Кентербери

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Город
Кентербери
Canterbury
Страна
Великобритания
Регион
Юго-Восточная Англия
Координаты
Первое упоминание
Население
43 432 человек (2001)
Часовой пояс
Телефонный код
+44 1227

Ке́нтербери[1] (англ. Canterbury [ˈkæntərbᵊri] или [ˈkæntərbɛri], лат. Cantuaria, Durovernum Cantiacorum) — древний город на юго-востоке Англии, в графстве Кент, в 85 км юго-восточнее Лондона, известный как место нахождения кафедры архиепископа Кентерберийского, примаса англиканской церкви. Население — 43,4 тыс. человек (2001).





История

В древности Кентербери стоял у устья реки Стаур, которая здесь впадала в пролив, отделяющий от Британии остров Танет. Впоследствии пролив засорился, и Кентербери оказался расположен вдали от моря, в 23 км к северо-западу от портового Дувра. Римский император Клавдий во время завоевания Британии в 43 г. на месте кельтского поселения заложил римский город Durovernum Cantiacorum. Через город прошла дорога из Дувра на Лондон, известная ныне как Уотлинг-стрит.

В VI веке Кентербери становится резиденцией кентского короля Этельберта и его супруги, христианки Берты. Последняя радушно приняла в Кентербери миссионера, посланного папой Григорием I, — Августина Кентерберийского. Он основал при королевском дворе аббатство святого Августина, а позднее заложил Кентерберийский собор, который стал главным храмом Кентского королевства, а позднее — и всей Англии. До сих пор сохранилась капелла королевы Берты — ныне церковь Святого Мартина.

В Средние века Кентербери оставался главным религиозным центром Англии. В XI веке служил мишенью для нападений датчан во главе с Кнудом. В 1170 году в Кентерберийском соборе совершилось убийство архиепископа Фомы Бекета, за которое четыре года спустя здесь же покаялся король Генрих Плантагенет. Фома был причислен к лику святых, и к его мощам шёл непрерывный поток паломников, для размещения которых требовалось множество постоялых дворов. Картина жизни средневекового Кентербери нарисована в «Кентерберийских рассказах» Чосера.

Английская Реформация привела к запрету на почитание Бекета и роспуску монастырей. Упадок города был приостановлен эмиграцией гугенотов из Франции, основной специализацией которых было ткачество. Центр города пострадал от бомбардировок Второй мировой войны. В 1965 году был основан университет Кента. Кроме того, в городе действует частная школа Кингс-скул, учреждённая Генрихом VIII в 1547 году и претендующая на звание старейшей школы Европы.

Достопримечательности

В Кентербери традиционно насчитывалось 22 приходские церкви. Из культовых объектов три — Кентерберийский собор, аббатство святого Августина и церковь святого Мартина — состоят под охраной ЮНЕСКО, образуя в совокупности памятник Всемирного наследия. Сохранились также фрагменты древнеримских стен, надстроенные в Средние века. Кентерберийский замок, возведённый вскоре после нормандского завоевания, ныне стоит в руинах.

В Кентербери паломники стараются посетить пять христианских достопримечательностей. В первую очередь это Кентерберийский собор XII века, главный англиканский храм Великобритании. Он является одним из самых посещаемых зданий Британии уже около 800 лет. Каждый год сюда приезжает более миллиона людей. Из православных святынь здесь хранятся мощи святого Дунстана — одного из наиболее успешных кентерберийских епископов, правившего с 959 по 988 год. Рядом с собором находятся руины аббатства святого Августина, монахи которого сыграли значительную роль в религиозной жизни Британии (среди них — «апостол англичан» святой Августин, обративший в христианство более десяти тысяч людей, в том числе английского короля Этельберта; святой Феодор Тарсийский, святой Адриан). В-третьих, старейшая британская церковь святого Мартина, в которой святой Августин жил, пока строилось аббатство. В-четвертых, католическая церковь святого Томаса, в которой находится часть мощей Фомы Бекета. И последнее — англиканская церковь святого Дунстона, в которой находятся мощи мученика святого Томаса Мора (канонизирован католической церковью) — английского государственного деятеля, более известного в России как писателя-философа, автора «Утопии».

Напишите отзыв о статье "Кентербери"

Примечания

  1. VI. Традиционные названия // [rosreestr.ru/upload/Doc/21-upr/Инструкция%20по%20русской%20передаче%20английских%20географических%20названий.pdf Инструкция по русской передаче английских географических названий] / Ред. Л. И. Аненберг. — М., 1975. — С. 26—42. — 80 с. — 1000 экз. ([docviewer.yandex.com/?url=ya-disk-public%3A%2F%2FASnSuCZI5uVtAWPUJcIK7%2FyluzH2qpfvZfRqpFf91BA%3D альтернативная ссылка])

Ссылки

  • [www.canterbury.gov.uk/ Сайт органов местного самоуправления]
  • [www.canterbury.co.uk/ Сайт о Кентербери для туристов]

Отрывок, характеризующий Кентербери


Старый граф поехал домой; Наташа с Петей обещались сейчас же приехать. Охота пошла дальше, так как было еще рано. В середине дня гончих пустили в поросший молодым частым лесом овраг. Николай, стоя на жнивье, видел всех своих охотников.
Насупротив от Николая были зеленя и там стоял его охотник, один в яме за выдавшимся кустом орешника. Только что завели гончих, Николай услыхал редкий гон известной ему собаки – Волторна; другие собаки присоединились к нему, то замолкая, то опять принимаясь гнать. Через минуту подали из острова голос по лисе, и вся стая, свалившись, погнала по отвершку, по направлению к зеленям, прочь от Николая.
Он видел скачущих выжлятников в красных шапках по краям поросшего оврага, видел даже собак, и всякую секунду ждал того, что на той стороне, на зеленях, покажется лисица.
Охотник, стоявший в яме, тронулся и выпустил собак, и Николай увидал красную, низкую, странную лисицу, которая, распушив трубу, торопливо неслась по зеленям. Собаки стали спеть к ней. Вот приблизились, вот кругами стала вилять лисица между ними, всё чаще и чаще делая эти круги и обводя вокруг себя пушистой трубой (хвостом); и вот налетела чья то белая собака, и вслед за ней черная, и всё смешалось, и звездой, врозь расставив зады, чуть колеблясь, стали собаки. К собакам подскакали два охотника: один в красной шапке, другой, чужой, в зеленом кафтане.
«Что это такое? подумал Николай. Откуда взялся этот охотник? Это не дядюшкин».
Охотники отбили лисицу и долго, не тороча, стояли пешие. Около них на чумбурах стояли лошади с своими выступами седел и лежали собаки. Охотники махали руками и что то делали с лисицей. Оттуда же раздался звук рога – условленный сигнал драки.
– Это Илагинский охотник что то с нашим Иваном бунтует, – сказал стремянный Николая.
Николай послал стремяного подозвать к себе сестру и Петю и шагом поехал к тому месту, где доезжачие собирали гончих. Несколько охотников поскакало к месту драки.
Николай слез с лошади, остановился подле гончих с подъехавшими Наташей и Петей, ожидая сведений о том, чем кончится дело. Из за опушки выехал дравшийся охотник с лисицей в тороках и подъехал к молодому барину. Он издалека снял шапку и старался говорить почтительно; но он был бледен, задыхался, и лицо его было злобно. Один глаз был у него подбит, но он вероятно и не знал этого.
– Что у вас там было? – спросил Николай.
– Как же, из под наших гончих он травить будет! Да и сука то моя мышастая поймала. Поди, судись! За лисицу хватает! Я его лисицей ну катать. Вот она, в тороках. А этого хочешь?… – говорил охотник, указывая на кинжал и вероятно воображая, что он всё еще говорит с своим врагом.
Николай, не разговаривая с охотником, попросил сестру и Петю подождать его и поехал на то место, где была эта враждебная, Илагинская охота.
Охотник победитель въехал в толпу охотников и там, окруженный сочувствующими любопытными, рассказывал свой подвиг.
Дело было в том, что Илагин, с которым Ростовы были в ссоре и процессе, охотился в местах, по обычаю принадлежавших Ростовым, и теперь как будто нарочно велел подъехать к острову, где охотились Ростовы, и позволил травить своему охотнику из под чужих гончих.
Николай никогда не видал Илагина, но как и всегда в своих суждениях и чувствах не зная середины, по слухам о буйстве и своевольстве этого помещика, всей душой ненавидел его и считал своим злейшим врагом. Он озлобленно взволнованный ехал теперь к нему, крепко сжимая арапник в руке, в полной готовности на самые решительные и опасные действия против своего врага.
Едва он выехал за уступ леса, как он увидал подвигающегося ему навстречу толстого барина в бобровом картузе на прекрасной вороной лошади, сопутствуемого двумя стремянными.
Вместо врага Николай нашел в Илагине представительного, учтивого барина, особенно желавшего познакомиться с молодым графом. Подъехав к Ростову, Илагин приподнял бобровый картуз и сказал, что очень жалеет о том, что случилось; что велит наказать охотника, позволившего себе травить из под чужих собак, просит графа быть знакомым и предлагает ему свои места для охоты.
Наташа, боявшаяся, что брат ее наделает что нибудь ужасное, в волнении ехала недалеко за ним. Увидав, что враги дружелюбно раскланиваются, она подъехала к ним. Илагин еще выше приподнял свой бобровый картуз перед Наташей и приятно улыбнувшись, сказал, что графиня представляет Диану и по страсти к охоте и по красоте своей, про которую он много слышал.
Илагин, чтобы загладить вину своего охотника, настоятельно просил Ростова пройти в его угорь, который был в версте, который он берег для себя и в котором было, по его словам, насыпано зайцев. Николай согласился, и охота, еще вдвое увеличившаяся, тронулась дальше.
Итти до Илагинского угоря надо было полями. Охотники разровнялись. Господа ехали вместе. Дядюшка, Ростов, Илагин поглядывали тайком на чужих собак, стараясь, чтобы другие этого не замечали, и с беспокойством отыскивали между этими собаками соперниц своим собакам.
Ростова особенно поразила своей красотой небольшая чистопсовая, узенькая, но с стальными мышцами, тоненьким щипцом (мордой) и на выкате черными глазами, краснопегая сучка в своре Илагина. Он слыхал про резвость Илагинских собак, и в этой красавице сучке видел соперницу своей Милке.
В середине степенного разговора об урожае нынешнего года, который завел Илагин, Николай указал ему на его краснопегую суку.
– Хороша у вас эта сучка! – сказал он небрежным тоном. – Резва?
– Эта? Да, эта – добрая собака, ловит, – равнодушным голосом сказал Илагин про свою краснопегую Ерзу, за которую он год тому назад отдал соседу три семьи дворовых. – Так и у вас, граф, умолотом не хвалятся? – продолжал он начатый разговор. И считая учтивым отплатить молодому графу тем же, Илагин осмотрел его собак и выбрал Милку, бросившуюся ему в глаза своей шириной.
– Хороша у вас эта чернопегая – ладна! – сказал он.
– Да, ничего, скачет, – отвечал Николай. «Вот только бы побежал в поле матёрый русак, я бы тебе показал, какая эта собака!» подумал он, и обернувшись к стремянному сказал, что он дает рубль тому, кто подозрит, т. е. найдет лежачего зайца.