Карта Т-О

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Orbis terrae (с лат. — «шар Земли») — тип средневековой карты мира, на которой обитаемый мир изображён в виде колеса, согласно учениям Исидора Севильского и Беата из Льебаны. Он разделяется на три части — Европа, Африка и Азия, причём последняя приблизительно равна по величине двум другим. Европу от Африки отделяет Средиземное море, Африку от Азии — Красное море либо река Нил, Европу от Азии — Эгейское море, Босфор либо реки Тигр и Евфрат. В совокупности все эти водоёмы образуют букву Т. Отсюда второе название этого типа карты — карта Т и О (О — мировой океан, огибающий ойкумену). В центр такой карты, как правило, помещались Святая земля и Иерусалим — «пуп Земли» (ombilicum mundi) и арена величайших событий мировой истории, описанных в Библии.





Раннее Средневековье

Карты в виде Т и О отражают ветхозаветную традицию о трёхчастном делении мира между сыновьями Ноя — Симом, Хамом и Иафетом[1]. Впервые такая карта была создана в VIII веке монахом Беатусом из Льебаны как иллюстрация к 12-томному «Комментарию к Апокалипсису» на основе схемы, представленной у Исидора Севильского, архиепископа Севильи, в книге «Этимология» в начале VII в.

Варианты

На основе теории деления мира на три части были созданы и другие средневековые карты, как, например, Херефордская карта или карта Мир — трилистник 1581 года, составленная Генрихом Бюнтингом[en] (15451606), одна из так называемых «странных карт». Карта впервые была опубликована в книге «Itinerarium Sacrae Scipturae» — путеводителе по Святой Земле.

К этому времени европейцы знали, что карты Т и О не соответствуют действительности, и работа Бюнтинга представляет собой игру между реальностью и мифическими представлениями. Данная карта в частности представляет собой дань родному городу Бюнтинга — Ганноверу, поскольку текст над картой гласит: «Die ganze Welt in einem Kleberblatt welches ist der Stadt Hannover meines lieben Vaterlandes Wapen» («Целый мир в трилистнике, который является гербом Ганновера, моей дорогой Отчизны»).

См. также

Напишите отзыв о статье "Карта Т-О"

Примечания

  1. Карта. Энциклопедия культур ec-dejavu.net/k/Karta.html

Отрывок, характеризующий Карта Т-О

Опять, но очень близко этот раз, засвистело что то, как сверху вниз летящая птичка, блеснул огонь посередине улицы, выстрелило что то и застлало дымом улицу.
– Злодей, что ж ты это делаешь? – прокричал хозяин, подбегая к кухарке.
В то же мгновение с разных сторон жалобно завыли женщины, испуганно заплакал ребенок и молча столпился народ с бледными лицами около кухарки. Из этой толпы слышнее всех слышались стоны и приговоры кухарки:
– Ой о ох, голубчики мои! Голубчики мои белые! Не дайте умереть! Голубчики мои белые!..
Через пять минут никого не оставалось на улице. Кухарку с бедром, разбитым гранатным осколком, снесли в кухню. Алпатыч, его кучер, Ферапонтова жена с детьми, дворник сидели в подвале, прислушиваясь. Гул орудий, свист снарядов и жалостный стон кухарки, преобладавший над всеми звуками, не умолкали ни на мгновение. Хозяйка то укачивала и уговаривала ребенка, то жалостным шепотом спрашивала у всех входивших в подвал, где был ее хозяин, оставшийся на улице. Вошедший в подвал лавочник сказал ей, что хозяин пошел с народом в собор, где поднимали смоленскую чудотворную икону.
К сумеркам канонада стала стихать. Алпатыч вышел из подвала и остановился в дверях. Прежде ясное вечера нее небо все было застлано дымом. И сквозь этот дым странно светил молодой, высоко стоящий серп месяца. После замолкшего прежнего страшного гула орудий над городом казалась тишина, прерываемая только как бы распространенным по всему городу шелестом шагов, стонов, дальних криков и треска пожаров. Стоны кухарки теперь затихли. С двух сторон поднимались и расходились черные клубы дыма от пожаров. На улице не рядами, а как муравьи из разоренной кочки, в разных мундирах и в разных направлениях, проходили и пробегали солдаты. В глазах Алпатыча несколько из них забежали на двор Ферапонтова. Алпатыч вышел к воротам. Какой то полк, теснясь и спеша, запрудил улицу, идя назад.
– Сдают город, уезжайте, уезжайте, – сказал ему заметивший его фигуру офицер и тут же обратился с криком к солдатам:
– Я вам дам по дворам бегать! – крикнул он.
Алпатыч вернулся в избу и, кликнув кучера, велел ему выезжать. Вслед за Алпатычем и за кучером вышли и все домочадцы Ферапонтова. Увидав дым и даже огни пожаров, видневшиеся теперь в начинавшихся сумерках, бабы, до тех пор молчавшие, вдруг заголосили, глядя на пожары. Как бы вторя им, послышались такие же плачи на других концах улицы. Алпатыч с кучером трясущимися руками расправлял запутавшиеся вожжи и постромки лошадей под навесом.