Катастрофа SA-227 в Корке

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
<tr><th style="">Место</th><td class="locality" style=""> в 153 м от аэропорта Корка, Корк, Ирландия </td></tr><tr><th style="">Координаты</th><td class="" style=""> 51°50′29″ с. ш. 008°29′28″ з. д. / 51.84139° с. ш. 8.49111° з. д. / 51.84139; -8.49111 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.84139&mlon=-8.49111&zoom=14 (O)] (Я)Координаты: 51°50′29″ с. ш. 008°29′28″ з. д. / 51.84139° с. ш. 8.49111° з. д. / 51.84139; -8.49111 (G) [www.openstreetmap.org/?mlat=51.84139&mlon=-8.49111&zoom=14 (O)] (Я) </td></tr><tr><th style="">Погибшие</th><td class="" style=""> 6 </td></tr><tr><th style="">Раненые</th><td class="" style=""> 6 </td></tr><tr><th colspan="2" style="text-align:center; background:lightblue;">Воздушное судно</th></tr><tr><th style="">Модель</th><td class="" style=""> Fairchild SA 227-BC Metro III </td></tr><tr><th style="">Авиакомпания</th><td class="" style=""> Manx2 </td></tr><tr><th style="">Принадлежность</th><td class="" style=""> Flightline S.L. </td></tr><tr><th style="">Пункт вылета</th><td class="" style=""> Международный аэропорт Белфаст-Сити имени Джорджа Беста, Белфаст (Северная Ирландия) </td></tr><tr><th style="">Пункт назначения</th><td class="" style=""> Международный аэропорт Корк, Корк (Ирландия) </td></tr><tr><th style="">Рейс</th><td class="" style=""> NM7100 </td></tr><tr><th style="">Бортовой номер</th><td class="" style=""> EC-ITP </td></tr><tr><th style="">Дата выпуска</th><td class="" style=""> сентябрь 1992 года </td></tr><tr><th style="">Пассажиры</th><td class="" style=""> 10 </td></tr><tr><th style="">Экипаж</th><td class="" style=""> 2 </td></tr><tr><th style="">Выживших</th><td class="" style=""> 6 </td></tr> </table> Катастрофа SA-227 в Корке — авиационная катастрофа, произошедшая 10 февраля2011 года в аэропорту Корка. Авиалайнер Fairchild SA 227-BC Metro III авиакомпании Manx2 выполнял регулярный коммерческий рейс NM7100 по маршруту БелфастКорк, но при заходе на посадку в Корке, в условиях сильного тумана, рухнул на взлётную полосу в ходе четвёртого захода на посадку. Погибло 6 человек, включая обоих пилотов. 6 пассажиров выжило, 4 из них получили серьёзные ранения. Катастрофа привела к закрытию аэропорта Корка на 24 часа и перенаправлению всех рейсов на другие аэропорты.



Самолёт

Fairchild SA 227-BC Metro III (регистрационный номер EC-ITP, заводской BC-789B, серийный 789) был выпущен в 1992 году. Он принадлежал испанскому банку и был в лизинге у авиакомпании «Líneas Aéreas de Andalucía», также известной как Air Lada, расположенной в Севилье. Кроме неё, лайнер эксплуатировлся авиакомпаниями: Aerolitoral (борт XA-SES), D.S. Avnit (борт ZS-PDM), Top Fly и Euro Continental Air. Также самолёт находился в сублизинге у Flightline S.L., расположенной в Барселоне, и эта авиакомпания имела сертификат эксплуатанта на самолёт. Билеты продавала авиакомпания Manx2, расположенная на острове Мэн (в ней самолёт находился с сентября 2008 года по 11 июля 2009 года и с января 2011 года). Оснащён двумя винтовыми двигателями Garrett TPE331-12UHR-701G. За неделю до катастрофы прошёл проверку технического обслуживания, никаких неполадок обнаружено не было. На день катастрофы совершил 34156 циклов «взлёт-посадка» и налетал 32653 часа[1].

Экипаж

Рейсом NM7100 управляли два пилота:

Оба пилота были наняты в авиакомпании Air Lada. То, что они оказались в паре, было довольно необычно и было признано неприемлемым. Оба пилота были сертифицированы на CAT I, но ни один из них не был сертифицирован на CAT II.

Хронология событий

Согласно расписанию, SA-227 борт EC-ITP должен был вылететь из Белфаста в 07:50 GMT и в 09:00 IST прибыть в Корк[2].

  • 06:15[* 1] — экипаж приступает к службе в международном аэропорту Белфаста.
  • 06:25 — экипаж получает полётную документацию на аэропорты Белфаста, Корка и Дублина.
  • 06:40 — самолёт взлетает как рейс NM4113 из аэропорта Белфаста по направлению к аэропорту Белфаст-Сити, командир управляет самолётом; это короткий перелёт, на борту самолёта только два пилота.
  • 07:15 — самолёт прибывает в аэропорт Белфаст-Сити, экипаж получает отдых в 35 минут.

Самолёт был дозаправлен, было залито 500 литров топлива. Согласно журналу, запас топлива составил 3000 литров, что было достаточно, чтобы долететь до Корка и вернуться обратно в Белфаст плюс необходимый резерв. В качестве запасного аэропорта для этого полёта был указан аэропорт Уотерфорд; другой альтернативы не было. Посадка на рейс была задержана, из-за того что пилоты работали над пассажирскими сиденьями в салоне; после завершения этой работы посадка началась. Пассажиры выбирали свои места случайно. Инструктаж по технике безопасности провёл второй пилот[3].

  • 08:10 — рейс NM7100 взлетает с предполагаемым временем приземления в Корке 09:10. На его борту было 2 члена экипажа и 10 пассажиров. В аэропорту приземления спускается туман.
  • 08:34 — экипаж устанавливает связь с КДП Шаннона.
  • 08:48 — самолёт передан на контроль диспетчерам Корка.
  • 08:58 — КГС рейса 7100 установлена на ВПП №17, полёт контролируется башней аэропорта.
  • 09:00 — башня Корка передала данные о видимости Instrumented Runway Visual Range (IRVR), видимость по-прежнему недостаточная.
  • 09:03 — экипаж снижается ниже высоты принятия решения (60 метров), самолёт пролетает мимо ВПП и уходит на второй круг; минимальная высота 30 метров. Башня Корка передаёт радарные векторы для полосы №35, экипаж полагал то, что в этом случае солнце будет за самолётом, и это позволит им легче разглядеть взлётную полосу[3].
  • 09:10 — самолёт в 12 км от ВПП и снова передан на контроль башне, данные IRVR снова переданы и по-прежнему видимость очень плохая. Самолёт проходит дальний маркер.
  • 09:14 — самолёт снова снижается ниже высоты принятия решения и вновь пролетает мимо ВПП, снизившись до 27 метров.
  • 09:15 — экипаж переходит к схеме ожидания ROVAL, поддерживая высоту 914 метров. В ходе ожидания экипаж запрашивает погодные условия для аэропорта Уотерфорд, но там видимость также очень низкая. Экипаж предлагает аэропорт Шаннона в качестве альтернативы и запрашивает погоду дня него, но и там видимость очень плохая. Экипажу передаётся метеосводка для Дублина, там также видимость ниже минимума. Башня Корка информирует экипаж о погоде в Керри, которые значительно лучше, с видимостью 10 км; экипаж соглашается на Керри в качестве альтернативы.
  • 09:33 — самолёт по-прежнему на ожидании по ROVAL, данные IRVR для полосы №17 начинают улучшаться.
  • 09:39 — данные IRVR ещё немного улучшились и, несмотря на плохую видимость, экипаж решает выполнить третий заход на ВПП №17.
  • 09:45 — экипаж настраивает КГС на ВПП №17, за это время данные по видимости IRVR для этой полосы улучшились до 550 метров (требуемый минимум). Рейс 7100 передан на контроль башни в третий раз.
  • 09:46 — башня Корка передала данные IRVR 500/400/400, которые снова снизились ниже минимальных.

Самолёт проходит дальний маркер, КВС берёт на себя управление мощностью двигателей. Снижение продолжается ниже высоты принятия решения. После значительного снижения мощности у самолёта появляется сильный крен влево, на высоте ниже 90 метров. Командир запрашивает уход на четвёртый круг и второй пилот подтверждает это. Одновременно с повышением мощности двигателей командиром, теряется управление самолётом. Лайнер быстро вращается вправо и его правое крыло врезалось в поверхность ВПП. Самолёт продолжает опрокидываться и, перевернувшись шасси кверху, падает на ВПП. В последние семь секунд записи «чёрных ящиков» непрерывно звучит сигнал предупреждения о потере скорости.

В 09:50:34, после двух первых ударов, самолёт в перевёрнутом состоянии прокатывается 189 метров по ВПП, разбрасывая обломки, и останавливается на мягком грунте справа от взлётной полосы. Пламя пожара, появившееся на обоих двигателях после удара, было быстро погашено вовремя подоспевшей пожарной командой аэропорта. Из 12 человек на борту погибли 6, в том числе оба пилота. Из 6 выживших четверо получили серьёзные ранения, двое других получили незначительные травмы. Свидетель утверждал, что туман был такой густой, что упавший самолёт не был виден из терминала аэропорта. Раненые были доставлены в госпиталь Корка. В результате катастрофы аэропорт Корк был закрыт до вечера 11 февраля.

Расследование

Расследованием причин катастрофы рейса NM7100 занялось ирландский Комитет по расследованию авиапроисшествий (AAIU). Из обломков были извлечены речевой и бортовой самописцы. Четверо человек из AAIU прибыли на место катастрофы уже через 90 минут. В тот же день они завершили обследование обломков. В расследовании AAIU помогали:

Обломки самолёта были перевезены на территорию AAIU в Горманстоне, чтобы реконструировать самолёт, насколько это возможно. 14 февраля AAIU опросила 5 из 6 выживших.

Предварительный и промежуточный отчёты

Предварительный отчёт расследования был выпущен 16 марта 2011 года.

Согласно этому отчёту, на последнем заходе на посадку самолёт под управлением второго пилота отклонился от центральной линии взлётной полосы и экипаж решил за четыре секунды до столкновения уйти на новый круг. Самолёт сильно накренился влево, затем сильно вправо и правое крыло ударилось о поверхность полосы. Не было выявлено недостатков ни в самолете, ни в аэродромной инфраструктуре. Отчёт не содержал каких-либо выводов.

Промежуточный отчет расследования был опубликован в феврале 2012 года в соответствии с нормативными требованиями Европейского Союза.

Осмотр двигателей показал, что правый двигатель развивал больший крутящий момент, чем левый, разница могла достигать 5 %, это происходило в результате дефектов датчика температуры воздуха воздухозаборника и датчика давления правого двигателя. Кроме разницы в крутящем моменте, дефект датчика также приводил к тому, что правый двигатель более оперативно реагировал на команды увеличения мощности от рычага управления.

Следствие также установило, что в момент удара о землю оба двигателя развивали мощность для ухода на четвёртый круг, но за 6-8 секунд до удара мощность обоих двигателей была ниже минимальной полётной мощности. За 8 секунд до удара правый двигатель достиг нулевого крутящего момента, в то время как левый двигатель выдавал крутящий момент в −9 % (что означает, что левый винт вращал двигатель, а не двигатель вращал винт). Последние 7 секунд в кабине звучал сигнал предупреждения о предельно низкой скорости.

Окончательный отчёт расследования

28 января 2014 года AAIU опубликовала окончательный отчёт расследования[3].

В отчёте подтверждалась информация, уже опубликованная в двух предварительных отчётах. Окончательный отчёт в 244 страницы содержал 54 вывода (детализированных в отчёте), вероятную причину, 9 повлиявших факторов и 11 рекомендаций по безопасности.

Эксплуатация самолёта

Рассмотрев все доказательства, следствие пришло к выводу, что эксплуатация самолёта была под контролем «владельца» с острова Мен, причём тот является коронным владением Британской короны за пределами Великобритании и ЕС, и «в соответствии с Правилами (EC) № 785/2004, эксплуатантом воздушного судна был на самом деле владелец, который распоряжался использованием или эксплуатацией самолёта». Следствием такой ситуации было то, что «обязанности и ответственность владельца лицензии не осуществлялись в соответствии с EU-OPS». Далее был сделан вывод что «такая ситуация, когда коммерческий авиаперевозчик действует в ЕС и не является авиакомпанией, нарушает Правила (EC) № 1008/2008».

Вероятная причина

Потеря управления во время попытки ухода на четвёртый круг ниже высоты принятия решения в приборных метеорологических условиях (ПМУ).

Потеря управления

Согласно техническому журналу полёта, самолётом управлял второй пилот; записи бортового и речевого самописцев это подтверждают. Кроме того, повреждения правой руки второго пилота согласуются с тем, что он пилотировал во время удара. Поскольку ни автопилот, ни полётный указатель не были установлены, пилотирующий пилот испытывал сильную рабочую нагрузку в течение всего полёта. Нагрузка усилилась после трёх неудачных заходов на посадку, в условиях плохой погоды и видимости ниже минимума.

Обычно пилотирующий пилот как ведёт самолёт, так и управляет мощностью двигателей, выполняя это скоординированно, с тем чтобы получить требуемую полётную траекторию; непилотирующий пилот при этом выполняет другие задачи, включая наблюдение за траекторией полёта, радиообмен и ведение полётного журнала. Речевой самописец зафиксировал, что командир взял на себя контроль над мощностью двигателей на завершающем подходе к ВПП, это действие было подтверждено вторым пилотом. Это важно, поскольку затем уровни мощности ушли ниже мощности для свободного полёта — этого действия пилотирующий пилот не ожидал.

Записанные данные показывают, что двигатель №1 достиг минимального уровня крутящего момента −9 % в диапазоне бета, а двигатель №2 достиг минимума 0 %. Эта асимметрия тяги совпадает с началом крена самолета влево (максимум наклона составил 40°). Возможно, в ответ на крен влево пилотирующий пилот повернул штурвал вправо, но, не имея записанных параметров контроля штурвала, расследование не может сказать, было ли это сделано. Последующее за этим увеличение мощности для выхода на новый круг, на высоте примерно 30 метров, совпало с началом быстрого крена вправо и с потерей управления. Вращение самолёта продолжилось, конец крыла ударился о поверхность ВПП и самолёт перевернулся.

Три основных фактора способствовали потере управления:

  • Нескоординированные действия по управлению мощностью и управлению полетом, которые были в ведении обоих пилотов.
  • Снижение мощности ниже уровня свободного полёта, что запрещено в полёте, и последующий резкий набор мощности — эти действия, вероятно, привели к неконтролируемому крену из-за асимметричной тяги и сопротивления.
  • Разница в мощности между двигателями из-за дефектных датчиков Pt2/Tt2 стала существенной после того, как мощность была снижена ниже уровня свободного полёта, и двигатель №1 перешёл в режим отрицательного крутящего момента. После этого, когда уровень мощности был резко увеличен, в попытке уйти на четвёртый круг разность мощности также сыграла свою роль во вращении самолёта.

Способствующие факторы

  1. Продолжение захода на посадку после прохождения дальнего маркера при видимости ниже минимума.
  2. Продолжение снижения ниже высоты принятия решения без надлежащего визуального контакта.
  3. Нескоординированные действия по управлению мощностью и управлению полетом.
  4. Снижение уровня мощности двигателей в ходе полёта ниже уровня свободного полёта.
  5. Разница в крутящем моменте, выдаваемом двигателями, которая стала значимой после снижения уровня мощности ниже уровня свободного полёта.
  6. Усталость и утомление обоих пилотов.
  7. Недостаточная подготовка и проверка во время повышения командира.
  8. Неподходящий подбор пилотов в пару.
  9. Недостаточный надзор над эксплуатацией самолёта и над эксплуатантом.

Культурные аспекты

Катастрофа в Корке показана в 14 сезоне канадского телесериала Расследования авиакатастроф в эпизоде Бог троицу не любит. Премьера эпизода состоялась 9 февраля 2015 года — за день до 4-летней годовщины катастрофы.

Напишите отзыв о статье "Катастрофа SA-227 в Корке"

Примечания

  1. Здесь и далее указано Ирландское стандартное время — IST

Источники

  1. [www.planelogger.com/Aircraft/View?registration=EC-ITP&DeliveryDate=09.08 EC-ITP — PlaneLogger]
  2. [www.bbc.co.uk/news/uk-northern-ireland-12415541 Six killed as Belfast plane crashes in Cork], BBC News (10 февраля 2011).
  3. 1 2 3 [static.rasset.ie/documents/news/report-2014-001.pdf Final Report]. Air Accident Investigation Unit (28 января 2014).

Ссылки

  • [aviation-safety.net/database/record.php?id=20110210-0 Описание катастрофы на Aviation Safety Network]
  • [www.webcitation.org/65NpFIKdz Предварительный отчёт расследования] (в архиве)
  • [www.aaiu.ie/sites/default/files/report-attachments/Interim%20Statement%202013-002_0.pdf Второй предварительный отчёт расследования] ([www.webcitation.org/6GEJwSmz8 в архиве])
  • [static.rasset.ie/documents/news/report-2014-001.pdf Окончательный отчёт расследования] ([www.webcitation.org/6NDgVFcLZ в архиве])
Рейс 7100 Manx2

Разбившийся самолёт за 3,5 года до катастрофы
Общие сведения
Дата

10 февраля 2011 года

Время

09:50 IST

Характер

Падение на ВВП при попытке уйти на четвёртый круг

Причина

LOC-I (потеря управления), плохие погодные условия,</small> ошибка пилота

Отрывок, характеризующий Катастрофа SA-227 в Корке

Je suis, etc.
(signe) Alexandre».
[«Государь брат мой! Вчера дошло до меня, что, несмотря на прямодушие, с которым соблюдал я мои обязательства в отношении к Вашему Императорскому Величеству, войска Ваши перешли русские границы, и только лишь теперь получил из Петербурга ноту, которою граф Лористон извещает меня, по поводу сего вторжения, что Ваше Величество считаете себя в неприязненных отношениях со мною, с того времени как князь Куракин потребовал свои паспорта. Причины, на которых герцог Бассано основывал свой отказ выдать сии паспорты, никогда не могли бы заставить меня предполагать, чтобы поступок моего посла послужил поводом к нападению. И в действительности он не имел на то от меня повеления, как было объявлено им самим; и как только я узнал о сем, то немедленно выразил мое неудовольствие князю Куракину, повелев ему исполнять по прежнему порученные ему обязанности. Ежели Ваше Величество не расположены проливать кровь наших подданных из за подобного недоразумения и ежели Вы согласны вывести свои войска из русских владений, то я оставлю без внимания все происшедшее, и соглашение между нами будет возможно. В противном случае я буду принужден отражать нападение, которое ничем не было возбуждено с моей стороны. Ваше Величество, еще имеете возможность избавить человечество от бедствий новой войны.
(подписал) Александр». ]


13 го июня, в два часа ночи, государь, призвав к себе Балашева и прочтя ему свое письмо к Наполеону, приказал ему отвезти это письмо и лично передать французскому императору. Отправляя Балашева, государь вновь повторил ему слова о том, что он не помирится до тех пор, пока останется хотя один вооруженный неприятель на русской земле, и приказал непременно передать эти слова Наполеону. Государь не написал этих слов в письме, потому что он чувствовал с своим тактом, что слова эти неудобны для передачи в ту минуту, когда делается последняя попытка примирения; но он непременно приказал Балашеву передать их лично Наполеону.
Выехав в ночь с 13 го на 14 е июня, Балашев, сопутствуемый трубачом и двумя казаками, к рассвету приехал в деревню Рыконты, на французские аванпосты по сю сторону Немана. Он был остановлен французскими кавалерийскими часовыми.
Французский гусарский унтер офицер, в малиновом мундире и мохнатой шапке, крикнул на подъезжавшего Балашева, приказывая ему остановиться. Балашев не тотчас остановился, а продолжал шагом подвигаться по дороге.
Унтер офицер, нахмурившись и проворчав какое то ругательство, надвинулся грудью лошади на Балашева, взялся за саблю и грубо крикнул на русского генерала, спрашивая его: глух ли он, что не слышит того, что ему говорят. Балашев назвал себя. Унтер офицер послал солдата к офицеру.
Не обращая на Балашева внимания, унтер офицер стал говорить с товарищами о своем полковом деле и не глядел на русского генерала.
Необычайно странно было Балашеву, после близости к высшей власти и могуществу, после разговора три часа тому назад с государем и вообще привыкшему по своей службе к почестям, видеть тут, на русской земле, это враждебное и главное – непочтительное отношение к себе грубой силы.
Солнце только начинало подниматься из за туч; в воздухе было свежо и росисто. По дороге из деревни выгоняли стадо. В полях один за одним, как пузырьки в воде, вспырскивали с чувыканьем жаворонки.
Балашев оглядывался вокруг себя, ожидая приезда офицера из деревни. Русские казаки, и трубач, и французские гусары молча изредка глядели друг на друга.
Французский гусарский полковник, видимо, только что с постели, выехал из деревни на красивой сытой серой лошади, сопутствуемый двумя гусарами. На офицере, на солдатах и на их лошадях был вид довольства и щегольства.
Это было то первое время кампании, когда войска еще находились в исправности, почти равной смотровой, мирной деятельности, только с оттенком нарядной воинственности в одежде и с нравственным оттенком того веселья и предприимчивости, которые всегда сопутствуют началам кампаний.
Французский полковник с трудом удерживал зевоту, но был учтив и, видимо, понимал все значение Балашева. Он провел его мимо своих солдат за цепь и сообщил, что желание его быть представленну императору будет, вероятно, тотчас же исполнено, так как императорская квартира, сколько он знает, находится недалеко.
Они проехали деревню Рыконты, мимо французских гусарских коновязей, часовых и солдат, отдававших честь своему полковнику и с любопытством осматривавших русский мундир, и выехали на другую сторону села. По словам полковника, в двух километрах был начальник дивизии, который примет Балашева и проводит его по назначению.
Солнце уже поднялось и весело блестело на яркой зелени.
Только что они выехали за корчму на гору, как навстречу им из под горы показалась кучка всадников, впереди которой на вороной лошади с блестящею на солнце сбруей ехал высокий ростом человек в шляпе с перьями и черными, завитыми по плечи волосами, в красной мантии и с длинными ногами, выпяченными вперед, как ездят французы. Человек этот поехал галопом навстречу Балашеву, блестя и развеваясь на ярком июньском солнце своими перьями, каменьями и золотыми галунами.
Балашев уже был на расстоянии двух лошадей от скачущего ему навстречу с торжественно театральным лицом всадника в браслетах, перьях, ожерельях и золоте, когда Юльнер, французский полковник, почтительно прошептал: «Le roi de Naples». [Король Неаполитанский.] Действительно, это был Мюрат, называемый теперь неаполитанским королем. Хотя и было совершенно непонятно, почему он был неаполитанский король, но его называли так, и он сам был убежден в этом и потому имел более торжественный и важный вид, чем прежде. Он так был уверен в том, что он действительно неаполитанский король, что, когда накануне отъезда из Неаполя, во время его прогулки с женою по улицам Неаполя, несколько итальянцев прокричали ему: «Viva il re!», [Да здравствует король! (итал.) ] он с грустной улыбкой повернулся к супруге и сказал: «Les malheureux, ils ne savent pas que je les quitte demain! [Несчастные, они не знают, что я их завтра покидаю!]
Но несмотря на то, что он твердо верил в то, что он был неаполитанский король, и что он сожалел о горести своих покидаемых им подданных, в последнее время, после того как ему ведено было опять поступить на службу, и особенно после свидания с Наполеоном в Данциге, когда августейший шурин сказал ему: «Je vous ai fait Roi pour regner a maniere, mais pas a la votre», [Я вас сделал королем для того, чтобы царствовать не по своему, а по моему.] – он весело принялся за знакомое ему дело и, как разъевшийся, но не зажиревший, годный на службу конь, почуяв себя в упряжке, заиграл в оглоблях и, разрядившись как можно пестрее и дороже, веселый и довольный, скакал, сам не зная куда и зачем, по дорогам Польши.
Увидав русского генерала, он по королевски, торжественно, откинул назад голову с завитыми по плечи волосами и вопросительно поглядел на французского полковника. Полковник почтительно передал его величеству значение Балашева, фамилию которого он не мог выговорить.
– De Bal macheve! – сказал король (своей решительностью превозмогая трудность, представлявшуюся полковнику), – charme de faire votre connaissance, general, [очень приятно познакомиться с вами, генерал] – прибавил он с королевски милостивым жестом. Как только король начал говорить громко и быстро, все королевское достоинство мгновенно оставило его, и он, сам не замечая, перешел в свойственный ему тон добродушной фамильярности. Он положил свою руку на холку лошади Балашева.
– Eh, bien, general, tout est a la guerre, a ce qu'il parait, [Ну что ж, генерал, дело, кажется, идет к войне,] – сказал он, как будто сожалея об обстоятельстве, о котором он не мог судить.
– Sire, – отвечал Балашев. – l'Empereur mon maitre ne desire point la guerre, et comme Votre Majeste le voit, – говорил Балашев, во всех падежах употребляя Votre Majeste, [Государь император русский не желает ее, как ваше величество изволите видеть… ваше величество.] с неизбежной аффектацией учащения титула, обращаясь к лицу, для которого титул этот еще новость.
Лицо Мюрата сияло глупым довольством в то время, как он слушал monsieur de Balachoff. Но royaute oblige: [королевское звание имеет свои обязанности:] он чувствовал необходимость переговорить с посланником Александра о государственных делах, как король и союзник. Он слез с лошади и, взяв под руку Балашева и отойдя на несколько шагов от почтительно дожидавшейся свиты, стал ходить с ним взад и вперед, стараясь говорить значительно. Он упомянул о том, что император Наполеон оскорблен требованиями вывода войск из Пруссии, в особенности теперь, когда это требование сделалось всем известно и когда этим оскорблено достоинство Франции. Балашев сказал, что в требовании этом нет ничего оскорбительного, потому что… Мюрат перебил его:
– Так вы считаете зачинщиком не императора Александра? – сказал он неожиданно с добродушно глупой улыбкой.
Балашев сказал, почему он действительно полагал, что начинателем войны был Наполеон.
– Eh, mon cher general, – опять перебил его Мюрат, – je desire de tout mon c?ur que les Empereurs s'arrangent entre eux, et que la guerre commencee malgre moi se termine le plutot possible, [Ах, любезный генерал, я желаю от всей души, чтобы императоры покончили дело между собою и чтобы война, начатая против моей воли, окончилась как можно скорее.] – сказал он тоном разговора слуг, которые желают остаться добрыми приятелями, несмотря на ссору между господами. И он перешел к расспросам о великом князе, о его здоровье и о воспоминаниях весело и забавно проведенного с ним времени в Неаполе. Потом, как будто вдруг вспомнив о своем королевском достоинстве, Мюрат торжественно выпрямился, стал в ту же позу, в которой он стоял на коронации, и, помахивая правой рукой, сказал: – Je ne vous retiens plus, general; je souhaite le succes de vorte mission, [Я вас не задерживаю более, генерал; желаю успеха вашему посольству,] – и, развеваясь красной шитой мантией и перьями и блестя драгоценностями, он пошел к свите, почтительно ожидавшей его.
Балашев поехал дальше, по словам Мюрата предполагая весьма скоро быть представленным самому Наполеону. Но вместо скорой встречи с Наполеоном, часовые пехотного корпуса Даву опять так же задержали его у следующего селения, как и в передовой цепи, и вызванный адъютант командира корпуса проводил его в деревню к маршалу Даву.


Даву был Аракчеев императора Наполеона – Аракчеев не трус, но столь же исправный, жестокий и не умеющий выражать свою преданность иначе как жестокостью.
В механизме государственного организма нужны эти люди, как нужны волки в организме природы, и они всегда есть, всегда являются и держатся, как ни несообразно кажется их присутствие и близость к главе правительства. Только этой необходимостью можно объяснить то, как мог жестокий, лично выдиравший усы гренадерам и не могший по слабости нерв переносить опасность, необразованный, непридворный Аракчеев держаться в такой силе при рыцарски благородном и нежном характере Александра.
Балашев застал маршала Даву в сарае крестьянскои избы, сидящего на бочонке и занятого письменными работами (он поверял счеты). Адъютант стоял подле него. Возможно было найти лучшее помещение, но маршал Даву был один из тех людей, которые нарочно ставят себя в самые мрачные условия жизни, для того чтобы иметь право быть мрачными. Они для того же всегда поспешно и упорно заняты. «Где тут думать о счастливой стороне человеческой жизни, когда, вы видите, я на бочке сижу в грязном сарае и работаю», – говорило выражение его лица. Главное удовольствие и потребность этих людей состоит в том, чтобы, встретив оживление жизни, бросить этому оживлению в глаза спою мрачную, упорную деятельность. Это удовольствие доставил себе Даву, когда к нему ввели Балашева. Он еще более углубился в свою работу, когда вошел русский генерал, и, взглянув через очки на оживленное, под впечатлением прекрасного утра и беседы с Мюратом, лицо Балашева, не встал, не пошевелился даже, а еще больше нахмурился и злобно усмехнулся.
Заметив на лице Балашева произведенное этим приемом неприятное впечатление, Даву поднял голову и холодно спросил, что ему нужно.
Предполагая, что такой прием мог быть сделан ему только потому, что Даву не знает, что он генерал адъютант императора Александра и даже представитель его перед Наполеоном, Балашев поспешил сообщить свое звание и назначение. В противность ожидания его, Даву, выслушав Балашева, стал еще суровее и грубее.
– Где же ваш пакет? – сказал он. – Donnez le moi, ije l'enverrai a l'Empereur. [Дайте мне его, я пошлю императору.]
Балашев сказал, что он имеет приказание лично передать пакет самому императору.
– Приказания вашего императора исполняются в вашей армии, а здесь, – сказал Даву, – вы должны делать то, что вам говорят.
И как будто для того чтобы еще больше дать почувствовать русскому генералу его зависимость от грубой силы, Даву послал адъютанта за дежурным.
Балашев вынул пакет, заключавший письмо государя, и положил его на стол (стол, состоявший из двери, на которой торчали оторванные петли, положенной на два бочонка). Даву взял конверт и прочел надпись.
– Вы совершенно вправе оказывать или не оказывать мне уважение, – сказал Балашев. – Но позвольте вам заметить, что я имею честь носить звание генерал адъютанта его величества…
Даву взглянул на него молча, и некоторое волнение и смущение, выразившиеся на лице Балашева, видимо, доставили ему удовольствие.
– Вам будет оказано должное, – сказал он и, положив конверт в карман, вышел из сарая.
Через минуту вошел адъютант маршала господин де Кастре и провел Балашева в приготовленное для него помещение.
Балашев обедал в этот день с маршалом в том же сарае, на той же доске на бочках.
На другой день Даву выехал рано утром и, пригласив к себе Балашева, внушительно сказал ему, что он просит его оставаться здесь, подвигаться вместе с багажами, ежели они будут иметь на то приказания, и не разговаривать ни с кем, кроме как с господином де Кастро.
После четырехдневного уединения, скуки, сознания подвластности и ничтожества, особенно ощутительного после той среды могущества, в которой он так недавно находился, после нескольких переходов вместе с багажами маршала, с французскими войсками, занимавшими всю местность, Балашев привезен был в Вильну, занятую теперь французами, в ту же заставу, на которой он выехал четыре дня тому назад.
На другой день императорский камергер, monsieur de Turenne, приехал к Балашеву и передал ему желание императора Наполеона удостоить его аудиенции.
Четыре дня тому назад у того дома, к которому подвезли Балашева, стояли Преображенского полка часовые, теперь же стояли два французских гренадера в раскрытых на груди синих мундирах и в мохнатых шапках, конвой гусаров и улан и блестящая свита адъютантов, пажей и генералов, ожидавших выхода Наполеона вокруг стоявшей у крыльца верховой лошади и его мамелюка Рустава. Наполеон принимал Балашева в том самом доме в Вильве, из которого отправлял его Александр.


Несмотря на привычку Балашева к придворной торжественности, роскошь и пышность двора императора Наполеона поразили его.
Граф Тюрен ввел его в большую приемную, где дожидалось много генералов, камергеров и польских магнатов, из которых многих Балашев видал при дворе русского императора. Дюрок сказал, что император Наполеон примет русского генерала перед своей прогулкой.
После нескольких минут ожидания дежурный камергер вышел в большую приемную и, учтиво поклонившись Балашеву, пригласил его идти за собой.
Балашев вошел в маленькую приемную, из которой была одна дверь в кабинет, в тот самый кабинет, из которого отправлял его русский император. Балашев простоял один минуты две, ожидая. За дверью послышались поспешные шаги. Быстро отворились обе половинки двери, камергер, отворивший, почтительно остановился, ожидая, все затихло, и из кабинета зазвучали другие, твердые, решительные шаги: это был Наполеон. Он только что окончил свой туалет для верховой езды. Он был в синем мундире, раскрытом над белым жилетом, спускавшимся на круглый живот, в белых лосинах, обтягивающих жирные ляжки коротких ног, и в ботфортах. Короткие волоса его, очевидно, только что были причесаны, но одна прядь волос спускалась книзу над серединой широкого лба. Белая пухлая шея его резко выступала из за черного воротника мундира; от него пахло одеколоном. На моложавом полном лице его с выступающим подбородком было выражение милостивого и величественного императорского приветствия.