Кашкер Микули

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Мигули Кашкер
чуваш. Кашкăр Микули
Имя при рождении:

Николай Григорьевич Волков

Дата рождения:

15 мая 1881(1881-05-15)

Место рождения:

Новочелны-Сюрбеево, Буинский уезд, Симбирская губерния, Российская империя[1]

Дата смерти:

1946(1946)

Гражданство:

Российская империя, СССР

Род деятельности:

поэт, фольклорист

Годы творчества:

1936—1946

Направление:

поэзия

Жанр:

стихотворение, сказка

Язык произведений:

чувашский

Мигули Кашкăр (чуваш. Кашкăр Микули, по паспорту: Николай Григорьевич Волков; 15 мая 1881, Новочелны-Сюрбеево, Симбирская губерния[1] — 1946) — чувашский поэт и фольклорист.

В 2006 году в Чувашской Республике прошли юбилейные торжества, посвящённые 125-летию со дня рождения Кашкăр Микули. В частности, Чувашский государственный институт гуманитарных наук провёл научно-практическую конференцию. На семинарах рассмотрели многограннее творчество поэта-певца.





Биография

Будущему поэту не довелось посещать школу, грамоте он учился самостоятельно. Вот как он описывает те события:

Родился я 3 чила мая месяца 1881 года. Когда мне исполнилось 11 лет, в 1892 году отец мой Григорий Герасимов умер оставив меня сиротой. Перед кончиной он наказал мне: „Ну, сынок, я умираю. Поцелуй мне в грудь, послушай что скажу тебе: я благословляю тебя! Я умираю не выучившись грамоте. Ты старайся выучиться, стремись к умным людям. Не воруй, ежели найдёшь вещь, узнаешь чья она, верни хозяину; ты ею не обогатишься“» [2]

Отеческому благословению Николай Григорьевич не изменил: в родном селении не было школы, в течение 2 недель посещает за 15 копеек школу в деревне Новое Буяново, однако сиротская жизнь заставляет прервать учёбу. Всё же тянущийся к знаниям Микулай самостоятельно овладевает грамотой.

Позднее его жизнь была связана с разной деятельностью: работает церковным сторожем, шахтёром, служит в царской армии, участвует в Первой мировой войне. В 1918 году, вернувшись в родную деревню, становится секретарём сельсовета, в голодные годы работает в Черниговском детском доме, затем трудится на стройке, в школе. В 1934 году у Кашкăр Микули болезнь уха приводит к глухоте. После этого он начинает собирать фольклор и сам пробует перо в сочинении сказок, стихов, печатается.

Произведения

В 1934 году болезнь поразила Кашкăр Микули. Он начинает сочинять стихи, рассказы, сказки, их печатают в газетах и журналах Чебоксар. В 1940 году его стихотворения включаются в Антологию чувашской поэзии. Во время Великой Отечественной войны голос поэта обрёл особое звучание. «Тĕп пултăр фашист!» (Да сгинет фашист) и подобные стихи выходят из-под пера поэта. В 1947 году выходит отдельной книгой его «Сăвăсемпе юмахсем» (Стихи и сказки).

Сегодня большинство стихов и сказок Кашкăра Микули вышли в свет. Но всё же в архиве ЧГИГН хранятся около 40 сказок, около 500 песен, 326 загадок и других записей.

Вначале напечатал 3 стихотворения в 1936 году в журнале «Сунтал», в военное лихолетье издаёт произведения в журнале «Илемлĕ литература». Кроме периодических изданий его работы увидели свет в сборнике «Фашизма хирĕç фольклор» — Фольклор против фашизма (1941), разных хрестоматиях, фольклор-сборниках и учебных пособиях.

  • сказки: «Фюрерăн хӳри татăлнă» (У фюрера хвост отвалился), «Суккăр пăван» (Слепень), «Хĕвел ывăлĕ» (Сын Солнца), «Ваньккан пултарулăхĕ» (Ванькино дарование), «Тăлăх Тимахви» (Тимоха-Сирота),
  • анекдоты: «Çĕр ĕçлекен Ехрем» (Землепашец Ефрем), «Армянпа вырăс» (Армянин и русский), «Ӳсĕр çын» (Пьяница), «Наянпа кахал» (Ленивый и лодырь)
  • стихи: «Тĕп пултăр фашист!» (Да сгинет фашист), «Çĕнĕ гимн» (Новый гимн), «Атăл», «Çĕнтерӳ юррисем» (Песни Победы), «Пирĕн çĕнтерӳ» (Наша Победа)

Напишите отзыв о статье "Кашкер Микули"

Примечания

  1. 1 2 Ныне — Комсомольский район, Чувашия, Россия.
  2. НА ЧГИГН, часть 1, 138 том, 4406 инв. №, 290 с.

Ссылки

  • [chuvash.org/e/d09ad0b0d188d0bac483d18020d09cd0b8d0bad183d0bbd0b8 Кашкăр Микули] (чув.)
  • [gov.cap.ru/hierarhy.asp?page=./148881/150566 Портрет поселения Новочелны-Сюрбеево]


Отрывок, характеризующий Кашкер Микули

– Ну, еще одну карточку.
– Хорошо, – отвечал Долохов, окончив итог, – хорошо! 21 рубль идет, – сказал он, указывая на цифру 21, рознившую ровный счет 43 тысяч, и взяв колоду, приготовился метать. Ростов покорно отогнул угол и вместо приготовленных 6.000, старательно написал 21.
– Это мне всё равно, – сказал он, – мне только интересно знать, убьешь ты, или дашь мне эту десятку.
Долохов серьезно стал метать. О, как ненавидел Ростов в эту минуту эти руки, красноватые с короткими пальцами и с волосами, видневшимися из под рубашки, имевшие его в своей власти… Десятка была дана.
– За вами 43 тысячи, граф, – сказал Долохов и потягиваясь встал из за стола. – А устаешь однако так долго сидеть, – сказал он.
– Да, и я тоже устал, – сказал Ростов.
Долохов, как будто напоминая ему, что ему неприлично было шутить, перебил его: Когда прикажете получить деньги, граф?
Ростов вспыхнув, вызвал Долохова в другую комнату.
– Я не могу вдруг заплатить всё, ты возьмешь вексель, – сказал он.
– Послушай, Ростов, – сказал Долохов, ясно улыбаясь и глядя в глаза Николаю, – ты знаешь поговорку: «Счастлив в любви, несчастлив в картах». Кузина твоя влюблена в тебя. Я знаю.
«О! это ужасно чувствовать себя так во власти этого человека», – думал Ростов. Ростов понимал, какой удар он нанесет отцу, матери объявлением этого проигрыша; он понимал, какое бы было счастье избавиться от всего этого, и понимал, что Долохов знает, что может избавить его от этого стыда и горя, и теперь хочет еще играть с ним, как кошка с мышью.
– Твоя кузина… – хотел сказать Долохов; но Николай перебил его.
– Моя кузина тут ни при чем, и о ней говорить нечего! – крикнул он с бешенством.
– Так когда получить? – спросил Долохов.
– Завтра, – сказал Ростов, и вышел из комнаты.


Сказать «завтра» и выдержать тон приличия было не трудно; но приехать одному домой, увидать сестер, брата, мать, отца, признаваться и просить денег, на которые не имеешь права после данного честного слова, было ужасно.
Дома еще не спали. Молодежь дома Ростовых, воротившись из театра, поужинав, сидела у клавикорд. Как только Николай вошел в залу, его охватила та любовная, поэтическая атмосфера, которая царствовала в эту зиму в их доме и которая теперь, после предложения Долохова и бала Иогеля, казалось, еще более сгустилась, как воздух перед грозой, над Соней и Наташей. Соня и Наташа в голубых платьях, в которых они были в театре, хорошенькие и знающие это, счастливые, улыбаясь, стояли у клавикорд. Вера с Шиншиным играла в шахматы в гостиной. Старая графиня, ожидая сына и мужа, раскладывала пасьянс с старушкой дворянкой, жившей у них в доме. Денисов с блестящими глазами и взъерошенными волосами сидел, откинув ножку назад, у клавикорд, и хлопая по ним своими коротенькими пальцами, брал аккорды, и закатывая глаза, своим маленьким, хриплым, но верным голосом, пел сочиненное им стихотворение «Волшебница», к которому он пытался найти музыку.
Волшебница, скажи, какая сила
Влечет меня к покинутым струнам;
Какой огонь ты в сердце заронила,
Какой восторг разлился по перстам!
Пел он страстным голосом, блестя на испуганную и счастливую Наташу своими агатовыми, черными глазами.
– Прекрасно! отлично! – кричала Наташа. – Еще другой куплет, – говорила она, не замечая Николая.
«У них всё то же» – подумал Николай, заглядывая в гостиную, где он увидал Веру и мать с старушкой.
– А! вот и Николенька! – Наташа подбежала к нему.
– Папенька дома? – спросил он.
– Как я рада, что ты приехал! – не отвечая, сказала Наташа, – нам так весело. Василий Дмитрич остался для меня еще день, ты знаешь?
– Нет, еще не приезжал папа, – сказала Соня.
– Коко, ты приехал, поди ко мне, дружок! – сказал голос графини из гостиной. Николай подошел к матери, поцеловал ее руку и, молча подсев к ее столу, стал смотреть на ее руки, раскладывавшие карты. Из залы всё слышались смех и веселые голоса, уговаривавшие Наташу.
– Ну, хорошо, хорошо, – закричал Денисов, – теперь нечего отговариваться, за вами barcarolla, умоляю вас.
Графиня оглянулась на молчаливого сына.
– Что с тобой? – спросила мать у Николая.
– Ах, ничего, – сказал он, как будто ему уже надоел этот всё один и тот же вопрос.
– Папенька скоро приедет?
– Я думаю.
«У них всё то же. Они ничего не знают! Куда мне деваться?», подумал Николай и пошел опять в залу, где стояли клавикорды.
Соня сидела за клавикордами и играла прелюдию той баркароллы, которую особенно любил Денисов. Наташа собиралась петь. Денисов восторженными глазами смотрел на нее.