Керы

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Керы
К:Википедия:Статьи без изображений (тип: не указан)

Ке́ры (др.-греч. Κῆρες, ед. ч. Κήρ) — олицетворение судьбы у древних греков[1]; первоначально души умерших, сделавшиеся кровожадными демонами, приносящие людям страдания и смерть. Древние греки представляли кер крылатыми женскими существами, которые подлетали к умирающему человеку и похищали его душу.

Упомянуты в Илиаде (XVIII 535: у Гнедича — Смерть), Одиссее (V 387; XII 157; XIV 207; XV 235), в «Аргонавтике» Аполлония (I 683 и др.). Божества смерти, рождены Нюктой[2].

Приписываемое Гесиоду стихотворение описывает Кер как уродливых страшилищ, мрачных, со скрежещущими зубами, обрызганных кровью, спорящих друг с другом за павших на поле битвы, кровь которых они высасывают[3]. Изображение Керы позади Полиника было на ларце Кипсела[4].

Позже Керы были отождествлены с эриниями[5]. Иногда Кера описывалась как единственная богиня беды, она была мрачной дочерью Нюкты (Ночи) и Эреба (Мрака). Изображались с крыльями или с чёрными руками и с красными губами.

Напишите отзыв о статье "Керы"



Примечания

  1. Мифы народов мира. М., 1991-92. В 2 т. Т. 1. С. 641, Любкер Ф. Реальный словарь классических древностей. М., 2001. В 3 т. Т. 1. С. 315; См. Нонн. Деяния Диониса XXXII 196.
  2. Гесиод. Теогония 211.217
  3. см. Псевдо-Гесиод. Щит Геракла 249—264.
  4. Павсаний. Описание Эллады V 19, 6
  5. Еврипид. Электра 1254

Литература

Отрывок, характеризующий Керы

Анатоль с улыбкой подошел опять к дамам.
– Ведь ты их там за границей воспитывал, князь Василий? А? – обратился старый князь к князю Василью.
– Я делал, что мог; и я вам скажу, что тамошнее воспитание гораздо лучше нашего.
– Да, нынче всё другое, всё по новому. Молодец малый! молодец! Ну, пойдем ко мне.
Он взял князя Василья под руку и повел в кабинет.
Князь Василий, оставшись один на один с князем, тотчас же объявил ему о своем желании и надеждах.
– Что ж ты думаешь, – сердито сказал старый князь, – что я ее держу, не могу расстаться? Вообразят себе! – проговорил он сердито. – Мне хоть завтра! Только скажу тебе, что я своего зятя знать хочу лучше. Ты знаешь мои правила: всё открыто! Я завтра при тебе спрошу: хочет она, тогда пусть он поживет. Пускай поживет, я посмотрю. – Князь фыркнул.
– Пускай выходит, мне всё равно, – закричал он тем пронзительным голосом, которым он кричал при прощаньи с сыном.
– Я вам прямо скажу, – сказал князь Василий тоном хитрого человека, убедившегося в ненужности хитрить перед проницательностью собеседника. – Вы ведь насквозь людей видите. Анатоль не гений, но честный, добрый малый, прекрасный сын и родной.
– Ну, ну, хорошо, увидим.
Как оно всегда бывает для одиноких женщин, долго проживших без мужского общества, при появлении Анатоля все три женщины в доме князя Николая Андреевича одинаково почувствовали, что жизнь их была не жизнью до этого времени. Сила мыслить, чувствовать, наблюдать мгновенно удесятерилась во всех их, и как будто до сих пор происходившая во мраке, их жизнь вдруг осветилась новым, полным значения светом.