне этого порта. Изначально герб был пожалован городу Сан-Франсиско-де-Кампече в 1777 году испанским королём Карлом III, но после образования в 1863 году штата Кампече был принят для всего штата.

География

Штат Кампече расположен на юго-востоке Мексики, на западном побережье полуострова Юкатан, между параллелями 17°49' и 20°51' с.ш. и медианами 89°06' и 92°27' з.д., на западе омывается Мексиканским заливом. Граничит с другими штатами Мексики: на севере с Юкатаном, на востоке с Кинтана-Роо и на юго-западе с Табаско. Также на юге проходит государственная граница с Белизом и Гватемалой.

Территория штата Кампече составляет 57 924 км², что составляет 3 % от общей площади Мексики. Численность населения, по данным переписи 2010 года, составила 822 441 человек. Кампече находится в переходе между тропическими лесами Петенского бассейна и лиственными лесами северного Юкатана[4].

История

Доиспанский период

Самые ранние свидетельства заселения территории современного Кампече относятся к 550 году до н. э., когда происходила миграция народа майя в поисках мест для новых поселений. Подтверждением этого являются древние поселения Бека́н, Эцна́, Дзибильнокак, Эль Агуакатес и Алимоче. К более поздним постройкам можно отнести Калакмуль (200—700 годы)[5].

Когда в XVI веке на Юкатан прибыли испанцы, он был разделён на 16 провинций. На территории современного Кампече это были Ah Canul, на юге которого было расположено поселение Can Pech, а также провинция Chakanpotón.

22 марта 1517 года первая испанская экспедиция высадилась около поселения Can Pech, где смогла пополнить запасы продовольствия и воды. Ещё через три дня пути корабли достигли поселения Chakanputún (Potonchan), которое испанцы назвали Чампотон, где на них напали тысячи вооружённых индейцев, убив 20 человек экипажа и ранив капитана[5].

1 мая 1517 года во вторую экспедицию под командованием Хуана де Грихальвы было снаряжено ещё 4 корабля. 22 мая они прибыли в Сан Лазаро, где им предложили воду и продовольствие. Подплывая к Чампотону, они услышали воинственные крики и отклонились от курса к Пуэрто Дессеадо и дальше в Табаско.

18 февраля 1519 года Эрнан Кортес покинул Кубу, возглавив третью экспедицию. В этой экспедиции выяснилась недружелюбность некоторых племён — у них была распространена легенда «о белом бородатом человеке, который придёт с востока, чтобы разрушать наши города и убивать наших людей»[5][6].

После этого началось завоевание Юкатана. В 1521 году был разрушен Теночтитлан. В 1525 году был повешен последний правитель ацтеков Куаутемок.

В 1526 году Фрасциско де Монтехо получил от короля Испании должность Аделантадо Юкатана и разрешение на его завоевание. В конце 1528 года он вместе с 28-летним сыном Фрасциско де Монтехо Леоном и 15-летним племянником подготавливает новую завоевательную кампанию. В марте следующего года он переезжает в Веракруз, оставив сына главой военного поста Кисаланго.

К 1535 году Франциско де Монтехо—старший был назначен губернатором провинций Табаско, Чьяпаса и Гондураса, и начинает окончательную кампанию по завоеванию Юкатана, в результате чего 4 октября 1540 года Фрасиско де Монтехо—младший получает возможность основать первый испанский город на полуострове под названием Сан-Франсиско-де-Кампече[5].

Колониальный период

Вскоре после завоевания полуострова, туда стали прибывать миссионеры. Они начали заниматься просвещением и обращением туземцев в христианство.

В 1560 году указом короля Испании провинция Юкатан была объявлена территорий Новой Испании. В Сан-Франсиско-де-Кампече, Чампотоне, Хесельчакане и Калькини продолжается строительство колониальных домов и церквей в стиле барокко. Кампече начал населяться европейцами, желающими получить привилегии, обещанные переселенцам: бесплатные рабы, земля и дома. Рабами оказывались аборигены, рассматриваемые не иначе как военные трофеи. Это вызвало отрицательные высказывания со стороны церкви и других европейских государств. Было ясно, что закон о запрете рабства ударит по переселенцам, поэтому в интересах Испании юридически рабство было отменено, но было поддержано с помощью других средств: для туземцев вводилась повинность, которую они должны были выполнять, живя на «испанских» землях.

В 1668 году произошло восстание индейцев в городке Сакабчен, что привело к беспокойству в других населённых пунктах. После этого отношение к аборигенам несколько изменилось, так что волнений в Кампече удалось избежать.

Другой проблемой Кампече были пираты. Множество раз прибрежные города и посёлки подвергались нападениям английских, французских и голландских пиратов. Большинство нападений сводилось к простому грабежу, но происходили и более серьёзные нападения, с сожжением домов и убийством людей. В общей сложности этот период составил 128 лет, когда в 1670 году Испания и Англия подписали Мадридский договор, но мелкие нападения продолжались вплоть до 1713 года, когда был подписан Утрехтский договор между Испанией и Францией[5].

Период независимости

В XVIII веке Кампече просит у испанской короны разрешение на создание собственного торгового консульства, какое было у Мексики. Этого очень не хотелось другим испанским колониям — Мексике и Веракрузу, так как их интересы могли быть сильно ущемлены. Но в это время Испания была захвачена армией Наполеона, который назначил королём Пиренейского полуострова своего брата Жозефа Бонапарта.

16 сентября 1810 года в Новой Испании началось восстание за независимость во главе с Мигелем Идальго. Восстание проходило за вывод французов из Испании и возвращению на трон Фердинанда VII. Местная буржуазия также хотела использовать эту возможность для избавления от испанского владычества и введённых им ограничениям на торговлю и развитие промышленности.

27 февраля 1813 года в Мериде была издана Конституция и прошли первые выборы в Совет полуострова Юкатан и Советы крупных городов. Также был сделан запрос в собрание Кадисских кортесов на создание торгового консульства на полуострове. Кортесы готовы были его рассмотреть, но в совете полуострова возник спор, в каком городе оно будет расположено — Мериде или Сан-Франциско-де-Кампече. В конечном итоге кортесы отклонили запрос.

В 1814 году на испанский трон возвращается Фердинанд VII и аннулирует Конституцию Юкатана, а также основанные на ней законы и указы. В ответ власти Юкатана установили свои торговые правила, определив таможенные пошлины для испанских судов 12—16 %, 16—20 % для остальных, и 9 % для судов Гаваны.

В августе 1821 года вице-король Новой Испании Хуан О’Доноху был вынужден подписать с Агустином Итурбиде документы, признающие суверенитет и независимость территорий под названием Мексиканская Империя, а также означающие прекращение войны за независимость.

На территории новообразованного государства устанавливаются новые законы и порядки, которые не пришлись по душе управленцам Юкатана из Мериды. Правительство стремилось получить автономию Мерида, и таким образом отклонить все указы, влияющие на его экономику. Хотя городской совет Сан-Франсиско-де-Кампече принял все постановления без каких-либо условий.

Продолжительное противостояние с федеральными властями привело к многочисленным вооружённым конфликтам и в 1839 году столица штата была перенесена из Мериды в Сан-Франсиско-де-Кампече.

29 апреля 1863 года Конгресс Мексики утвердил разделение провинции Юкатан на штаты Кампече и Юкатан[1].

В это время шла война с Францией, которая не обошла и Кампече. В мае 1862 года был оккупирован порт Кармен, который удалось освободить только в марте 1863-го. Ситуация в Кампече накалялась и после переговоров губернатора штата Гарсиа с адмиралом французского флота 22 января 1864 года столицу штата пришлось сдать французам. 10 июня 1867 года, после ареста Максимилиана I, город вновь перешёл под контроль мексиканцев, 12 июня была снята оккупация Калькини[5].

Период Порфириато

В период с 1880 по 1883 годы губернатором Кампече был избран Артуро Шьельс, на следующий 4-х летний период он был переизбран вновь, но в 1885 году конгресс штата отстранил его от занимаемой должности. В дальнейшем, до окончания режима президента Диаса в 1911 году на посту губернатора сменилось 15 человек.

В период диктатуры порфириато экономика штата существенно не изменилась. Она по-прежнему основывалась на выращивание и переработке кукурузы, риса, сахарного тростника и животноводстве для внутреннего рынка, а также на экспорте кампешевого дерева, соли и древесины. Хотя торговля солью очень упала, когда 7 октября 1881 года федеральными властями был разрешён импорт соли из других стран. Также к концу XIX века сильно сократилось количество судоходных компаний.

Продажи кампешевого дерева увеличивались год от года и в 1896 году достигли отметки в 100 тысяч тонн, после чего начался резкий спад и к 1915 году экспорт этого материала сократился до 17 тысяч тонн. Это было вызвано тем, что в Европе началось широкое применение химических красителей.

В начале XX века Кампече остался на рынке только с древесиной и новым продуктом — жевательной резинкой.

В Кампече, как и в целом по стране, начало XX века охарактеризовалось политическим и экономическим господством небольшой группы людей, которая властвовала на местах, как Порфирио Диас в масштабах страны. Механизмы контроля и эксплуатации рабочих вызвали недовольство народных масс, а в некоторых поместьях и усадьбах вызвали даже вооружённые столкновения, но были легко погашены. За первые 10 лет XX века 147 хозяйств оказались в собственности у 14 человек, что составляло пятую часть от общей территории штата.

Иностранные инвестиции были небольшими, но вкладывались в основные отрасли экономики, такие как добыча и переработка жевательной резинки и кампешевого дерева, а впоследствии были и вовсе монополизированы американскими компаниями[5].

Административное деление

В состав штата Кампече входит 11 муниципалитетов, которые управляются из административных центров, расположенных в крупных городах этих муниципалитетов, советами во главе с мэром.

Экономика

В Кампече имеется несколько производственных секторов, имеющих важное значение для экономики штата. Значительную долю в этом объёме занимает нефтедобыча, коммерческий сектор, а также сектор услуг.

Сельскохозяйственный сектор отмечен производством таких культур как саподилла, рис и тыквенные семечки, а по объёмам производства этих культур, Кампече является основным производителем на территории Мексики. Кроме того, производится сбор тропических фруктов, таких как апельсины, лимоны, папайя, манго, сахарный тростник, арбузы, гуава и миндаль.

Животноводческий сектор. В Кампече главным образом выращивается крупный рогатый скот и свиньи, с системой обширных пастбищ.

Рыбная ловля, также имеет большое значение, так как для большого количества людей это единственный вид дохода. Основными видами добываемой рыбы являются креветки, меч-рыба, морской окунь, акула и макрель. В настоящее время большое количество креветок экспортируется в США.


Некоторые отрасли подконтрольны государству, это добыча нефти и газа, строительство, производство, разведение рыбы, а также лесозаготовка, производство мёда, растительных красителей, жевательной резинки и другие.

Большое значение для экономики штата представляет туризм. Кампече имеет ряд природных и исторических достопримечательностей, позволяя туристам насладиться разнообразием ландшафтов и узнать о наследие культуры майя и колониальном периоде. Среди наиболее представительных туристических достопримечательностей пляжи в Чампотоне и на Исла-дель-Кармен[7].

Экономические районы:

  • Побережье — промышленный вылов рыбы, добыча морской соли, добыча нефти, производство копры и туризм;
  • Горные области (на севере и востоке) — лесозаготовка, добыча и переработка каучука, сельское хозяйство, пчеловодство, животноводство и туризм;
  • Регион сельвы (центр и юг) — сельское хозяйство, животноводство, лесозаготовка и туризм;
  • Речные районы (юго-запад) — рыбная ловля, сельское хозяйство, животноводство, добыча и переработка сахарного тростника, туризм.

Инфраструктура

  • Порты:
Сейбаплая;
Исла-дель-Кармен;
Кайо-Аркас;
Лерма;
Чампотон;
Сан-Франсиско.
  • Аэропорты:
Международный аэропорт имени Альберто Акунья Онгаи в Сан-Франсиско-де-Кампече;
Международный аэропорт города Сьюдад-дель-Кармен.
  • Протяжённость автомобильных дорог — 5 345 км.
  • Протяжённость железных дорог — 415,6 км.
  • Количество стационарных телефонов (на 100 человек) — 11.
  • Электрификация: 94,5 %.
  • Водоснабжение: 88,7 %.
  • Водоотведение: 80 %[7].

Туризм

В последние годы туризм в Кампече получил мощный толчок. Существует несколько проектов по развитию различных сегментов на побережье и в других районах штата.

Основой индустрии туризма являются различные достопримечательности[8]:

  • Города и посёлки колониального периода:
 — исторический город-крепость Сан-Франсиско-де-Кампече, внесён в список всемирного наследия;
 — Палисада — посёлок с домами в неоклассическом архитектурном стиле;
 — Бекал — небольшая деревня, сочетающая неоклассическую архитектуру и хижины майя;
 — а также другие населённые пункты с историческими достопримечательностями.
  • Асьенды и фермы, данные сооружения расположены на всей территории штата, многие из которых были восстановлены в туристических целях. Из них можно выделить Уайямон, Бланка Флор, Сан-Луис-Карписо, Сан-Хосе-Карписо, Чунканан и Танкуче.

  • Археологические раскопки сооружений майя. На территории Кампече, ведутся 17 раскопок:
 — Калакмуль — один из главных городов майя, в период 200—700 годы н. э., объект всемирного наследия;
 — Эцна — с величественным высотным храмом и другими сооружениями;
 — Бекан — город, обнесённый стеной и рвом;
 — Чиканна;
 — Шпухиль;
 — Эль-Тигре;
 — Хормигэро;
 — Хочоб;
 — Баламку;
 — Санта-Роса-Штампак;
 — Рио-Бек;
 — и другие, а также ещё много неизвестного и не открытого.


  • Побережье. Длина прибрежной полосы штата с Мексиканским заливом составляет более 523 км, с самыми разнообразными природными ландшафтами. На северном побережье преобладают мангровые леса, а на юге в муниципалитетах Кампече и северном Чампотоне — лесистые холмы с впадающими в залив многочисленными ручьями и речками. В муниципалитетах Кармен и на юге Чампотона сформирована длинная полоса песчаных пляжей, на которых находят пристанище различные виды морских черепах. Отдельно стоит выделить пляжи островов Исла-дель-Кармен.
  • Подводные достопримечательности. В последние годы в прибрежных водах Кампече было найдено более 130 объектов, представляющих историческую ценность — это затонувшие корабли, периода колонизации и пиратства, а также прекрасные рифы с уникальными обитателями[9].
  • Экологические заповедники. Более 40 % территории штата считается охраняемой природной зоной: биосферный заповедник Лос Петенес, на территории муниципалитета Кампече; лагуна Терминос на Исла-дель-Кармен; древний город Калакмуль; бассейн реки Селестун и другие[10].

Местная кухня

Главными ингредиентами местной кухни, конечно являются морепродукты. Разнообразие рыб и креветок — основные блюда для большинства населения региона, но не стоит забывать и о традиционных блюдах культуры майя, в которых используется мясо идейки, оленина и свинина.

В состав многие блюд, приготовленных в Кампече, входит мясо акулы, например панучо, эмпанада, тамал, тако и акулий хлеб. Также традиционным блюдом считается маринованный виноградный ус и креветка в кокосе. Кроме того, здесь готовят блюда из скатов, меч-рыбы, осьминогов, кальмаров и т. д.

Основным ингредиентом для соусов является capsicum chinense (гаванский чили), в качестве красителя используются семена аннато, а в приправах специи и пряные травы[11].

Некоторые блюда местной кухни пришли из древне-юкатанской, что отражается в кулинарных изделия с сырной начинкой, свинине в углях, чёрном фарше и знаменитой курице-мусбиль.

Напишите отзыв о статье "Кампече (штат)"

Примечания

  1. 1 2 [www2.sepdf.gob.mx/efemerides/consulta_efemerides.jsp?dia=29&mes=4 О статусе Кампече на сайте Министерства образования Мексики]
  2. [www.snim.rami.gob.mx/ Национальная система информации о муниципалитетах, штатах и государстве]  (исп.)
  3. [www.inegi.org.mx/est/contenidos/espanol/sistemas/conteo2005/localidad/iter/default.asp?s=est&c=10395 INEGI. Перепись населения Мексики 2005 года]  (исп.)
  4. 1 2 [www.inegi.org.mx/sistemas/TabuladosBasicos/Preliminares2010.aspx INEGI. Перепись населения Мексики 2010 года]  (исп.)
  5. 1 2 3 4 5 6 7 Carlos Justo Sierra. Breve Historia de Campeche. — México, D.F.: Carretera Picacho, 1998. — 250 с. — ISBN 968-16-5493-5.
  6. [www.gumer.info/bibliotek_Buks/History/hemm/02.php Хэммонд И. Конкистадоры: История испанских завоеваний XV—XVI веков]
  7. 1 2 [www.mexicocompetitivo.org.mx/eZWebContent/detallePerfilEstatal.do?idTipoContenido=tipoContenidoPerfilEstatal&idContenido=5#caracteristicasEconomicas/ Инфраструктура и экономические показатели Кампече]
  8. [www.campeche.travel/es/ Официальный туристический сайт Кампече]
  9. [www.campeche.travel/es/actividad/arqueologa-subacutica/4 Подводные раскопки на туристическом сайте Кампече]
  10. [www.campeche.travel/es/actividad/ecoturismo/6 Экотуризм]
  11. [campeche.alcubo.com/es/pagina/gastronoma/9 Гастрономия Кампече]

Ссылки

  • [www.portal.camp.gob.mx/default.aspx Официальный сайт правительства штата Кампече]
  • [campeche.alcubo.com/es/main/index Официальный туристический сайт штата Кампече]
  • [bibliotecadigital.ilce.edu.mx/sites/estados/libros/campeche/html/campeche.html Карлос Хусто Сьерра, История штата Кампече]
  • [www.sectur.gob.mx/wb/sectur/sect_195_campeche Кампече на сайте Министерства туризма Мексики]

Отрывок, характеризующий Кампече (штат)

Обетованная земля при наступлении французов была Москва, при отступлении была родина. Но родина была слишком далеко, и для человека, идущего тысячу верст, непременно нужно сказать себе, забыв о конечной цели: «Нынче я приду за сорок верст на место отдыха и ночлега», и в первый переход это место отдыха заслоняет конечную цель и сосредоточивает на себе все желанья и надежды. Те стремления, которые выражаются в отдельном человеке, всегда увеличиваются в толпе.
Для французов, пошедших назад по старой Смоленской дороге, конечная цель родины была слишком отдалена, и ближайшая цель, та, к которой, в огромной пропорции усиливаясь в толпе, стремились все желанья и надежды, – была Смоленск. Не потому, чтобы люди знала, что в Смоленске было много провианту и свежих войск, не потому, чтобы им говорили это (напротив, высшие чины армии и сам Наполеон знали, что там мало провианта), но потому, что это одно могло им дать силу двигаться и переносить настоящие лишения. Они, и те, которые знали, и те, которые не знали, одинаково обманывая себя, как к обетованной земле, стремились к Смоленску.
Выйдя на большую дорогу, французы с поразительной энергией, с быстротою неслыханной побежали к своей выдуманной цели. Кроме этой причины общего стремления, связывавшей в одно целое толпы французов и придававшей им некоторую энергию, была еще другая причина, связывавшая их. Причина эта состояла в их количестве. Сама огромная масса их, как в физическом законе притяжения, притягивала к себе отдельные атомы людей. Они двигались своей стотысячной массой как целым государством.
Каждый человек из них желал только одного – отдаться в плен, избавиться от всех ужасов и несчастий. Но, с одной стороны, сила общего стремления к цели Смоленска увлекала каждою в одном и том же направлении; с другой стороны – нельзя было корпусу отдаться в плен роте, и, несмотря на то, что французы пользовались всяким удобным случаем для того, чтобы отделаться друг от друга и при малейшем приличном предлоге отдаваться в плен, предлоги эти не всегда случались. Самое число их и тесное, быстрое движение лишало их этой возможности и делало для русских не только трудным, но невозможным остановить это движение, на которое направлена была вся энергия массы французов. Механическое разрывание тела не могло ускорить дальше известного предела совершавшийся процесс разложения.
Ком снега невозможно растопить мгновенно. Существует известный предел времени, ранее которого никакие усилия тепла не могут растопить снега. Напротив, чем больше тепла, тем более крепнет остающийся снег.
Из русских военачальников никто, кроме Кутузова, не понимал этого. Когда определилось направление бегства французской армии по Смоленской дороге, тогда то, что предвидел Коновницын в ночь 11 го октября, начало сбываться. Все высшие чины армии хотели отличиться, отрезать, перехватить, полонить, опрокинуть французов, и все требовали наступления.
Кутузов один все силы свои (силы эти очень невелики у каждого главнокомандующего) употреблял на то, чтобы противодействовать наступлению.
Он не мог им сказать то, что мы говорим теперь: зачем сраженье, и загораживанье дороги, и потеря своих людей, и бесчеловечное добиванье несчастных? Зачем все это, когда от Москвы до Вязьмы без сражения растаяла одна треть этого войска? Но он говорил им, выводя из своей старческой мудрости то, что они могли бы понять, – он говорил им про золотой мост, и они смеялись над ним, клеветали его, и рвали, и метали, и куражились над убитым зверем.
Под Вязьмой Ермолов, Милорадович, Платов и другие, находясь в близости от французов, не могли воздержаться от желания отрезать и опрокинуть два французские корпуса. Кутузову, извещая его о своем намерении, они прислали в конверте, вместо донесения, лист белой бумаги.
И сколько ни старался Кутузов удержать войска, войска наши атаковали, стараясь загородить дорогу. Пехотные полки, как рассказывают, с музыкой и барабанным боем ходили в атаку и побили и потеряли тысячи людей.
Но отрезать – никого не отрезали и не опрокинули. И французское войско, стянувшись крепче от опасности, продолжало, равномерно тая, все тот же свой гибельный путь к Смоленску.



Бородинское сражение с последовавшими за ним занятием Москвы и бегством французов, без новых сражений, – есть одно из самых поучительных явлений истории.
Все историки согласны в том, что внешняя деятельность государств и народов, в их столкновениях между собой, выражается войнами; что непосредственно, вследствие больших или меньших успехов военных, увеличивается или уменьшается политическая сила государств и народов.
Как ни странны исторические описания того, как какой нибудь король или император, поссорившись с другим императором или королем, собрал войско, сразился с войском врага, одержал победу, убил три, пять, десять тысяч человек и вследствие того покорил государство и целый народ в несколько миллионов; как ни непонятно, почему поражение одной армии, одной сотой всех сил народа, заставило покориться народ, – все факты истории (насколько она нам известна) подтверждают справедливость того, что большие или меньшие успехи войска одного народа против войска другого народа суть причины или, по крайней мере, существенные признаки увеличения или уменьшения силы народов. Войско одержало победу, и тотчас же увеличились права победившего народа в ущерб побежденному. Войско понесло поражение, и тотчас же по степени поражения народ лишается прав, а при совершенном поражении своего войска совершенно покоряется.
Так было (по истории) с древнейших времен и до настоящего времени. Все войны Наполеона служат подтверждением этого правила. По степени поражения австрийских войск – Австрия лишается своих прав, и увеличиваются права и силы Франции. Победа французов под Иеной и Ауерштетом уничтожает самостоятельное существование Пруссии.
Но вдруг в 1812 м году французами одержана победа под Москвой, Москва взята, и вслед за тем, без новых сражений, не Россия перестала существовать, а перестала существовать шестисоттысячная армия, потом наполеоновская Франция. Натянуть факты на правила истории, сказать, что поле сражения в Бородине осталось за русскими, что после Москвы были сражения, уничтожившие армию Наполеона, – невозможно.
После Бородинской победы французов не было ни одного не только генерального, но сколько нибудь значительного сражения, и французская армия перестала существовать. Что это значит? Ежели бы это был пример из истории Китая, мы бы могли сказать, что это явление не историческое (лазейка историков, когда что не подходит под их мерку); ежели бы дело касалось столкновения непродолжительного, в котором участвовали бы малые количества войск, мы бы могли принять это явление за исключение; но событие это совершилось на глазах наших отцов, для которых решался вопрос жизни и смерти отечества, и война эта была величайшая из всех известных войн…
Период кампании 1812 года от Бородинского сражения до изгнания французов доказал, что выигранное сражение не только не есть причина завоевания, но даже и не постоянный признак завоевания; доказал, что сила, решающая участь народов, лежит не в завоевателях, даже на в армиях и сражениях, а в чем то другом.
Французские историки, описывая положение французского войска перед выходом из Москвы, утверждают, что все в Великой армии было в порядке, исключая кавалерии, артиллерии и обозов, да не было фуража для корма лошадей и рогатого скота. Этому бедствию не могло помочь ничто, потому что окрестные мужики жгли свое сено и не давали французам.
Выигранное сражение не принесло обычных результатов, потому что мужики Карп и Влас, которые после выступления французов приехали в Москву с подводами грабить город и вообще не выказывали лично геройских чувств, и все бесчисленное количество таких мужиков не везли сена в Москву за хорошие деньги, которые им предлагали, а жгли его.

Представим себе двух людей, вышедших на поединок с шпагами по всем правилам фехтовального искусства: фехтование продолжалось довольно долгое время; вдруг один из противников, почувствовав себя раненым – поняв, что дело это не шутка, а касается его жизни, бросил свою шпагу и, взяв первую попавшуюся дубину, начал ворочать ею. Но представим себе, что противник, так разумно употребивший лучшее и простейшее средство для достижения цели, вместе с тем воодушевленный преданиями рыцарства, захотел бы скрыть сущность дела и настаивал бы на том, что он по всем правилам искусства победил на шпагах. Можно себе представить, какая путаница и неясность произошла бы от такого описания происшедшего поединка.
Фехтовальщик, требовавший борьбы по правилам искусства, были французы; его противник, бросивший шпагу и поднявший дубину, были русские; люди, старающиеся объяснить все по правилам фехтования, – историки, которые писали об этом событии.
Со времени пожара Смоленска началась война, не подходящая ни под какие прежние предания войн. Сожжение городов и деревень, отступление после сражений, удар Бородина и опять отступление, оставление и пожар Москвы, ловля мародеров, переимка транспортов, партизанская война – все это были отступления от правил.
Наполеон чувствовал это, и с самого того времени, когда он в правильной позе фехтовальщика остановился в Москве и вместо шпаги противника увидал поднятую над собой дубину, он не переставал жаловаться Кутузову и императору Александру на то, что война велась противно всем правилам (как будто существовали какие то правила для того, чтобы убивать людей). Несмотря на жалобы французов о неисполнении правил, несмотря на то, что русским, высшим по положению людям казалось почему то стыдным драться дубиной, а хотелось по всем правилам стать в позицию en quarte или en tierce [четвертую, третью], сделать искусное выпадение в prime [первую] и т. д., – дубина народной войны поднялась со всей своей грозной и величественной силой и, не спрашивая ничьих вкусов и правил, с глупой простотой, но с целесообразностью, не разбирая ничего, поднималась, опускалась и гвоздила французов до тех пор, пока не погибло все нашествие.
И благо тому народу, который не как французы в 1813 году, отсалютовав по всем правилам искусства и перевернув шпагу эфесом, грациозно и учтиво передает ее великодушному победителю, а благо тому народу, который в минуту испытания, не спрашивая о том, как по правилам поступали другие в подобных случаях, с простотою и легкостью поднимает первую попавшуюся дубину и гвоздит ею до тех пор, пока в душе его чувство оскорбления и мести не заменяется презрением и жалостью.


Одним из самых осязательных и выгодных отступлений от так называемых правил войны есть действие разрозненных людей против людей, жмущихся в кучу. Такого рода действия всегда проявляются в войне, принимающей народный характер. Действия эти состоят в том, что, вместо того чтобы становиться толпой против толпы, люди расходятся врозь, нападают поодиночке и тотчас же бегут, когда на них нападают большими силами, а потом опять нападают, когда представляется случай. Это делали гверильясы в Испании; это делали горцы на Кавказе; это делали русские в 1812 м году.
Войну такого рода назвали партизанскою и полагали, что, назвав ее так, объяснили ее значение. Между тем такого рода война не только не подходит ни под какие правила, но прямо противоположна известному и признанному за непогрешимое тактическому правилу. Правило это говорит, что атакующий должен сосредоточивать свои войска с тем, чтобы в момент боя быть сильнее противника.
Партизанская война (всегда успешная, как показывает история) прямо противуположна этому правилу.
Противоречие это происходит оттого, что военная наука принимает силу войск тождественною с их числительностию. Военная наука говорит, что чем больше войска, тем больше силы. Les gros bataillons ont toujours raison. [Право всегда на стороне больших армий.]
Говоря это, военная наука подобна той механике, которая, основываясь на рассмотрении сил только по отношению к их массам, сказала бы, что силы равны или не равны между собою, потому что равны или не равны их массы.
Сила (количество движения) есть произведение из массы на скорость.
В военном деле сила войска есть также произведение из массы на что то такое, на какое то неизвестное х.
Военная наука, видя в истории бесчисленное количество примеров того, что масса войск не совпадает с силой, что малые отряды побеждают большие, смутно признает существование этого неизвестного множителя и старается отыскать его то в геометрическом построении, то в вооружении, то – самое обыкновенное – в гениальности полководцев. Но подстановление всех этих значений множителя не доставляет результатов, согласных с историческими фактами.
А между тем стоит только отрешиться от установившегося, в угоду героям, ложного взгляда на действительность распоряжений высших властей во время войны для того, чтобы отыскать этот неизвестный х.
Х этот есть дух войска, то есть большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасностям всех людей, составляющих войско, совершенно независимо от того, дерутся ли люди под командой гениев или не гениев, в трех или двух линиях, дубинами или ружьями, стреляющими тридцать раз в минуту. Люди, имеющие наибольшее желание драться, всегда поставят себя и в наивыгоднейшие условия для драки.
Дух войска – есть множитель на массу, дающий произведение силы. Определить и выразить значение духа войска, этого неизвестного множителя, есть задача науки.
Задача эта возможна только тогда, когда мы перестанем произвольно подставлять вместо значения всего неизвестного Х те условия, при которых проявляется сила, как то: распоряжения полководца, вооружение и т. д., принимая их за значение множителя, а признаем это неизвестное во всей его цельности, то есть как большее или меньшее желание драться и подвергать себя опасности. Тогда только, выражая уравнениями известные исторические факты, из сравнения относительного значения этого неизвестного можно надеяться на определение самого неизвестного.
Десять человек, батальонов или дивизий, сражаясь с пятнадцатью человеками, батальонами или дивизиями, победили пятнадцать, то есть убили и забрали в плен всех без остатка и сами потеряли четыре; стало быть, уничтожились с одной стороны четыре, с другой стороны пятнадцать. Следовательно, четыре были равны пятнадцати, и, следовательно, 4а:=15у. Следовательно, ж: г/==15:4. Уравнение это не дает значения неизвестного, но оно дает отношение между двумя неизвестными. И из подведения под таковые уравнения исторических различно взятых единиц (сражений, кампаний, периодов войн) получатся ряды чисел, в которых должны существовать и могут быть открыты законы.
Тактическое правило о том, что надо действовать массами при наступлении и разрозненно при отступлении, бессознательно подтверждает только ту истину, что сила войска зависит от его духа. Для того чтобы вести людей под ядра, нужно больше дисциплины, достигаемой только движением в массах, чем для того, чтобы отбиваться от нападающих. Но правило это, при котором упускается из вида дух войска, беспрестанно оказывается неверным и в особенности поразительно противоречит действительности там, где является сильный подъем или упадок духа войска, – во всех народных войнах.
Французы, отступая в 1812 м году, хотя и должны бы защищаться отдельно, по тактике, жмутся в кучу, потому что дух войска упал так, что только масса сдерживает войско вместе. Русские, напротив, по тактике должны бы были нападать массой, на деле же раздробляются, потому что дух поднят так, что отдельные лица бьют без приказания французов и не нуждаются в принуждении для того, чтобы подвергать себя трудам и опасностям.


Так называемая партизанская война началась со вступления неприятеля в Смоленск.
Прежде чем партизанская война была официально принята нашим правительством, уже тысячи людей неприятельской армии – отсталые мародеры, фуражиры – были истреблены казаками и мужиками, побивавшими этих людей так же бессознательно, как бессознательно собаки загрызают забеглую бешеную собаку. Денис Давыдов своим русским чутьем первый понял значение той страшной дубины, которая, не спрашивая правил военного искусства, уничтожала французов, и ему принадлежит слава первого шага для узаконения этого приема войны.
24 го августа был учрежден первый партизанский отряд Давыдова, и вслед за его отрядом стали учреждаться другие. Чем дальше подвигалась кампания, тем более увеличивалось число этих отрядов.
Партизаны уничтожали Великую армию по частям. Они подбирали те отпадавшие листья, которые сами собою сыпались с иссохшего дерева – французского войска, и иногда трясли это дерево. В октябре, в то время как французы бежали к Смоленску, этих партий различных величин и характеров были сотни. Были партии, перенимавшие все приемы армии, с пехотой, артиллерией, штабами, с удобствами жизни; были одни казачьи, кавалерийские; были мелкие, сборные, пешие и конные, были мужицкие и помещичьи, никому не известные. Был дьячок начальником партии, взявший в месяц несколько сот пленных. Была старостиха Василиса, побившая сотни французов.
Последние числа октября было время самого разгара партизанской войны. Тот первый период этой войны, во время которого партизаны, сами удивляясь своей дерзости, боялись всякую минуту быть пойманными и окруженными французами и, не расседлывая и почти не слезая с лошадей, прятались по лесам, ожидая всякую минуту погони, – уже прошел. Теперь уже война эта определилась, всем стало ясно, что можно было предпринять с французами и чего нельзя было предпринимать. Теперь уже только те начальники отрядов, которые с штабами, по правилам ходили вдали от французов, считали еще многое невозможным. Мелкие же партизаны, давно уже начавшие свое дело и близко высматривавшие французов, считали возможным то, о чем не смели и думать начальники больших отрядов. Казаки же и мужики, лазившие между французами, считали, что теперь уже все было возможно.
22 го октября Денисов, бывший одним из партизанов, находился с своей партией в самом разгаре партизанской страсти. С утра он с своей партией был на ходу. Он целый день по лесам, примыкавшим к большой дороге, следил за большим французским транспортом кавалерийских вещей и русских пленных, отделившимся от других войск и под сильным прикрытием, как это было известно от лазутчиков и пленных, направлявшимся к Смоленску. Про этот транспорт было известно не только Денисову и Долохову (тоже партизану с небольшой партией), ходившему близко от Денисова, но и начальникам больших отрядов с штабами: все знали про этот транспорт и, как говорил Денисов, точили на него зубы. Двое из этих больших отрядных начальников – один поляк, другой немец – почти в одно и то же время прислали Денисову приглашение присоединиться каждый к своему отряду, с тем чтобы напасть на транспорт.
– Нет, бг'ат, я сам с усам, – сказал Денисов, прочтя эти бумаги, и написал немцу, что, несмотря на душевное желание, которое он имел служить под начальством столь доблестного и знаменитого генерала, он должен лишить себя этого счастья, потому что уже поступил под начальство генерала поляка. Генералу же поляку он написал то же самое, уведомляя его, что он уже поступил под начальство немца.
Распорядившись таким образом, Денисов намеревался, без донесения о том высшим начальникам, вместе с Долоховым атаковать и взять этот транспорт своими небольшими силами. Транспорт шел 22 октября от деревни Микулиной к деревне Шамшевой. С левой стороны дороги от Микулина к Шамшеву шли большие леса, местами подходившие к самой дороге, местами отдалявшиеся от дороги на версту и больше. По этим то лесам целый день, то углубляясь в середину их, то выезжая на опушку, ехал с партией Денисов, не выпуская из виду двигавшихся французов. С утра, недалеко от Микулина, там, где лес близко подходил к дороге, казаки из партии Денисова захватили две ставшие в грязи французские фуры с кавалерийскими седлами и увезли их в лес. С тех пор и до самого вечера партия, не нападая, следила за движением французов. Надо было, не испугав их, дать спокойно дойти до Шамшева и тогда, соединившись с Долоховым, который должен был к вечеру приехать на совещание к караулке в лесу (в версте от Шамшева), на рассвете пасть с двух сторон как снег на голову и побить и забрать всех разом.
Позади, в двух верстах от Микулина, там, где лес подходил к самой дороге, было оставлено шесть казаков, которые должны были донести сейчас же, как только покажутся новые колонны французов.
Впереди Шамшева точно так же Долохов должен был исследовать дорогу, чтобы знать, на каком расстоянии есть еще другие французские войска. При транспорте предполагалось тысяча пятьсот человек. У Денисова было двести человек, у Долохова могло быть столько же. Но превосходство числа не останавливало Денисова. Одно только, что еще нужно было знать ему, это то, какие именно были эти войска; и для этой цели Денисову нужно было взять языка (то есть человека из неприятельской колонны). В утреннее нападение на фуры дело сделалось с такою поспешностью, что бывших при фурах французов всех перебили и захватили живым только мальчишку барабанщика, который был отсталый и ничего не мог сказать положительно о том, какие были войска в колонне.
Нападать другой раз Денисов считал опасным, чтобы не встревожить всю колонну, и потому он послал вперед в Шамшево бывшего при его партии мужика Тихона Щербатого – захватить, ежели можно, хоть одного из бывших там французских передовых квартиргеров.


Был осенний, теплый, дождливый день. Небо и горизонт были одного и того же цвета мутной воды. То падал как будто туман, то вдруг припускал косой, крупный дождь.
На породистой, худой, с подтянутыми боками лошади, в бурке и папахе, с которых струилась вода, ехал Денисов. Он, так же как и его лошадь, косившая голову и поджимавшая уши, морщился от косого дождя и озабоченно присматривался вперед. Исхудавшее и обросшее густой, короткой, черной бородой лицо его казалось сердито.