Караджич, Вук Стефанович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Вук Стефанович Караджич
серб. Вук Стефановић Караџић / Vuk Stefanović Karadžić
Научная сфера:

лингвистика, филология, фольклористика, этнография

Известен как:

реформатор сербского языка, реформатор кириллицы, один из основоположников сербского литературного языка

Ву́к Стефа́нович Ка́раджич или Вук Караджич (серб. Вук Стефановић Караџић / Vuk Stefanović Karadžić; 7 ноября 1787 — 7 февраля 1864) — сербский лингвист.

Реформировал сербский литературный язык и стандартизировал сербскую кириллицу. Положил в основу сербского правописания фонетический принцип «как слышится, так и пишется»[gramma.ru/RUS/?id=3.5] (серб. «пиши као што говориш, а читај као што је написано»).

Он был инициатором и участником Венского литературного соглашения о единстве сербскохорватского языка.





Биография

Ранняя жизнь

Караджич родился в семье Стефана и Егды (в девичестве Зрнич), приехавших из Черногории, — в деревне Тршич, около Лозницы, в Сербии (в то время — Османская империя). Мальчика назвали именем Вук ('волк'), чтобы злые силы и духи не вредили ему.

Он был в основном самоучкой; немного учился у родственника, затем в монастыре Троноша, в 19 лет — в гимназии (Сремски-Карловцы)); несколько месяцев обучался латыни и немецкому языку в Петринье; уехал в Белград, надеясь заниматься у Обрадовича, но вынужден был служить писцом у Ненадовича в сербском Ядаре. И, наконец, в 1808 году стал одним из первых учеников Белградской высшей школы. Вскоре он заболел и отправился на лечение в Нови-Сад и Пешт, но не вылечился и остался хромым. Вернувшись в Сербию в 1810 году, некоторое время работал в Белграде учителем начальной школы. В 1813 году перебрался в Вену, где встретился со словенским лингвистом Копитаром.

В 1814 и 1815 годах Вук Караджич издал два тома сербских народных песен (впоследствии число их выросло до девяти). В 1814 году он издал также первую сербскую грамматику; в 1818 году, в Вене — Сербский словарь («Српски рјечник»). С февраля по май 1819 года Караджич находился в России, куда был приглашён Библейским обществом; И. Н. Лобойко писал:
Князь Голицын, министр просвещения, назначил ему 5000 руб. за перевод Нового Завета. Граф Румянцев с своей стороны назначил ему сумму для путешествия по всем славенским землям для собрания географических, этнографических, лингвистических известий, также памятников древностей и книг. О сем последнем обстоятельстве говорить вслух не должно. Турки подозрительный и губительный для ученых народ, и он, путешествуя incognito, все же рискует жизнию[1]

Лобойко И. Н. Мои воспоминания. Мои записки. — М.: Новое литературное обозрение, 2013. — 328 с. — ISBN 978-5-4448-0067-6.

В 1861 году Вуку Караджичу было присвоено звание почётного гражданина города Загреба[2].

Реформа сербской кириллицы

Сербский язык Караджича — это язык, разработанный на основе герцеговинского диалекта, в основе которого — кириллическое письмо, которое Караджич несколько изменил, с тем чтобы каждому звуку соответствовала буква. Письмо Караджича получило признание и широкое распространение начиная с 60-х годов XIX века, став основным в Сербии, использовали его австрийские сербы Воеводины, жители Боснии и Герцеговины, а также черногорцы. Именно язык Караджича стал базой для современного сербского языка.

Из старославянской азбуки Караджич взял следующие 24 буквы:

А а Б б В в Г г Д д Е е Ж ж З з
И и К к Л л М м Н н О о П п Р р
С с Т т У у Ф ф Х х Ц ц Ч ч Ш ш

При этом он добавил шесть новых букв:

Ј ј Љ љ Њ њ Ћ ћ Ђ ђ Џ џ

и убрал девятнадцать старых:

Ѥ ѥ (је) Ѣ, ѣ (јат) І ї (и) Ы ы (и) Ѵ ѵ (и) Ѹ ѹ (у) Ѡ ѡ (о) Ѧ ѧ (ен) Я я (ја)
Ю ю (ју) Ѿ ѿ (от) Ѭ ѭ (јус) Ѳ ѳ (т) Ѕ ѕ (дз) Щ щ (шч) Ѯ ѯ (кс) Ѱ ѱ (пс) Ъ ъ (твёрдая полугласная) Ь ь(мягкая полугласная)

См. также

Напишите отзыв о статье "Караджич, Вук Стефанович"

Примечания

  1. Перевод Нового Завета Караджича был издан только в 1847 году. Лобойко отмечал, что сербское духовенство не одобряло этот труд за многие простонародные выражения.
  2. [www.zagreb.hr/default.aspx?id=1388 1850. - 1918. (Austro Ugarska monarhija)] (хорв.). Официальный сайт Загреба. Zagreb.hr. Проверено 19 июля 2011. [www.webcitation.org/61B7YTNBg Архивировано из первоисточника 24 августа 2011].

Ссылки

Отрывок, характеризующий Караджич, Вук Стефанович

– Наташа! теперь твой черед. Спой мне что нибудь, – послышался голос графини. – Что вы уселись, точно заговорщики.
– Мама! мне так не хочется, – сказала Наташа, но вместе с тем встала.
Всем им, даже и немолодому Диммлеру, не хотелось прерывать разговор и уходить из уголка диванного, но Наташа встала, и Николай сел за клавикорды. Как всегда, став на средину залы и выбрав выгоднейшее место для резонанса, Наташа начала петь любимую пьесу своей матери.
Она сказала, что ей не хотелось петь, но она давно прежде, и долго после не пела так, как она пела в этот вечер. Граф Илья Андреич из кабинета, где он беседовал с Митинькой, слышал ее пенье, и как ученик, торопящийся итти играть, доканчивая урок, путался в словах, отдавая приказания управляющему и наконец замолчал, и Митинька, тоже слушая, молча с улыбкой, стоял перед графом. Николай не спускал глаз с сестры, и вместе с нею переводил дыхание. Соня, слушая, думала о том, какая громадная разница была между ей и ее другом и как невозможно было ей хоть на сколько нибудь быть столь обворожительной, как ее кузина. Старая графиня сидела с счастливо грустной улыбкой и слезами на глазах, изредка покачивая головой. Она думала и о Наташе, и о своей молодости, и о том, как что то неестественное и страшное есть в этом предстоящем браке Наташи с князем Андреем.
Диммлер, подсев к графине и закрыв глаза, слушал.
– Нет, графиня, – сказал он наконец, – это талант европейский, ей учиться нечего, этой мягкости, нежности, силы…
– Ах! как я боюсь за нее, как я боюсь, – сказала графиня, не помня, с кем она говорит. Ее материнское чутье говорило ей, что чего то слишком много в Наташе, и что от этого она не будет счастлива. Наташа не кончила еще петь, как в комнату вбежал восторженный четырнадцатилетний Петя с известием, что пришли ряженые.
Наташа вдруг остановилась.
– Дурак! – закричала она на брата, подбежала к стулу, упала на него и зарыдала так, что долго потом не могла остановиться.
– Ничего, маменька, право ничего, так: Петя испугал меня, – говорила она, стараясь улыбаться, но слезы всё текли и всхлипывания сдавливали горло.
Наряженные дворовые, медведи, турки, трактирщики, барыни, страшные и смешные, принеся с собою холод и веселье, сначала робко жались в передней; потом, прячась один за другого, вытеснялись в залу; и сначала застенчиво, а потом всё веселее и дружнее начались песни, пляски, хоровые и святочные игры. Графиня, узнав лица и посмеявшись на наряженных, ушла в гостиную. Граф Илья Андреич с сияющей улыбкой сидел в зале, одобряя играющих. Молодежь исчезла куда то.
Через полчаса в зале между другими ряжеными появилась еще старая барыня в фижмах – это был Николай. Турчанка был Петя. Паяс – это был Диммлер, гусар – Наташа и черкес – Соня, с нарисованными пробочными усами и бровями.
После снисходительного удивления, неузнавания и похвал со стороны не наряженных, молодые люди нашли, что костюмы так хороши, что надо было их показать еще кому нибудь.
Николай, которому хотелось по отличной дороге прокатить всех на своей тройке, предложил, взяв с собой из дворовых человек десять наряженных, ехать к дядюшке.
– Нет, ну что вы его, старика, расстроите! – сказала графиня, – да и негде повернуться у него. Уж ехать, так к Мелюковым.
Мелюкова была вдова с детьми разнообразного возраста, также с гувернантками и гувернерами, жившая в четырех верстах от Ростовых.
– Вот, ma chere, умно, – подхватил расшевелившийся старый граф. – Давай сейчас наряжусь и поеду с вами. Уж я Пашету расшевелю.
Но графиня не согласилась отпустить графа: у него все эти дни болела нога. Решили, что Илье Андреевичу ехать нельзя, а что ежели Луиза Ивановна (m me Schoss) поедет, то барышням можно ехать к Мелюковой. Соня, всегда робкая и застенчивая, настоятельнее всех стала упрашивать Луизу Ивановну не отказать им.
Наряд Сони был лучше всех. Ее усы и брови необыкновенно шли к ней. Все говорили ей, что она очень хороша, и она находилась в несвойственном ей оживленно энергическом настроении. Какой то внутренний голос говорил ей, что нынче или никогда решится ее судьба, и она в своем мужском платье казалась совсем другим человеком. Луиза Ивановна согласилась, и через полчаса четыре тройки с колокольчиками и бубенчиками, визжа и свистя подрезами по морозному снегу, подъехали к крыльцу.
Наташа первая дала тон святочного веселья, и это веселье, отражаясь от одного к другому, всё более и более усиливалось и дошло до высшей степени в то время, когда все вышли на мороз, и переговариваясь, перекликаясь, смеясь и крича, расселись в сани.
Две тройки были разгонные, третья тройка старого графа с орловским рысаком в корню; четвертая собственная Николая с его низеньким, вороным, косматым коренником. Николай в своем старушечьем наряде, на который он надел гусарский, подпоясанный плащ, стоял в середине своих саней, подобрав вожжи.
Было так светло, что он видел отблескивающие на месячном свете бляхи и глаза лошадей, испуганно оглядывавшихся на седоков, шумевших под темным навесом подъезда.
В сани Николая сели Наташа, Соня, m me Schoss и две девушки. В сани старого графа сели Диммлер с женой и Петя; в остальные расселись наряженные дворовые.