Каплан-Ингель, Роберт Исаакович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Роберт Исаакович Каплан-Ингель (18841951) — советский архитектор и историк науки, первый директор Музея М. В. Ломоносова АН СССР.





Биография

Инженер-архитектор по образованию. С конца 1930-х годов сотрудник института Этнографии АН СССР в Ленинграде, на должности архитектора в Отделе оформления Кунсткамеры. Позднее — заведующий Отделом оформления. В конце 1941 г. была начата эвакуация сотрудников института и музея, однако, необходимо было оставить нескольких сотрудников для охраны неэвакуированных коллекций и устранения последствий обстрелов здания Кунсткамеры. В начале 1942 г. Президиум АН СССР постановил назначить Р. И. Каплан-Ингеля Уполномоченным по охране музея [1]. С 1945 г. по инициативе Президента АН С. И. Вавилова принимал участие в разработке концепции научно-мемориального музея и академического центра изучения наследия М. В. Ломоносова. В результате этой работы в 1947 г. открылся Музей М. В. Ломоносова АН СССР [2], первым директором которого и стал Р. И. Каплан-Ингель. Один из наиболее известных экспонатов этого музея — Большой Готторпский Глобус — был размещён в здании Кунсткамеры, в башне, которую Р. И. Каплан-Ингель восстановил специально для его установки [3]. Также является автором нескольких мемориальных досок в Санкт-Петербурге.

Публикации

  • Каплан-Ингель Р. И. О реставрации здания бывшей Петровской Кунсткамеры (ныне здания института и музея этнографии) // Краткие сообщения Института этнографии. Вып. 2. Л., 1947. С. 90-94.

Напишите отзыв о статье "Каплан-Ингель, Роберт Исаакович"

Литература

  • Из истории Кунсткамеры: 1941—1945 / Сост. В. Н. Вологдина. СПб., 2003.
  • Стецкевич Е. С. Р. И. Каплан-Ингель и послевоенная реставрация здания Кунсткамеры: 1945—1949 // Кунсткамера: Этнографические тетради. Вып. 8-9. СПб., 1995. С. 127—136.
  • В.Г. Исаченко. Зодчие Санкт–Петербурга. ХХ век. Снкт-Петербург, Лениздат, 2000. ISBN 5-289-01928-6. Стр. 659–660.

Примечания

  1. Последний рассказ историка науки: Интервью Г. Е. Павловой // ВИЕТ. 2001. № 1. С. 78.
  2. Ныне Отдел истории Кунсткамеры и русской науки XVIII в. (Музей М. В. Ломоносова) Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) Российской академии наук
  3. Бренёва И. В., Моисеева Т. М. Музей М. В. Ломоносова: Путеводитель. СПб., 1995. С. 3-5.

Отрывок, характеризующий Каплан-Ингель, Роберт Исаакович

Сзади, по три, по четыре, по узкой, раскиснувшей и изъезженной лесной дороге, тянулись гусары, потом казаки, кто в бурке, кто во французской шинели, кто в попоне, накинутой на голову. Лошади, и рыжие и гнедые, все казались вороными от струившегося с них дождя. Шеи лошадей казались странно тонкими от смокшихся грив. От лошадей поднимался пар. И одежды, и седла, и поводья – все было мокро, склизко и раскисло, так же как и земля, и опавшие листья, которыми была уложена дорога. Люди сидели нахохлившись, стараясь не шевелиться, чтобы отогревать ту воду, которая пролилась до тела, и не пропускать новую холодную, подтекавшую под сиденья, колени и за шеи. В середине вытянувшихся казаков две фуры на французских и подпряженных в седлах казачьих лошадях громыхали по пням и сучьям и бурчали по наполненным водою колеям дороги.
Лошадь Денисова, обходя лужу, которая была на дороге, потянулась в сторону и толканула его коленкой о дерево.
– Э, чег'т! – злобно вскрикнул Денисов и, оскаливая зубы, плетью раза три ударил лошадь, забрызгав себя и товарищей грязью. Денисов был не в духе: и от дождя и от голода (с утра никто ничего не ел), и главное оттого, что от Долохова до сих пор не было известий и посланный взять языка не возвращался.
«Едва ли выйдет другой такой случай, как нынче, напасть на транспорт. Одному нападать слишком рискованно, а отложить до другого дня – из под носа захватит добычу кто нибудь из больших партизанов», – думал Денисов, беспрестанно взглядывая вперед, думая увидать ожидаемого посланного от Долохова.
Выехав на просеку, по которой видно было далеко направо, Денисов остановился.
– Едет кто то, – сказал он.
Эсаул посмотрел по направлению, указываемому Денисовым.
– Едут двое – офицер и казак. Только не предположительно, чтобы был сам подполковник, – сказал эсаул, любивший употреблять неизвестные казакам слова.
Ехавшие, спустившись под гору, скрылись из вида и через несколько минут опять показались. Впереди усталым галопом, погоняя нагайкой, ехал офицер – растрепанный, насквозь промокший и с взбившимися выше колен панталонами. За ним, стоя на стременах, рысил казак. Офицер этот, очень молоденький мальчик, с широким румяным лицом и быстрыми, веселыми глазами, подскакал к Денисову и подал ему промокший конверт.
– От генерала, – сказал офицер, – извините, что не совсем сухо…
Денисов, нахмурившись, взял конверт и стал распечатывать.
– Вот говорили всё, что опасно, опасно, – сказал офицер, обращаясь к эсаулу, в то время как Денисов читал поданный ему конверт. – Впрочем, мы с Комаровым, – он указал на казака, – приготовились. У нас по два писто… А это что ж? – спросил он, увидав французского барабанщика, – пленный? Вы уже в сраженье были? Можно с ним поговорить?