Катаев, Иван Иванович

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Иван Иванович Катаев
Род деятельности:

прозаик

Годы творчества:

1923—1937

Язык произведений:

русский

[az.lib.ru/k/kataew_i_i/ Произведения на сайте Lib.ru]

Ива́н Ива́нович Ката́ев (14 [27] мая 1902, Москва — 19 августа 1937) — русский советский писатель.





Биография

Отец Иван Матвеевич Катаев — профессор-историк, автор популярного учебника по истории. Мать, урожденная Кропоткина, по некоторым сведениям, приходилась племянницей географу и теоретику анархизма Петру Алексеевичу Кропоткину[1]. Двоюродный брат — академик Андрей Николаевич Колмогоров.

Рано лишился матери. Иван учился в гимназии в Москве и в Суздале. В 1919 году вступил в ВКП(б) и в Красную Армию. 1921 — воевал на Кавказе (г. Грозный), работал в газете и был одним из организаторов «Театра Революционной Сатиры». Демобилизовавшись, поступил на экономический факультет Московского университета.

С 1923 член РАПП, с 1926 один из руководителей группы «Пере­вал». Был членом правления Союза писателей СССР (с 1934). Участвовал в создании «Литературной газеты». Попутно работал в издательстве «Город и деревня», печатал рассказы и очерки.

1927 — вышла повесть «Сердце». Затем — «Поэт», «Жена», сборник «Отечество»

1930 — началась кампания в печати против «Перевала» в связи с выходом двух сборников И. И. Катаева. За рассказ «Молоко» писателя обвинили в проповеди христианства[2].

1934 — опубликованы рассказы «Встреча» и «Ленинградское шоссе».

Творчество И. И. Катаева подвергалось критике.

Весной 1937 года он был арестован и вскоре приговорён к расстрелу. Прах захоронен среди «невостребованных» в могиле № 1 Донского кладбища. После реабилитации (1956) произведения неоднократно переиздавались (благодаря усилиям вдовы писателя Марии Терентьевой-Катаевой).

Сын, Георгий Иванович, был женат на психологе и дефектологе А. А. Венгер.

Сочинения

  • Сердце. Повести. М., «Федерация», [1928]. 199 с. 5 000 экз.; Изд. 2-е. 1930. 256 с. 5 000 экз.; Изд. 3-е. 1931. 254 с. 5 200 экз.
  • Жена, М., «Огонек», 1930. 64 с. 20 000 экз.
  • Молоко, 1930
  • Движение. Январь и февраль 1930 на Кубани, 1932
  • Ленинградское шоссе, 1933
  • Человек на горе, 1934
  • Отечество, 1935
  • Под чистыми звёздами, 1956 (посмертная публикация)

Издания

  • Избранное, 1957
  • Под чистыми звездами. Повести, рассказы, очерки, 1969
  • Сердце, 1980
  • Хлеб и мысль, 1983

Источники

  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / [пер. с нем.]. — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, [1] с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.</span>

Напишите отзыв о статье "Катаев, Иван Иванович"

Примечания

  1. Катаев, Иван Иванович // Русские писатели ХХ века: Биографический словарь / Под ред. П. А. Николаева. — М.: Большая Российская энциклопедия, 2000.
  2. Статья в «Правде» под заголовком «О „сладеньких попиках“ и „всеобщем молочке“».

Ссылки

  • [az.lib.ru/k/kataew_i_i/ Катаев Иван Иванович] в Библиотеке Максима Мошкова
  • [www.klassika.ru/proza/kataev/ Классика Ру.: рассказ «Молоко» и повесть «Сердце»]
  • [kataev.mos.ru/neofic/otec.htm Отец: Иван Иванович Катаев]

Отрывок, характеризующий Катаев, Иван Иванович

Благотворительность и та не принесла желаемых результатов. Фальшивые ассигнации и нефальшивые наполняли Москву и не имели цены. Для французов, собиравших добычу, нужно было только золото. Не только фальшивые ассигнации, которые Наполеон так милостиво раздавал несчастным, не имели цены, но серебро отдавалось ниже своей стоимости за золото.
Но самое поразительное явление недействительности высших распоряжений в то время было старание Наполеона остановить грабежи и восстановить дисциплину.
Вот что доносили чины армии.
«Грабежи продолжаются в городе, несмотря на повеление прекратить их. Порядок еще не восстановлен, и нет ни одного купца, отправляющего торговлю законным образом. Только маркитанты позволяют себе продавать, да и то награбленные вещи».
«La partie de mon arrondissement continue a etre en proie au pillage des soldats du 3 corps, qui, non contents d'arracher aux malheureux refugies dans des souterrains le peu qui leur reste, ont meme la ferocite de les blesser a coups de sabre, comme j'en ai vu plusieurs exemples».
«Rien de nouveau outre que les soldats se permettent de voler et de piller. Le 9 octobre».
«Le vol et le pillage continuent. Il y a une bande de voleurs dans notre district qu'il faudra faire arreter par de fortes gardes. Le 11 octobre».
[«Часть моего округа продолжает подвергаться грабежу солдат 3 го корпуса, которые не довольствуются тем, что отнимают скудное достояние несчастных жителей, попрятавшихся в подвалы, но еще и с жестокостию наносят им раны саблями, как я сам много раз видел».
«Ничего нового, только что солдаты позволяют себе грабить и воровать. 9 октября».
«Воровство и грабеж продолжаются. Существует шайка воров в нашем участке, которую надо будет остановить сильными мерами. 11 октября».]
«Император чрезвычайно недоволен, что, несмотря на строгие повеления остановить грабеж, только и видны отряды гвардейских мародеров, возвращающиеся в Кремль. В старой гвардии беспорядки и грабеж сильнее, нежели когда либо, возобновились вчера, в последнюю ночь и сегодня. С соболезнованием видит император, что отборные солдаты, назначенные охранять его особу, долженствующие подавать пример подчиненности, до такой степени простирают ослушание, что разбивают погреба и магазины, заготовленные для армии. Другие унизились до того, что не слушали часовых и караульных офицеров, ругали их и били».
«Le grand marechal du palais se plaint vivement, – писал губернатор, – que malgre les defenses reiterees, les soldats continuent a faire leurs besoins dans toutes les cours et meme jusque sous les fenetres de l'Empereur».
[«Обер церемониймейстер дворца сильно жалуется на то, что, несмотря на все запрещения, солдаты продолжают ходить на час во всех дворах и даже под окнами императора».]
Войско это, как распущенное стадо, топча под ногами тот корм, который мог бы спасти его от голодной смерти, распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Москве.
Но оно не двигалось.
Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско.
Убегая из Москвы, люди этого войска захватили с собой все, что было награблено. Наполеон тоже увозил с собой свой собственный tresor [сокровище]. Увидав обоз, загромождавший армию. Наполеон ужаснулся (как говорит Тьер). Но он, с своей опытностью войны, не велел сжечь всо лишние повозки, как он это сделал с повозками маршала, подходя к Москве, но он посмотрел на эти коляски и кареты, в которых ехали солдаты, и сказал, что это очень хорошо, что экипажи эти употребятся для провианта, больных и раненых.