Каролина (провинция)

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Провинция Каролина (англ. Province of Carolina) — колония в Британской Америке, существовавшая с 1663 по 1712 годы и контролировавшаяся Лордами-собственниками — группой из восьми английских дворян, неформально возглавляемой Энтони Эшли-Купером (1-м графом Шефтсбери). Недовольство управлением колонией привело к назначению в 1691 году вице-губернатора, управлявшего северной частью колонии.

Раздел колонии на Северную и Южную части завершился в 1712 году, но обе колонии оставались в руках одной и той же группы собственников. Восстание против собственников, произошедшее в 1719 году, привело к назначению в южную часть королевского губернатора в 1720 году. После десятка лет, ушедшего у британского правительства на розыск наследников Лордов-собственников и выкуп их долей, в 1729 году обе части стали отдельными королевскими колониями.





Краткая история

После реставрации монархии в Англии в 1660 году, король Карл II 24 марта 1663 года наградил восьмерых человек за их поддержку в возвращении ему трона. Он даровал этим восьмерым, называемым Лордами-собственниками или просто Собственниками, землю под названием Каролина, названную так в честь его отца — короля Карла I.

Хартия 1663 года

Хартия 1663 года назвала Собственностью Лордов все земли от южной границы колонии Виргиния, проходившей по 36 градусу северной широты, до 31-го градуса северной широты (вдоль побережья современной Джорджии). В 1665 году хартия была слегка пересмотрена, и северная граница была сдвинута до 36 градусов 30 минут северной широты, чтобы включить лежащие вдоль залива Албермала земли поселенцев, покинувших колонию Виргиния. Аналогичным образом южная граница колонии была сдвинута до 29-го градуса северной широты, пройдя к югу от современного города Дейтона-Бич в штате Флорида, что явилось результатом включения в состав колонии земель испанского поселения Сан-Агустин. Хартией была дарована вся земля между этими границами от Атлантического океана на востоке до Тихого океана на западе.

Лорды-собственники

Лордами-собственниками, перечисленными в Хартии, были следующие восемь человек:

Из этих восьмерых наиболее активный интерес к Каролине проявил граф Шефтсбери. С помощью своего секретаря, философа Джона Локка, он набросал «Fundamental Constitutions of Carolina» — план для правительства колонии, пронизанный идеями английского политолога Джеймса Харрингтона. Некоторые другие лорды-собственники проявляли интерес и к другим колониям: так, Джон Беркли и Джордж Картерет имели доли в провинции Нью-Джерси, а Вильями Беркли интересовался Виргинией.

Лорды-собственники, действовавшие на основе королевской хартии, правили практически независимо от короля. Правительство состояло из губернатора, мощного Совета, где половина членов назначалась самими Лордами-собственниками, и слабой избираемой населением Ассамблеи.

Хотя первой попыткой английской колонизации Каролины была исчезнувшая колония Роанок на одноимённом острове, первое постоянное английское поселение здесь появилось лишь в 1653 году, когда эмигранты из колонии Виргиния, Новой Англии и с Бермудских островов поселились в устьях рек Чован и Роанок, на берегу залива Албемарл.

В 1665 году сэр Джон Емэнс основал второе постоянное поселение (на реке Кейп-Фир, около современного Уилмингтона в штате Северная Каролина), которое назвал Кларедоном.

Другой регион, заселённый благодаря лордам-собственникам в 1670 году, располагался к югу от прочих поселений, в районе современного Чарлстона в штате Южная Каролина. Поселение Чарльз-Таун (англ. Charles-Town , то есть «Город короля Карла») развивалось быстрее поселений Албермарла и Кейп-Фира благодаря преимуществам, предоставляемым естественной гаванью, и быстро развивающейся торговлей с Вест-Индией. План города Чарльз-Тауна был утверждён лордом Шефтсбери для постройки в районе рек Эшли и Купер, названных в его честь.

Южное поселение, ставшее известным как «Чарлстон», было главным местом пребывания правительства всей провинции. Однако из-за большого расстояния южная и северная части колонии управлялись более-менее независимо, пока в 1691 году Филип Ладвелл не был назначен губернатором всей провинции. С этого момента и до 1708 года южные и северные поселения управлялись единым правительством. Север продолжал иметь собственные Ассамблею и Совет; губернатор находился в Чарлстоне и назначал вице-губернатора для северной части. В этот период прижились названия «Северная Каролина» и «Южная Каролина» для северной и южной частей провинции.

Недовольство

С 1708 по 1710 годы из-за несогласия с попытками установления в провинции англиканской церкви, люди не могли согласовать списки официальных лиц, поэтому в течение более чем двух лет отсутствовало признанное легальное правительство. Эти обстоятельства, в сочетании с войной с тускарорами и войной с ямаси, а также неспособностью Лордов-собственников к решительным действиям, привели к разделению правительств Северной и Южной Каролины.

Некоторые считают этот период временем образования независимых колоний, но официально это произошло только в 1729 году, когда семеро Лордов-собственников продали свои доли в Каролине Короне, и были образованы королевские колонии Северная Каролина и Южная Каролина. Восьмая доля, сэра Джорджа Картерета, была унаследована его правнуком Джоном Картеретом, который сохранил в собственности полосу земли, шириной в шестьдесят миль, вдоль границы Северной Каролины с Виргинией. Эта полоса стала известна как район Гранвилль; после 1729 года она была объектом многочисленных споров, пока в результате войны за независимость США не была конфискована революционным правительством Северной Каролины.

Система правления как во времена Лордов-собственников, так и во времена правления Короны была организована идентично. Различие состояло лишь в том, кто назначал управляющих: лорды-собственники, или Его Величество.

Джорджия

В 1732 году король Георг II (король Великобритании) выделил из Южной Каролины провинцию Джорджия.

Более ранние хартии

30 октября 1629 года король Карл I выдал сэру Роберту Хиту патент на территорию Каролины (землю к югу от 36 градуса и к северу от 31 градуса северной широты), однако Хит не предпринял никаких попыток основать там колонию. Карл I был казнён в 1649 году, а Роберт Хит бежал во Францию, где и умер. После реставрации монархии наследники Хита попытались восстановить свои права на землю, но Карл II решил, что права Хита не являются более действующими.

Напишите отзыв о статье "Каролина (провинция)"

Отрывок, характеризующий Каролина (провинция)

После завтрака Марья Дмитриевна (это было лучшее время ее), сев на свое кресло, подозвала к себе Наташу и старого графа.
– Ну с, друзья мои, теперь я всё дело обдумала и вот вам мой совет, – начала она. – Вчера, как вы знаете, была я у князя Николая; ну с и поговорила с ним…. Он кричать вздумал. Да меня не перекричишь! Я всё ему выпела!
– Да что же он? – спросил граф.
– Он то что? сумасброд… слышать не хочет; ну, да что говорить, и так мы бедную девочку измучили, – сказала Марья Дмитриевна. – А совет мой вам, чтобы дела покончить и ехать домой, в Отрадное… и там ждать…
– Ах, нет! – вскрикнула Наташа.
– Нет, ехать, – сказала Марья Дмитриевна. – И там ждать. – Если жених теперь сюда приедет – без ссоры не обойдется, а он тут один на один с стариком всё переговорит и потом к вам приедет.
Илья Андреич одобрил это предложение, тотчас поняв всю разумность его. Ежели старик смягчится, то тем лучше будет приехать к нему в Москву или Лысые Горы, уже после; если нет, то венчаться против его воли можно будет только в Отрадном.
– И истинная правда, – сказал он. – Я и жалею, что к нему ездил и ее возил, – сказал старый граф.
– Нет, чего ж жалеть? Бывши здесь, нельзя было не сделать почтения. Ну, а не хочет, его дело, – сказала Марья Дмитриевна, что то отыскивая в ридикюле. – Да и приданое готово, чего вам еще ждать; а что не готово, я вам перешлю. Хоть и жалко мне вас, а лучше с Богом поезжайте. – Найдя в ридикюле то, что она искала, она передала Наташе. Это было письмо от княжны Марьи. – Тебе пишет. Как мучается, бедняжка! Она боится, чтобы ты не подумала, что она тебя не любит.
– Да она и не любит меня, – сказала Наташа.
– Вздор, не говори, – крикнула Марья Дмитриевна.
– Никому не поверю; я знаю, что не любит, – смело сказала Наташа, взяв письмо, и в лице ее выразилась сухая и злобная решительность, заставившая Марью Дмитриевну пристальнее посмотреть на нее и нахмуриться.
– Ты, матушка, так не отвечай, – сказала она. – Что я говорю, то правда. Напиши ответ.
Наташа не отвечала и пошла в свою комнату читать письмо княжны Марьи.
Княжна Марья писала, что она была в отчаянии от происшедшего между ними недоразумения. Какие бы ни были чувства ее отца, писала княжна Марья, она просила Наташу верить, что она не могла не любить ее как ту, которую выбрал ее брат, для счастия которого она всем готова была пожертвовать.
«Впрочем, писала она, не думайте, чтобы отец мой был дурно расположен к вам. Он больной и старый человек, которого надо извинять; но он добр, великодушен и будет любить ту, которая сделает счастье его сына». Княжна Марья просила далее, чтобы Наташа назначила время, когда она может опять увидеться с ней.
Прочтя письмо, Наташа села к письменному столу, чтобы написать ответ: «Chere princesse», [Дорогая княжна,] быстро, механически написала она и остановилась. «Что ж дальше могла написать она после всего того, что было вчера? Да, да, всё это было, и теперь уж всё другое», думала она, сидя над начатым письмом. «Надо отказать ему? Неужели надо? Это ужасно!»… И чтоб не думать этих страшных мыслей, она пошла к Соне и с ней вместе стала разбирать узоры.
После обеда Наташа ушла в свою комнату, и опять взяла письмо княжны Марьи. – «Неужели всё уже кончено? подумала она. Неужели так скоро всё это случилось и уничтожило всё прежнее»! Она во всей прежней силе вспоминала свою любовь к князю Андрею и вместе с тем чувствовала, что любила Курагина. Она живо представляла себя женою князя Андрея, представляла себе столько раз повторенную ее воображением картину счастия с ним и вместе с тем, разгораясь от волнения, представляла себе все подробности своего вчерашнего свидания с Анатолем.
«Отчего же бы это не могло быть вместе? иногда, в совершенном затмении, думала она. Тогда только я бы была совсем счастлива, а теперь я должна выбрать и ни без одного из обоих я не могу быть счастлива. Одно, думала она, сказать то, что было князю Андрею или скрыть – одинаково невозможно. А с этим ничего не испорчено. Но неужели расстаться навсегда с этим счастьем любви князя Андрея, которым я жила так долго?»
– Барышня, – шопотом с таинственным видом сказала девушка, входя в комнату. – Мне один человек велел передать. Девушка подала письмо. – Только ради Христа, – говорила еще девушка, когда Наташа, не думая, механическим движением сломала печать и читала любовное письмо Анатоля, из которого она, не понимая ни слова, понимала только одно – что это письмо было от него, от того человека, которого она любит. «Да она любит, иначе разве могло бы случиться то, что случилось? Разве могло бы быть в ее руке любовное письмо от него?»
Трясущимися руками Наташа держала это страстное, любовное письмо, сочиненное для Анатоля Долоховым, и, читая его, находила в нем отголоски всего того, что ей казалось, она сама чувствовала.
«Со вчерашнего вечера участь моя решена: быть любимым вами или умереть. Мне нет другого выхода», – начиналось письмо. Потом он писал, что знает про то, что родные ее не отдадут ее ему, Анатолю, что на это есть тайные причины, которые он ей одной может открыть, но что ежели она его любит, то ей стоит сказать это слово да , и никакие силы людские не помешают их блаженству. Любовь победит всё. Он похитит и увезет ее на край света.
«Да, да, я люблю его!» думала Наташа, перечитывая в двадцатый раз письмо и отыскивая какой то особенный глубокий смысл в каждом его слове.
В этот вечер Марья Дмитриевна ехала к Архаровым и предложила барышням ехать с нею. Наташа под предлогом головной боли осталась дома.


Вернувшись поздно вечером, Соня вошла в комнату Наташи и, к удивлению своему, нашла ее не раздетою, спящею на диване. На столе подле нее лежало открытое письмо Анатоля. Соня взяла письмо и стала читать его.
Она читала и взглядывала на спящую Наташу, на лице ее отыскивая объяснения того, что она читала, и не находила его. Лицо было тихое, кроткое и счастливое. Схватившись за грудь, чтобы не задохнуться, Соня, бледная и дрожащая от страха и волнения, села на кресло и залилась слезами.
«Как я не видала ничего? Как могло это зайти так далеко? Неужели она разлюбила князя Андрея? И как могла она допустить до этого Курагина? Он обманщик и злодей, это ясно. Что будет с Nicolas, с милым, благородным Nicolas, когда он узнает про это? Так вот что значило ее взволнованное, решительное и неестественное лицо третьего дня, и вчера, и нынче, думала Соня; но не может быть, чтобы она любила его! Вероятно, не зная от кого, она распечатала это письмо. Вероятно, она оскорблена. Она не может этого сделать!»
Соня утерла слезы и подошла к Наташе, опять вглядываясь в ее лицо.
– Наташа! – сказала она чуть слышно.
Наташа проснулась и увидала Соню.
– А, вернулась?
И с решительностью и нежностью, которая бывает в минуты пробуждения, она обняла подругу, но заметив смущение на лице Сони, лицо Наташи выразило смущение и подозрительность.
– Соня, ты прочла письмо? – сказала она.
– Да, – тихо сказала Соня.
Наташа восторженно улыбнулась.
– Нет, Соня, я не могу больше! – сказала она. – Я не могу больше скрывать от тебя. Ты знаешь, мы любим друг друга!… Соня, голубчик, он пишет… Соня…
Соня, как бы не веря своим ушам, смотрела во все глаза на Наташу.
– А Болконский? – сказала она.
– Ах, Соня, ах коли бы ты могла знать, как я счастлива! – сказала Наташа. – Ты не знаешь, что такое любовь…
– Но, Наташа, неужели то всё кончено?