Кариофилли, Георгий Спиридонович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Георгий Спиридонович Кариофилли
Дата рождения

1901(1901)

Дата смерти

19 октября 1971(1971-10-19)

Место смерти

Москва

Принадлежность

Российская империя Российская империя
СССР СССР

Род войск

Артиллерия

Годы службы

19181968

Звание

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Сражения/войны

Гражданская война в России
Великая Отечественная война

Награды и премии

Георгий Спиридонович Кариофилли (190119 октября 1973) — советский военачальник, генерал-полковник артиллерии (18.02.1958). Участник Гражданской и Великой Отечественной войн.





Биография

Родился в 1901 году.

В Советской Армии с 1918. Член КПСС с 1919.

Участник Гражданской войны.

Окончил Военную академию имени М. В. Фрунзе (1935).

С 1936 командир артиллерийского полка, начальник артиллерии дивизии, корпуса, заместитель начальника артиллерии ВО.

В ходе войны начальник штаба артиллерии Западного фронта (с июня 1941), начальник артиллерии Северо-Кавказского ВО (с августа 1941), начальник (командующий) артиллерии 56-й (с ноября 1942), 18-й (с июня 1943) А на Северо-Кавказском фронте, заместитель командующего артиллерией 1-го Украинского фронта (с февраля 1944), командующий артиллерией 4-го Украинского фронта (с сентября 1944).

После войны начальник Управления военно-учебных заведений МО СССР, затем начальник штаба ракетных войск и артиллерии сухопутных войск Советской Армии.

С 1968 года в отставке.

Умер 19 октября 1971. Похоронен на Новодевичьем кладбище.

Награды

СССР

Приказы (благодарности) Верховного Главнокомандующего в которых отмечен Кариофилли Г.С.[1]

  • За овладение городом и крупным железнодорожным узлом Коростень, городами Володарск-Волынский, Червоноармейск, Черняхов, Радомышль, Коростышев, городом и важнейшим железнодорожным узлом Казатин, городом Сквира. 30 декабря 1943 года № 52
  • За овладение городом и крупным железнодорожным узлом Бердичев – мощным опорным пунктом обороны немцев на юго-западном направлении. 6 января 1944 года № 56
  • За преодоление Карпатского хребета и, овладение перевалами – Лупковский, Русский, Ужокский, Верецкий, Вышковский, Яблоницкий, Татарский, продвижение в глубь территории Чехословакии от 20 до 50 километров на фронте протяжением 275 километров. 18 октября 1944 года № 198
  • За овладение на территории Чехословацкой республики промышленным центром Закарпатской Украины городом Мукачево – важным узлом коммуникаций и опорным пунктом обороны противника у южных отрогов Карпат. 26 октября 1944 года № 206
  • За овладение на территории Чехословацкой республики главным городом Закарпатской Украины Ужгород – крупным узлом коммуникаций и важным опорным пунктом обороны противника. 27 октября 1944 года № 207
  • За овладение на территории Чехословакии городами Михальовце и Гуменне – важными узлами коммуникаций и опорными пунктами обороны противника. 6 ноября 1944 года № 211
  • За овладение окружным центром Венгрии городом Шаторальяуйхель – важным узлом коммуникаций и опорным пунктом обороны противника. 3 декабря 1944 года № 215
  • За форсирование рек Вислока и Дунаец и овладение городами Ясло и Горлице – важными опорными пунктами обороны немцев на краковском направлении. 19 января 1945 года. № 229
  • За овладение на территории Польши городом Новы-Сонч и на территории Чехословакии городами Прешов, Кошице и Бардеёв – важными узлами коммуникаций и опорными пунктами обороны немцев. 20 января 1945 года. № 234
  • За овладение городами Вадовице, Спишска-Нова-Вес, Спишска-Стара-Вес и Левоча – важными узлами коммуникаций и опорными пунктами обороны немцев. 27 января 1945 года. № 260
  • За овладение городом Бельско – крупным узлом коммуникаций и мощным опорным пунктом обороны немцев на подступах к Моравской Остраве. 12 февраля 1945 года. № 275
  • За овладение городом Моравска-Острава – крупным промышленным центром и мощным опорным пунктом обороны немцев в Чехословакии и городом Жилина – важным узлом дорог в полосе Западных Карпат. 30 апреля 1945 года. № 353
  • За овладение городами Богумин, Фриштат, Скочув, Чадца и Великая Битча – важными узлами дорог и сильными опорными пунктами обороны немцев в полосе Западных Карпат. 1 мая 1945 года. № 356
  • За овладение городом Цешин – важным узлом дорог и сильным опорным пунктом обороны немцев. 3 мая 1945 года. № 361
  • За овладение городом и крупным железнодорожным узлом Оломоуц – важным опорным пунктом обороны немцев на реке Морава. 8 мая 1945 года. № 365

Иностранные награды

Память

Напишите отзыв о статье "Кариофилли, Георгий Спиридонович"

Примечания

  1. [grachev62.narod.ru/stalin/orders/content.htm Приказы Верховного Главнокомандующего в период Великой Отечественной войны Советского Союза. Сборник. М., Воениздат, 1975.]

Ссылки

  • [www.podvignaroda.mil.ru Общедоступный электронный банк документов «Подвиг Народа в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.»]
  • [www.generals.dk/general/Kariofilli/Georgii_Spiridonovich/Soviet_Union.html Генералы Великой Отечественной войны]
  • [1941-1945.at.ua/forum/6-49-5 Интернет проект "Великая Отечественная война 1941-1945"]

Сочинения

Отрывок, характеризующий Кариофилли, Георгий Спиридонович

Пьер рассеянно улыбнулся, очевидно не понимая того, что ему говорили.
– Да, я очень рад, – сказал он.
«Как могут они быть недовольны чем то, думала Наташа. Особенно такой хороший, как этот Безухов?» На глаза Наташи все бывшие на бале были одинаково добрые, милые, прекрасные люди, любящие друг друга: никто не мог обидеть друг друга, и потому все должны были быть счастливы.


На другой день князь Андрей вспомнил вчерашний бал, но не на долго остановился на нем мыслями. «Да, очень блестящий был бал. И еще… да, Ростова очень мила. Что то в ней есть свежее, особенное, не петербургское, отличающее ее». Вот всё, что он думал о вчерашнем бале, и напившись чаю, сел за работу.
Но от усталости или бессонницы (день был нехороший для занятий, и князь Андрей ничего не мог делать) он всё критиковал сам свою работу, как это часто с ним бывало, и рад был, когда услыхал, что кто то приехал.
Приехавший был Бицкий, служивший в различных комиссиях, бывавший во всех обществах Петербурга, страстный поклонник новых идей и Сперанского и озабоченный вестовщик Петербурга, один из тех людей, которые выбирают направление как платье – по моде, но которые по этому то кажутся самыми горячими партизанами направлений. Он озабоченно, едва успев снять шляпу, вбежал к князю Андрею и тотчас же начал говорить. Он только что узнал подробности заседания государственного совета нынешнего утра, открытого государем, и с восторгом рассказывал о том. Речь государя была необычайна. Это была одна из тех речей, которые произносятся только конституционными монархами. «Государь прямо сказал, что совет и сенат суть государственные сословия ; он сказал, что правление должно иметь основанием не произвол, а твердые начала . Государь сказал, что финансы должны быть преобразованы и отчеты быть публичны», рассказывал Бицкий, ударяя на известные слова и значительно раскрывая глаза.
– Да, нынешнее событие есть эра, величайшая эра в нашей истории, – заключил он.
Князь Андрей слушал рассказ об открытии государственного совета, которого он ожидал с таким нетерпением и которому приписывал такую важность, и удивлялся, что событие это теперь, когда оно совершилось, не только не трогало его, но представлялось ему более чем ничтожным. Он с тихой насмешкой слушал восторженный рассказ Бицкого. Самая простая мысль приходила ему в голову: «Какое дело мне и Бицкому, какое дело нам до того, что государю угодно было сказать в совете! Разве всё это может сделать меня счастливее и лучше?»
И это простое рассуждение вдруг уничтожило для князя Андрея весь прежний интерес совершаемых преобразований. В этот же день князь Андрей должен был обедать у Сперанского «en petit comite«, [в маленьком собрании,] как ему сказал хозяин, приглашая его. Обед этот в семейном и дружеском кругу человека, которым он так восхищался, прежде очень интересовал князя Андрея, тем более что до сих пор он не видал Сперанского в его домашнем быту; но теперь ему не хотелось ехать.
В назначенный час обеда, однако, князь Андрей уже входил в собственный, небольшой дом Сперанского у Таврического сада. В паркетной столовой небольшого домика, отличавшегося необыкновенной чистотой (напоминающей монашескую чистоту) князь Андрей, несколько опоздавший, уже нашел в пять часов собравшееся всё общество этого petit comite, интимных знакомых Сперанского. Дам не было никого кроме маленькой дочери Сперанского (с длинным лицом, похожим на отца) и ее гувернантки. Гости были Жерве, Магницкий и Столыпин. Еще из передней князь Андрей услыхал громкие голоса и звонкий, отчетливый хохот – хохот, похожий на тот, каким смеются на сцене. Кто то голосом, похожим на голос Сперанского, отчетливо отбивал: ха… ха… ха… Князь Андрей никогда не слыхал смеха Сперанского, и этот звонкий, тонкий смех государственного человека странно поразил его.
Князь Андрей вошел в столовую. Всё общество стояло между двух окон у небольшого стола с закуской. Сперанский в сером фраке с звездой, очевидно в том еще белом жилете и высоком белом галстухе, в которых он был в знаменитом заседании государственного совета, с веселым лицом стоял у стола. Гости окружали его. Магницкий, обращаясь к Михайлу Михайловичу, рассказывал анекдот. Сперанский слушал, вперед смеясь тому, что скажет Магницкий. В то время как князь Андрей вошел в комнату, слова Магницкого опять заглушились смехом. Громко басил Столыпин, пережевывая кусок хлеба с сыром; тихим смехом шипел Жерве, и тонко, отчетливо смеялся Сперанский.
Сперанский, всё еще смеясь, подал князю Андрею свою белую, нежную руку.
– Очень рад вас видеть, князь, – сказал он. – Минутку… обратился он к Магницкому, прерывая его рассказ. – У нас нынче уговор: обед удовольствия, и ни слова про дела. – И он опять обратился к рассказчику, и опять засмеялся.
Князь Андрей с удивлением и грустью разочарования слушал его смех и смотрел на смеющегося Сперанского. Это был не Сперанский, а другой человек, казалось князю Андрею. Всё, что прежде таинственно и привлекательно представлялось князю Андрею в Сперанском, вдруг стало ему ясно и непривлекательно.
За столом разговор ни на мгновение не умолкал и состоял как будто бы из собрания смешных анекдотов. Еще Магницкий не успел докончить своего рассказа, как уж кто то другой заявил свою готовность рассказать что то, что было еще смешнее. Анекдоты большею частью касались ежели не самого служебного мира, то лиц служебных. Казалось, что в этом обществе так окончательно было решено ничтожество этих лиц, что единственное отношение к ним могло быть только добродушно комическое. Сперанский рассказал, как на совете сегодняшнего утра на вопрос у глухого сановника о его мнении, сановник этот отвечал, что он того же мнения. Жерве рассказал целое дело о ревизии, замечательное по бессмыслице всех действующих лиц. Столыпин заикаясь вмешался в разговор и с горячностью начал говорить о злоупотреблениях прежнего порядка вещей, угрожая придать разговору серьезный характер. Магницкий стал трунить над горячностью Столыпина, Жерве вставил шутку и разговор принял опять прежнее, веселое направление.
Очевидно, Сперанский после трудов любил отдохнуть и повеселиться в приятельском кружке, и все его гости, понимая его желание, старались веселить его и сами веселиться. Но веселье это казалось князю Андрею тяжелым и невеселым. Тонкий звук голоса Сперанского неприятно поражал его, и неумолкавший смех своей фальшивой нотой почему то оскорблял чувство князя Андрея. Князь Андрей не смеялся и боялся, что он будет тяжел для этого общества. Но никто не замечал его несоответственности общему настроению. Всем было, казалось, очень весело.