Киевская братская школа

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск

Киевская братская школа — одна из братских школ на Украине в XVII веке, основана в 1615 году Киевским братством при Братском монастыре по образцу иезуитских образовательных учреждений.





История

В основу её устава (1620 год) положен устав Львовской братской школы. Киевская братская школа была попыткой православных мещан Киева сохранить свои обычаи и поднять на высокий уровень православное образование, которые снизились на фоне роста популярности идей унии и католической иезуитской системы образования.

Первым ректором школы был Иов Борецкий (1615 −1618). Ректорами также были Мелетий Смотрицкий (1619—1620), Касьян Сакович (1620—1624) и Фома Иевлевич (1628—1632).

Из Киевской братской школы вышло немало выдающихся украинских деятелей XVII века. В ней учились дети мещан и казаков. Материальную помощь школе оказывали Пётр Сагайдачный и Галшка Гулевичевна. 15 октября 1615 года Галшка Гулевичевна подарила свой киевский дом и землю вокруг него Киевскому братству. В 1632 году Киевскую братскую школу объединили со школой Киево-Печерской лавры. После объединения школы были реорганизованы в высшее учебное заведение — Киево-Могилянскую коллегию, которая с 1701 года была переименована в академию.

Обучение

Школа делилась на отдельные классы, которые сами носили название школ. Для учащихся преподавались славянский, греческий, польский и латинский языки.

Известные выпускники

См. также

Напишите отзыв о статье "Киевская братская школа"

Ссылки

  • [history.franko.lviv.ua/dovidnyk.htm Справочник по истории Украины]

Отрывок, характеризующий Киевская братская школа

[«Часть моего округа продолжает подвергаться грабежу солдат 3 го корпуса, которые не довольствуются тем, что отнимают скудное достояние несчастных жителей, попрятавшихся в подвалы, но еще и с жестокостию наносят им раны саблями, как я сам много раз видел».
«Ничего нового, только что солдаты позволяют себе грабить и воровать. 9 октября».
«Воровство и грабеж продолжаются. Существует шайка воров в нашем участке, которую надо будет остановить сильными мерами. 11 октября».]
«Император чрезвычайно недоволен, что, несмотря на строгие повеления остановить грабеж, только и видны отряды гвардейских мародеров, возвращающиеся в Кремль. В старой гвардии беспорядки и грабеж сильнее, нежели когда либо, возобновились вчера, в последнюю ночь и сегодня. С соболезнованием видит император, что отборные солдаты, назначенные охранять его особу, долженствующие подавать пример подчиненности, до такой степени простирают ослушание, что разбивают погреба и магазины, заготовленные для армии. Другие унизились до того, что не слушали часовых и караульных офицеров, ругали их и били».
«Le grand marechal du palais se plaint vivement, – писал губернатор, – que malgre les defenses reiterees, les soldats continuent a faire leurs besoins dans toutes les cours et meme jusque sous les fenetres de l'Empereur».
[«Обер церемониймейстер дворца сильно жалуется на то, что, несмотря на все запрещения, солдаты продолжают ходить на час во всех дворах и даже под окнами императора».]
Войско это, как распущенное стадо, топча под ногами тот корм, который мог бы спасти его от голодной смерти, распадалось и гибло с каждым днем лишнего пребывания в Москве.
Но оно не двигалось.
Оно побежало только тогда, когда его вдруг охватил панический страх, произведенный перехватами обозов по Смоленской дороге и Тарутинским сражением. Это же самое известие о Тарутинском сражении, неожиданно на смотру полученное Наполеоном, вызвало в нем желание наказать русских, как говорит Тьер, и он отдал приказание о выступлении, которого требовало все войско.