Кацаев, Сайд-Хасан Абзуевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
К:Википедия:Страницы на КУ (тип: не указан)
Сайд-Хасан Абзуевич Кацаев
Дата рождения:

11 июля 1966(1966-07-11) (58 лет)

Место рождения:

Курчалой, Курчалоевский район, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР, СССР

Гражданство:

СССР СССРРоссия Россия

Род деятельности:

прозаик, журналист

Направление:

проза

Жанр:

рассказ, эссе

Язык произведений:

чеченский, русский

[katsayev.ru v.ru]

Сайд-Хаса́н Абзу́евич Каца́ев (11 июля 1966 года, Курчалой, Курчалоевский район, Чечено-Ингушская АССР, РСФСР, СССР) — чеченский писатель.





Биография

Родился в семье Абзу Кацаевича (1905—1993), активного борца за установление советской власти в Чечне, участника стодневных боёв в г. Грозный, и Петимат Шисиевны (урожд. Эпендиева, 1929—1999) Кацаевых. Рос в окружении 4 братьев и 2 сестёр.

В 1983 году с отличием окончил Курчалойскую среднюю школу № 1, в 1988 году — русско-вайнахское отделение филологического факультета Чечено-Ингушского государственного университета им. Л. Н. Толстого.

В 1990—1991 годах служил в Советской Армии (Воронеж).

Работал учителем русского языка и литературы в школе, научным сотрудником института истории, языка и литературы, преподавателем чеченской литературы в Чеченском государственном университете, заведовал районным отделом образования Курчалоевского района.

С 2002 года был первым заместителем главного редактора литературно-художественного журнала «Вайнах». С октября 2004 года — главный редактор Курчалоевской районной газеты «Машар» (Мир).

Член Союза писателей России, Союза журналистов России.

Творчество

Автор нескольких сборников рассказов и эссе: «Зимний вечер» (1997), «Школа писателя» (1998), «Рассказы о Молле Насреддине» (2004), «Во тьме» (2005).

Рассказы: Зимний вечер (1985) В тени деревьев (1985) Зарета (1985) Иллюзии (1987) Семинар (1987) Учитель (1988) О гордом Закри (1989) Сюрприз (1989) Автопортрет (1989) Школа писателя (1990) Женитьба (1991) Конкурс (1992) О молодом Хамзате (1992) Письмо (1992) Самоволка (1994) История одной любви (1995) Во тьме (2001) Свидетель (2002) Машар (2002)

Эссе: Писатель и война (1995) Философия религии (1996) Кафка (2000)

Дневники (1983—2002)

Переводчики

Переводчики на русский язык: Асланбек Гайтукаев, Лула Жумалаева, Ия Николаенко, Мухтар Ибрагимов, Сайд-Эми Базуркаев, Зура Итсмиолорд. Некоторые рассказы переведены автором.

Мнения и оценки

Эссе «Писатель и война», а также рассказы и дневники Кацаева, написанные в годы первой и второй русско-чеченских войн, произвели на современников огромное впечатление.

Абузар Айдамиров, народный писатель Чечено-Ингушетии, отозвался, что эссе «Писатель и война» написано от всего сердца. Мудро, смело, душой болея за народ.

Вахит Акаев, доктор философских наук, академик Академии ЧР, в своей статье «Война — агрессивная суть человечества»: «По жанру — это не столько художественное произведение, сколько философский труд, осмысливающий военные действия в Чечне, состояние человека в экстремальных условиях. Человеческая экзистенция в пограничных условиях, человек — между жизнью и смертью, в состоянии постоянной тревоги, полной потерянности — проблемы, осмысливаемые автором в своем эссе. Тема, поднятая автором, не является локальной, только чеченской, она приобретает глобальный, всечеловеческий характер. В Чечне сошлись в жестокой схватке силы Зла и Добра. Писатель закладывает основы национальной культуры, выражает — посредством слова — дух народа, определяет ориентиры на будущее».

Лема Ибрагимов, кандидат филологических наук, старший преподаватель кафедры русской литературы ЧГУ пишет, что яркие творческие индивидуальности в литературе, как правило, играют роль основоположников, реформаторов того или иного жанра, направления, школы. Одним из таких литераторов, присутствие которого отчетливо обозначено в чеченской литературе конца ХХ-го и начала ХХI века, является прозаик Сайд-Хасан Кацаев. В текстах своих произведений автор дает образцы не классического социалистического реализма — которым зомбирован наш литературный бомонд — а (фри) свободного всемирного реализма в диапазоне от постмодерна до сюрреализма, воплощающий напряженность и интенсивность чувств и мыслей, незамысловатость и невыдуманность сюжета. Творчество С-Х. Кацаева — неустанный и последовательный поиск и разработка символа обыденного сознания — национально-своеобразного инварианта бед и страданий нашего народа.

Сайд-Эми Базуркаев, журналист, пишет, что рассказы Кацаева захватывают, в них нет фальши, читатель это ценит. Написанное им о войнах, навязанных чеченцам, я читаю со слезами на глазах. Вместе с героями своих рассказов Сайд-Хасан переживает их боль и трагедию всего чеченского народа, далекого от милитаризма, но втянутого в эти опустошительные, несправедливые и неадекватные войны.

Награды

  • Премия литературно-художественного журнала «Вайнах» (2003) — за лучший рассказ о войне «Машар» (Мир)
  • Премия Союза журналистов Чеченской Республики:
    • 2004 — за лучшие публикации о войне («Писатель и война», «Свидетель»)
    • 2005 — в номинации «За красоту чеченского языка»
  • Медаль А. П. Чехова. за верное служение отечественной литературе (2011)
  • Орден «М. А. Мамакаев» (Золотой орел). За верное служение художественному слову, за подвижническую деятельность на ниве отечественной литературы (2011)
  • Заслуженный журналист Чеченской Республики (2012)[1]
  • Лауреат премии «Серебряная сова» в номинации «Литература» (2013).

Семья

Женат, пятеро детей.

Напишите отзыв о статье "Кацаев, Сайд-Хасан Абзуевич"

Примечания

  1. [rukavkaz.ru/articles/news/2233/ Рамзан Кадыров отметил наградами и званиями представителей культуры, литературы и СМИ]. RuKavkaz.ru (14 мая 2012). Проверено 30 мая 2012. [www.webcitation.org/6ANpclncv Архивировано из первоисточника 2 сентября 2012].

Отрывок, характеризующий Кацаев, Сайд-Хасан Абзуевич

Виконту, который видел его в первый раз, стало ясно, что этот якобинец совсем не так страшен, как его слова. Все замолчали.
– Как вы хотите, чтобы он всем отвечал вдруг? – сказал князь Андрей. – Притом надо в поступках государственного человека различать поступки частного лица, полководца или императора. Мне так кажется.
– Да, да, разумеется, – подхватил Пьер, обрадованный выступавшею ему подмогой.
– Нельзя не сознаться, – продолжал князь Андрей, – Наполеон как человек велик на Аркольском мосту, в госпитале в Яффе, где он чумным подает руку, но… но есть другие поступки, которые трудно оправдать.
Князь Андрей, видимо желавший смягчить неловкость речи Пьера, приподнялся, сбираясь ехать и подавая знак жене.

Вдруг князь Ипполит поднялся и, знаками рук останавливая всех и прося присесть, заговорил:
– Ah! aujourd'hui on m'a raconte une anecdote moscovite, charmante: il faut que je vous en regale. Vous m'excusez, vicomte, il faut que je raconte en russe. Autrement on ne sentira pas le sel de l'histoire. [Сегодня мне рассказали прелестный московский анекдот; надо вас им поподчивать. Извините, виконт, я буду рассказывать по русски, иначе пропадет вся соль анекдота.]
И князь Ипполит начал говорить по русски таким выговором, каким говорят французы, пробывшие с год в России. Все приостановились: так оживленно, настоятельно требовал князь Ипполит внимания к своей истории.
– В Moscou есть одна барыня, une dame. И она очень скупа. Ей нужно было иметь два valets de pied [лакея] за карета. И очень большой ростом. Это было ее вкусу. И она имела une femme de chambre [горничную], еще большой росту. Она сказала…
Тут князь Ипполит задумался, видимо с трудом соображая.
– Она сказала… да, она сказала: «девушка (a la femme de chambre), надень livree [ливрею] и поедем со мной, за карета, faire des visites». [делать визиты.]
Тут князь Ипполит фыркнул и захохотал гораздо прежде своих слушателей, что произвело невыгодное для рассказчика впечатление. Однако многие, и в том числе пожилая дама и Анна Павловна, улыбнулись.
– Она поехала. Незапно сделался сильный ветер. Девушка потеряла шляпа, и длинны волоса расчесались…
Тут он не мог уже более держаться и стал отрывисто смеяться и сквозь этот смех проговорил:
– И весь свет узнал…
Тем анекдот и кончился. Хотя и непонятно было, для чего он его рассказывает и для чего его надо было рассказать непременно по русски, однако Анна Павловна и другие оценили светскую любезность князя Ипполита, так приятно закончившего неприятную и нелюбезную выходку мсье Пьера. Разговор после анекдота рассыпался на мелкие, незначительные толки о будущем и прошедшем бале, спектакле, о том, когда и где кто увидится.


Поблагодарив Анну Павловну за ее charmante soiree, [очаровательный вечер,] гости стали расходиться.
Пьер был неуклюж. Толстый, выше обыкновенного роста, широкий, с огромными красными руками, он, как говорится, не умел войти в салон и еще менее умел из него выйти, то есть перед выходом сказать что нибудь особенно приятное. Кроме того, он был рассеян. Вставая, он вместо своей шляпы захватил трехугольную шляпу с генеральским плюмажем и держал ее, дергая султан, до тех пор, пока генерал не попросил возвратить ее. Но вся его рассеянность и неуменье войти в салон и говорить в нем выкупались выражением добродушия, простоты и скромности. Анна Павловна повернулась к нему и, с христианскою кротостью выражая прощение за его выходку, кивнула ему и сказала:
– Надеюсь увидать вас еще, но надеюсь тоже, что вы перемените свои мнения, мой милый мсье Пьер, – сказала она.
Когда она сказала ему это, он ничего не ответил, только наклонился и показал всем еще раз свою улыбку, которая ничего не говорила, разве только вот что: «Мнения мнениями, а вы видите, какой я добрый и славный малый». И все, и Анна Павловна невольно почувствовали это.
Князь Андрей вышел в переднюю и, подставив плечи лакею, накидывавшему ему плащ, равнодушно прислушивался к болтовне своей жены с князем Ипполитом, вышедшим тоже в переднюю. Князь Ипполит стоял возле хорошенькой беременной княгини и упорно смотрел прямо на нее в лорнет.
– Идите, Annette, вы простудитесь, – говорила маленькая княгиня, прощаясь с Анной Павловной. – C'est arrete, [Решено,] – прибавила она тихо.
Анна Павловна уже успела переговорить с Лизой о сватовстве, которое она затевала между Анатолем и золовкой маленькой княгини.
– Я надеюсь на вас, милый друг, – сказала Анна Павловна тоже тихо, – вы напишете к ней и скажете мне, comment le pere envisagera la chose. Au revoir, [Как отец посмотрит на дело. До свидания,] – и она ушла из передней.
Князь Ипполит подошел к маленькой княгине и, близко наклоняя к ней свое лицо, стал полушопотом что то говорить ей.
Два лакея, один княгинин, другой его, дожидаясь, когда они кончат говорить, стояли с шалью и рединготом и слушали их, непонятный им, французский говор с такими лицами, как будто они понимали, что говорится, но не хотели показывать этого. Княгиня, как всегда, говорила улыбаясь и слушала смеясь.
– Я очень рад, что не поехал к посланнику, – говорил князь Ипполит: – скука… Прекрасный вечер, не правда ли, прекрасный?
– Говорят, что бал будет очень хорош, – отвечала княгиня, вздергивая с усиками губку. – Все красивые женщины общества будут там.
– Не все, потому что вас там не будет; не все, – сказал князь Ипполит, радостно смеясь, и, схватив шаль у лакея, даже толкнул его и стал надевать ее на княгиню.
От неловкости или умышленно (никто бы не мог разобрать этого) он долго не опускал рук, когда шаль уже была надета, и как будто обнимал молодую женщину.
Она грациозно, но всё улыбаясь, отстранилась, повернулась и взглянула на мужа. У князя Андрея глаза были закрыты: так он казался усталым и сонным.
– Вы готовы? – спросил он жену, обходя ее взглядом.
Князь Ипполит торопливо надел свой редингот, который у него, по новому, был длиннее пяток, и, путаясь в нем, побежал на крыльцо за княгиней, которую лакей подсаживал в карету.
– Рrincesse, au revoir, [Княгиня, до свиданья,] – кричал он, путаясь языком так же, как и ногами.
Княгиня, подбирая платье, садилась в темноте кареты; муж ее оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
– Па звольте, сударь, – сухо неприятно обратился князь Андрей по русски к князю Ипполиту, мешавшему ему пройти.
– Я тебя жду, Пьер, – ласково и нежно проговорил тот же голос князя Андрея.