Киевская губерния

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Киевская губерния
Губерния Российской империи 
Страна

Российская империя Российская империя

Адм. центр

Киев

Население

4 148 900 чел. 

Плотность

чел/км²

Площадь

50 957 км² км² 

Дата образования

1708


Преемственность
← Киевское воеводство
← Белгородский разряд
Белоцерковский округ →
Бердичевский округ →
Киевский округ →
Уманский округ →
Черкасский округ (УССР) →

Киевская губерния — административно-территориальная единица Российской империи и Украинской ССР, получила своё начало при первом разделении государства на губернии 18 декабря 1708 года[1] и включала 55 городов. Центр — город Киев. В 1719 году разделена на 4 провинции: Белгородскую, Киевскую, Орловскую и Севскую.

В 1728 году из Белгородской, Орловской и Севской провинций образована Белгородская губерния. Губернское правление в Киевской губернии учреждено Указом от 7 ноября 1775 года[2]. Указами от 16 и 18 сентября 1781 года Киевская губерния преобразована в наместничество в составе 9 уездов[3]. Указами 30 ноября, 12 и 31 декабря 1796 года из части уездов Брацлавского, Киевского и Волынского наместничеств учреждена новая Киевская губерния, причём часть губернии, находившаяся на левобережье Днепра, отошла к Малороссийскую губернию[4].

Административно-территориальное деление окончательно оформилось к началу ХХ века, когда в губернии стало 12 уездов и 205 волостей, 12 городов, 111 местечек и 7339 остальных населённых пунктов.

В июне 1925 года Киевская губерния, как и остальные губернии Украинской ССР, была упразднена.





География

Киевская губерния занимала северо-восточный угол юго-западного края и расположена по среднему течению реки Днепр. На севере она простирается до 51°30' северной широты, на западе — до 1°50' западной долготы (от Пулково), на востоке — до 2°40' восточной долготы (от Пулково), на юге — до 48°25' северной широты. На севере она граничит с Минской губернией, на западе — с Волынской и Подольской губерниями, на юге — с Подольской и Херсонской губерниями, на востоке — с Черниговской и Полтавской губерниями. Естественные границы имеются только на востоке (река Днепр на протяжении 406 вёрст, а именно с Черниговской губернией — на протяжении 136 вёрст и с Полтавской — 270 вёрст). Наибольшее протяжение Киевской губернии с севера на юг около 316 вёрст, с запада на восток около 337 вёрст. Все пространство губернии составляет, по сведениям военно-топографической съёмки — 44 730 квадратных вёрст, по измерению Швейцера — 44 414 квадратных вёрст, по исчислению генерала Стрельбицкого — 44 800 квадратных вёрст, по сведениям местного статистического комитета (без рек, озёр, дорог и площади населённых мест) 4 110 364 десятины или 39 459,5 квадратных вёрст.

По устройству поверхности (рельефа) Киевскую губернию обыкновенно делят на три части — низменную северную, холмистую среднюю (так называемые «отроги Карпат») и степную южную (возвышенное плато). Такое деление в настоящее время, после новых гипсометрических работ (генерала А. Тилло и др.), оказывается лишенным основания. Поверхность Киевской губернии, в общем, составляет часть Западнорусской возвышенности, протягивающейся с северо-запада на юго-восток и не имеющей ничего общего с Карпатами ни орографически, ни геологически (см. Карпаты). Возвышенность эта имеет довольно пологий постепенный склон к северу, где она незаметно переходит в низменность Полесья, и такой же пологий склон к северо-востоку, но здесь она круто обрывается к долине Днепра, образуя его нагорный правый берег. В юго-западной части губернии абсолютная высота весьма многих точек превышает 100 саженей, на северо-западе общая высота площади не превосходит 80 саженей над уровнем моря. На востоке и северо-востоке, вблизи долины Днепра, возвышенность эта изрезана многочисленными долинами речек (правых притоков Днепра), а также густой сетью деятельных оврагов и расчленена на отдельные массивы или холмы денудационного происхождения. В меньшей степени такое же расчленение замечается в южной и юго-западной полосе губернии, в области речек бассейна Южного Буга. Все эти неровности рельефа Киевской губернии обязаны своим происхождением исключительно размывающей деятельности воды, развитию многочисленных речных долин и оврагов. В небольшой юго-восточной части Каневского уезда, от села Трактемирова до города Канева, замечаются следы горообразовательных (тектонических) процессов, независимых от Карпатских гор.

Низменности занимают приблизительно треть губернии на севере (большую часть Радомысльского и Киевского уездов, к северу от Киево-Брестского шоссе), составляющую нераздельную часть Полесья, а также приднепровскую полосу Черкасского и Чигиринского уездов (шириной до 25 и более вёрст).

Наиболее (абсолютно) высокие точки в губернии находятся на западной границе Бердичевского уезда (село Туча 1055 футов абсолютной высоты, село Богудзенка 1051 фут, Немиринцы 964 фута, Соменовка 925 футов), в Сквирском уезде (село Кривошеинцы 825 футов, Краснянка 925 футов, Андрушки 780 футов, Сиверцы 778 футов, Липки 743 фута), в Таращанском уезде (село Сухой Яр 854 фута, Рыжки 843 фута, Федюковка 789 футов) и в Уманском уезде (село Кочержинцы 860 футов, Нестеровка 848 футов, Ксендзовка 814 футов, Касиновка 778 футов, Константиново 777 футов); в Чигиринском уезде более значительные абсолютные высоты встречаются только на юго-западе (село Цветна 821 фут), а восточная часть его низменна (село Вороново 299 футов); в Каневском уезде — на юго-западе (Медвин 825 футов, Мисайловка 708 футов, Яхны 633 фута), реже на востоке (в области дислокации — Канев 759 футов, Григоровка 797 футов); значительно меньше высоты в уездах Киевском (на юге — Киев 656 футов, Вышгород 559 футов, Вета 613 футов), Радомысльском (южнее шоссе — Ставище 636 футов, Дивин 666 футов), Васильковском (Фастов 760 футов, Фесюры 742 фута, Белая Церковь 569 футов, Песчаная 596 футов, Соколовка 623 фута, Шамраевка 677 футов, Кишляки 694 фута и многие др.), Звенигородском (Репки 799 футов, Багва 784 фута, Орлы 768 футов, Богачевка 694 фута) и Черкасском (Ротмистровка 610 футов). Несмотря на общий подъём площади губернии с востока на запад, наиболее значительные относительные высоты находятся на востоке, близ Днепра, где именно указывались «отроги Карпат»; прибрежные холмы достигают в Каневском уезде высоты 509 футов над средним уровнем Днепра (село Григоровка), в Киевском уезде — 325 футов над уровнем Днепра (поверхность которого лежит здесь на абсолютной высоте 288 футов). Весьма крутые и обрывистые склоны имеют также развивающиеся овраги (в тех же двух уездах), которые ежегодно уничтожают часть удобных земель и образуют новые холмы.

Орошение Киевской губернии (реками) довольно обильно. Главная (и единственная судоходная) река губернии — Днепр — принадлежит ей на протяжении 406 вёрст (от села Кочибеевка до города Новогеоргиевска). Большая часть рек Киевской губернии принадлежит бассейну Днепра и составляет его правые притоки. Таковы: Припять, принадлежащая Киевской губернии на протяжении 72 вёрст своего течения и впадающая в Днепр в 93 верстах выше Киева, с притоком Уж (ширина Припяти близ устья 120—200 саженей, глубина от 2 до 5 саженей); Тетерев с притоками Иршей, Здвижем и Гнилопятью; Ирпень с притоком Унавой; Рось (длиной в 282 версты) с притоками Растовицей, Каменкой, Россавой и Гороховаткой; Ольшанка, Стугна, Красная и Тясьмин (длиной в 161 версту) с притоком Ирклейцем. Бассейну Южного Буга принадлежат реки: Ятрань, Горный Тикич и Гнилой Тикич (притоки реки Синюхи) и Собь.

Значительных озёр в Киевской губернии нет. Болота более или менее обширных размеров (отчасти торфяные) находятся в Радомысльском уезде, по рекам Здвижу, Ирпени и Припяти, а также в Черкасском уезде, в долине Днепра; наиболее замечательные из них — Ирдынское болото и Цыганское болото (при устье Припяти). На многих речках имеются более или менее обширные пруды.

В большей части губернии подпочву образует лёсс и почва представляет весьма плодородный чернозем. В Радомысльском уезде и северной части Киевского уезда значительные пространства заняты песчаными почвами (образовавшимися за счёт ледниковых отложений); глинистые и песчаные почвы встречаются также в местах выхода на поверхность гранитов и др. кристаллических горных пород. В южной полосе губернии почвы приближаются к степному типу, в северной полосе — к типу лесных почв; в долине Днепра почву составляют аллювиальные пески. Вообще же почвы Киевской губернии ещё мало изучены.

Геологическое строение

Геологическое строение Киевской губернии довольно сложно. На территории губернии известны геологические образования весьма различного возраста и состава, принадлежащие системам лаврентьевской, юрской, меловой, третичной и послетретичной. Наиболее древними из них являются разнообразные кристаллические породы зернистого строения: многочисленные разновидности гранитов, разнообразные сиениты, габбро (лабрадориты) и гнейсы. Все эти кристаллические породы выступают на поверхность главнейшим образом в западной и южной частях губернии; в западных и юго-западных уездах они образуют местами поверхностную почву, но чаще всего обнажаются в долинах рек, будучи прикрыты сверху более новыми отложениями. Без сомнения, кристаллические породы протягиваются на глубине под всей площадью губернии. Мощность их неизвестна, но весьма велика. Наиболее близкие к востоку выходы кристаллических пород находятся в уездах Черкасском и Чигиринском (Каменка на реке Тясьмине). Поверхность их вообще представляет склон с запада на восток и с юга на север, вблизи Днепра они скрываются под осадочными породами, заполняющими также все впадины и неровности кристаллического массива. Массив этот повсюду разбит сложной системой трещин и местами носит на себе следы весьма древних дислокаций (складчатые гнейсы Звенигородского уезда); выветривание его дает разнообразные продукты.

Из осадочных пород Киевской губернии самые древние — юрские отложения (зеленые пески мощностью до 65 футов, черные сланцеватые глины — до 84 футов и мергельные песчаники — до 35 футов), довольно богатые окаменелостями (главным образом аммониты, белемниты и зубы рыб); они сильно дислоцированы и развиты только в небольшой части Каневского уезда. Несравненно большое распространение имеют прикрывающие их меловые отложения, отчасти выступающие на поверхность в Каневском уезде, отчасти скрытые на глубине в восточной полосе губернии. Меловые отложения Киевской губернии составляют продолжение Черниговских и на западе простираются недалеко от Днепра. Наиболее распространены и разнообразны в Киевской губернии третичные отложения, лежащие на востоке — на меловых, а на западе — на кристаллических породах. Состав их довольно сложен: древнее других эоценовые пески и песчаники так называемого трактемировского и бучакского ярусов; выше лежат фосфоритовые (апатитовые) крупнозернистые пески мощностью в 10 футов, простирающиеся до северной границы губернии и далеко на запад от Днепра; их покрывает весьма мощный пласт (90 футов) тонко отмученной, так называемой спондилувой глины, покрывающей собой почти всю северо-восточную часть губернии и переходящей за Днепр, в Полтавскую и Черниговскую губернии. Выше спондилувой глины лежат лишенные окаменелостей третичные отложения, покрывающие собой всю площадь губернии и местами (на юге и юго-западе) непосредственно покоящиеся на кристаллических породах. Эти отложения состоят из зеленых песков (мощностью до 45 футов), белых песков (до 65 футов) и пестрых глин (до 45 футов); последний пласт во многих местах отсутствует (размыт) и причисляется некоторыми учёными к послетретичным образованьям. Ледниковые или послетретичные образования также покрывают собой всю площадь губернии; они состоят из разнообразных песков, из валунной или моренной глины (с эрратическими валунами северных пород) и лёсса. Граница валунных глин (южная) проходит по южным и юго-западным окраинам Чигиринского, Черкасского, Каневского и Радомысльского уездов; среди валунов встречаются финляндские и скандинавские породы. В лёссе найдены кости млекопитающих (мамонта и др.) и остатки доисторического человека (каменного века).

Почвенными и ключевыми водами Киевская губерния очень богата. На поверхность выступают местами воды четырёх горизонтов — на валунных глинах, на пестрых глинах, на спондилувой глине и воды из кристаллических пород. Сверх того, многочисленными буровыми скважинами констатировано два горизонта артезианских вод. Артезианские колодцы имеются в настоящее время[5] в городе Киеве, Василькове и в селе Дитятках (на писчебумажной фабрике).

Полезные ископаемые

Полезные ископаемые Киевской губернии довольно многочисленны и разнообразны. Из строительных камней здесь известны и отчасти разрабатываются разнообразные сорта гранитов (до 3000 кубических саженей в год), габбро или лабрадоритов (по красоте не имеющих себе равных во всей Европе, до 700 кубических саженей ежегодно добывается на двух месторождениях — в селе Городище, Черкасского уезда, и в селе Каменный брод, Радомысльского уезда), сиенитов (село Поповка, Черкасского уезда) и гнейсов (главным образом в Звенигородском и Уманском уездах), также мрамор (село Козиевка Радомысльского уезда, не разрабатывается). Жерновые камни выделываются в городе Чигирине, местечке Трактемирове и во многих местах Звенигородского уезда. Из глин наиболее разрабатываются киевская спондилувая глина и лёсс (на кирпич) и пестрые глины (на горшечные и кафельные изделия); многочисленные месторождения каолина почти не разрабатываются; фаянсовая глина в верхнем горизонте белых песков в Межигорье, близ Вышгорода. В Киевской губернии встречается также графит (в Черкасском и Каневском уездах), фосфорит (в слое фосфоритовых песков), железные руды и минеральные краски (в Радомысльском уезде), торф (в болотах) и янтарь (Киев, Гвоздов, Хотов). Ископаемый бурый уголь образует залежи в Звенигородском уезде (см. Екатеринополь).

Климат

Климат губернии умеренный, как в отношении температуры, так и влажности, и благоприятный для развития растительности. Находясь на границе лесной и степной областей, К. губерния не представляет климатических крайностей, им свойственных. Продолжительных морозов и засух и излишней влажности воздуха здесь не бывает. Весна начинается вообще в начале марта, лето — в конце мая, осень — с середины сентября, зима — с конца ноября, но устанавливается только в конце декабря. Реки вскрываются в конце марта, замерзают в середине декабря. Температура воздуха в различных частях губернии неодинакова, она в среднем для каждого месяца и для всего года ниже на севере и востоке, чем на юге и западе губернии (главнейшие данные приведены в ст. Киев). На крайнем западе губернии, в Бердичеве, средняя температура воздуха в январе −5,4°, в апреле +6,8°, в июле +18,6°, в октябре +8,2°; средняя температура года +7,2°. Количество атмосферных осадков в течение года вообще превышает 500 мм; больше всего выпадает атмосферных осадков летом (в июле), особенно на северо-востоке губернии; число ясных дней в году незначительно (около 10 %); летом нередки грозы, приходящие с запада и юго-запада.

Флора и фауна

Топографическое разделение губернии на северную — низменную полосу и южную — возвышенную приблизительно совпадает с распределением в ней растительности. Большая часть уездов Радомысльского и Киевского принадлежит к лесной области, образуя собой начало Полесья; остальная часть губернии представляет переходную полосу между лесной и степной областями (так называемое «предстепье»). В Полесье, на песчаной и болотистой почве, преобладают хвойные деревья (главным образом сосна), с небольшой примесью лиственных; южнее — леса и рощи состоят из дуба, берёзы, осины, ольхи, граба, ясеня, бука, ивы и др. пород. В возвышенной южной части губернии почти вся земля находится под культурой. Флора К. губернии подробно описана в сочинении профессора Шмальгаузена: «Флора юго-западной России» (Киев, 1886). Интересно, что во флоре К. губернии сохранились со времени ледникового периода некоторые альпийские растения, свойственные горным вершинам. Фауна К. губернии в общем сходна с фауной черноземной полосы России вообще, но между северной и южной частями губернии и в этом отношении наблюдается различие. В сплошных лесах Радомысльского и Киевского уездов встречаются ещё дикие животные, неизвестные на юге (белка, куница, глухарь, рябчик, изредка бобр и др.); повсеместно распространены волк, лисица, заяц, крот, еж, некоторые насекомоядные и хищные птицы; на юге встречаются аист и журавль. Рыбная фауна губернии, некогда очень богатая (по Кесслеру — до 5 7 видов рыб, в том числе белуга весом до 20 пудов, сом — до 15 пудов, карась — до 5 фунтов, щука — до 60 фунтов, осетр — до 7 пудов, форель и др.), ныне значительно уменьшилась, вследствие хищнического истребления рыбы. Из беспозвоночных животных хорошо изучены пресноводные губки (6 видов), ракообразные (до 154 видов) и жесткокрылые (1024 вида).

Население

Плотность населения — около 72,8 человек на 1 квадратную версту. Прирост населения в 1892 году — 1,17 %. Выселились в другие губернии, в том же году, 94 крестьянских семейства, в составе 495 душ; видов на отлучки (отхожие промыслы) взято крестьянами 85 114. Жителей в Киевской губернии к 1 января 1894 года числилось 3 277 019 (1 627 962 мужчин и 1 649 057 женщин). Дворян потомственных 19 548, личных 13 865, духовенства чёрного 1521, белого 14 382, почетных граждан потомственных 6211, личных 8881, купцов 8823, мещан 729 892, крестьян 2 299 650, колонистов 7588, военного сословия 151 948, иностранных подданных 7726, прочих 6984. Православных 2 738 977, раскольников 14 888, католиков 91 821, протестантов 6820, евреев 423 875, магометан 638.

Национальный состав

По переписи 1897 года жителей было 3 559 229 (1 767 288 мужчин и 1 791 941 женщин); по числу жителей Киевская губерния занимает первое место среди всех губерний России, по густоте населения — третье (после Московской и Подольской губерний).

Малорусы — 2 819 145 — 79 %, евреи — 430 489 — 12 %, великорусы — 216 000 — 6 %, поляки — 68 791 — 1,9 %.

Религия

Православных — 2 983 736, иудеев — 433 728, католиков — 106 733 (поляки, немцы) и др. Городское население состоит из 459 253 человек, в том числе в Киеве около 248 тыс.

Национальный состав в 1897 году[6]:

Уезд украинцы евреи русские поляки немцы
Губерния в целом 79,2 % 12,1 % 5,9 % 1,9 %
Бердичевский 66,9 % 23,1 % 3,6 % 5,8 %
Васильковский 83,6 % 12,1 % 2,2 % 1,8 %
Звенигородский 88,0 % 9,7 % 1,4 %
Каневский 88,7 % 9,7 %
Киевский 56,2 % 11,1 % 26,6 % 3,4 % 1,1 %
Липовецкий 82,0 % 15,0 % 1,1 % 1,9 %
Радомысльский 78,4 % 13,1 % 3,9 % 1,9 % 2,3 %
Сквирский 83,5 % 12,5 % 1,3 % 2,4 %
Таращанский 87,6 % 9,4 % 1,8 %
Уманский 85,4 % 11,7 % 1,8 %
Черкасский 84,9 % 9,8 % 4,2 %
Чигиринский 89,4 % 8,6 % 1,4 %

Дворянские роды

Административное деление

В конце XIX века в состав Киевской губернии входило 12 уездов (Бердичевский, Васильковский, Звенигородский, Каневский, Киевский, Липовецкий, Радомысльский, Сквирский, Таращанский, Уманский, Черкасский, Чигиринский), 40 станов и 203 волости; населённых мест — 10 968, из них 12 городов и 109 местечек. В 1798 вместо Екатеринополя уездным городом назначена Звенигородка, в 1800 вместо Богуслава уездным городом сделан Канев, вместо Пятигор — Тараща. В 1846 в состав губернии вошёл Бердичев и стал центром уезда вместо Махновки.

Уезд Уездный город Площадь,
вёрст²
Население, чел.
1 Бердичевский Бердичев (77 823 чел.) 2 953,9 172 490 (1889)
2 Васильковский Васильков (17 794 чел.) 3 961,7 263 261 (1889)
3 Звенигородский Звенигородка (13 127 чел.) 2 893,8 236 280 (1889)
4 Каневский Канев (9 135 чел.) 2 868,6 242 229 (1892)
5 Киевский Киев (188 488 чел.) 4 958,0 452 904 (1894)
6 Липовецкий Липовец (8 968 чел.) 2 540,6 210 946 (1894)
7 Радомысльский Радомысль (11 154 чел.) 8 429,0 319 016 (1897)
8 Сквирский Сквира (16 265 чел.) 3 270,1 265 538 (1897)
9 Таращанский Тараща (11 452 чел.) 2 934,3 246 023 (1897)
10 Уманский Умань (28 628 чел.) 3 774,2 322 638 (1897)
11 Черкасский Черкассы (29 619 чел.) 3 163,0 308 420 (1897)
12 Чигиринский Чигирин (17 480 чел.) 2 876,7 239 001 (1900)

Органы власти

Губернаторы

Ф. И. О. Титул, чин, звание Время замещения должности
Голицын Дмитрий Михайлович князь, воевода
1708—1718
с весны 1707 года был назначен управлять Белгородским разрядом, причем велено его писать Киевским воеводою, а с 6 марта 1711 года — губернатором, здесь он остался до 1718 года[7]
Шереметев Владимир Петрович генерал-лейтенант
1731—1736
Глебов Иван Фёдорович генерал-аншеф
1762—1766
Воейков Фёдор Матвеевич генерал-аншеф
1766—1776
Ельчанинов Яков Васильевич генерал-поручик
1776—1781

Правители наместничества

Ф. И. О. Титул, чин, звание Время замещения должности
Ширков Семён Ермолаевич генерал-поручик
1782—1795
Красно-Милашевич Василий Иванович генерал-майор (тайный советник)
1796—17.06.1797
18.07.1799—1800
Николай Михайлович Бердяев генерал-поручик
30.11.1797—18.07.1799

Губернаторы

Ф. И. О. Титул, чин, звание Время замещения должности
Теплов Алексей Григорьевич действительный статский советник
13.07.1800—27.09.1800
Коробьин Михаил Степанович действительный статский советник
27.09.1800—1803
Панкратьев Пётр Прокофьевич тайный советник
1803—1811
Ланской Дмитрий Сергеевич тайный советник
1811—1812
Санти Александр Львович действительный статский советник
1812—1813
Черепанов Павел Сидорович статский советник (действительный статский советник)
1813—1817
Назимов Фёдор Викторович действительный статский советник
1817—1821
Бухарин Иван Яковлевич действительный статский советник
1821—1822
Ковалёв Иван Гаврилович действительный статский советник
1822—24.02.1828
Катеринич Василий Семёнович действительный статский советник
25.02.1828—01.05.1832
Обрезков Дмитрий Михайлович действительный статский советник
02.05.1832—04.06.1832
Лашкарёв Григорий Сергеевич статский советник
04.06.1832—05.09.1833
Корнилов Александр Алексеевич действительный статский советник
10.01.1834—12.04.1835
Гурьев Александр Дмитриевич генерал-лейтенант (военный губернатор с управлением гражданской частью) 07.06.1835-15.11.1837
Переверзев Фёдор Лукич действительный статский советник
29.11.1835—12.04.1839
Фундуклей Иван Иванович действительный статский советник
12.04.1839—11.04.1852
Кривцов Андрей Дмитриевич генерал-майор (исправляющий должность)
21.04.1852—09.03.1855
Гессе Павел Иванович генерал-майор
11.03.1855—04.01.1864
Казнаков Николай Геннадьевич Свиты Его Величества генерал-лейтенант
04.01.1864—29.11.1866
Эйлер Николай Павлович Свиты Его Величества генерал-майор
29.11.1866—13.01.1868
Катакази Михаил Константинович действительный статский советник
19.01.1868—05.03.1871
Гессе Николай Павлович гофмейстер, действительный статский советник
12.03.1871—18.11.1881
Гудим-Левкович Сергей Николаевич в звании камергера, действительный статский советник
18.11.1881—22.05.1885
Томара Лев Павлович гофмейстер, тайный советник
30.05.1885—09.04.1898
Трепов Фёдор Фёдорович генерал-лейтенант
17.04.1898—06.09.1903
Саввич Павел Сергеевич генерал-майор
06.09.1903—08.10.1905
Ватаци Александр Александрович генерал-майор
08.10.1905—27.10.1905
Саввич Павел Сергеевич генерал-майор
02.11.1905—15.08.1906
Веретенников Алексей Порфирьевич генерал-майор
15.08.1906—15.12.1906
Курлов Павел Григорьевич (и.о.) 12.1906-1907
Игнатьев Павел Николаевич граф, статский советник (действительный статский советник)
17.02.1907—18.05.1909
Гирс Алексей Фёдорович статский советник (действительный статский советник)
18.05.1909—17.12.1912
Суковкин Николай Иоасафович шталмейстер
17.12.1912—1915
Игнатьев Алексей Николаевич граф, церемониймейстер
1915—1917

Губернские предводители дворянства

Ф. И. О. Титул, чин, звание Время замещения должности
Закревский Григорий Иосифович коллежский советник
1781—1784
Капнист Василий Васильевич гвардии подпоручик
1784—1787
Иваненко Иван Михайлович поручик
1787—1790
Тарновский Степан Яковлевич коллежский асессор
1790—1793
Иваненко Моисей Михайлович поручик
1793—1796
Козловский Тимофей Лукьянович тайный советник
1796—1808
Ржицский Адам Станиславович граф, тайный советник
1808—1811
Потоцкий Франц-Пётр Осипович граф
1811—1818
Моржкевский Станислав Францевич
1818—1820
Рощишивский Василий Казимирович
1820—1821
Олизар Густав Филиппович граф
1821—1825
Шимановский Иосиф Демьянович
16.03.1825—06.09.1826
Тышкевич Генрих Юрьевич граф, тайный советник, камергер
06.09.1826—26.05.1854
Мадейский Леонард Лонгинович действительный статский советник
26.05.1854—26.07.1857
Ярошинский Октавиан Францевич статский советник
26.07.1857—08.07.1860
Горват Александр Александрович статский советник
08.07.1860—09.07.1866
Селецкий Пётр Дмитриевич действительный статский советник
09.07.1866—17.03.1880
Репнин Николай Васильевич князь, гофмейстер
12.09.1880—19.08.1909
Куракин Михаил Анатольевич князь, коллежский асессор
19.08.1909—30.01.1912
Безак Фёдор Николаевич отставной гвардии полковник
30.01.1912—1917

Вице-губернаторы

Ф. И. О. Титул, чин, звание Время замещения должности
Руновский коллежский советник (статский советник)
06.01.1797—29.06.1799
Четвериков Филипп Прохорович действительный статский советник
29.06.1799—1811
Андреевский Степан Семёнович действительный статский советник
28.05.1811—1812
Катеринич Василий Семёнович коллежский советник (статский советник)
1812—25.02.1828
Кочубей Аркадий Васильевич статский советник, в звании камергера
09.03.1828—21.04.1830
Пасенка Дмитрий Степанович действительный статский советник
03.06.1830—17.06.1832
Пенкин Яков Иванович коллежский советник (действительный статский советник)
17.06.1832—01.01.1838
Кудашев Сергей Данилович князь, надворный советник
01.02.1838—06.07.1844
Бибиков Николай Петрович коллежский советник (статский советник)
07.07.1844—10.12.1852
Веселкин Михаил Александрович надворный советник (исправляющий должность) (коллежский советник, утверждён 24.10.1854)
10.12.1852—24.01.1858
Брауншвейг Рудольф Иванович статский советник
24.01.1858—14.02.1858
Селецкий Пётр Дмитриевич в звании камер-юнкера, коллежский советник (в звании камергера,
действительный статский советник)
14.02.1858—18.06.1866
Гессе Николай Павлович в звании камергера, статский советник
18.06.1866—12.03.1871
Гудим-Левкович Сергей Николаевич коллежский советник, статский советник
12.03.1871—23.04.1877
Горчаков Константин Александрович светлейший князь, в должности шталмейстера, надворный советник
29.04.1877—01.11.1878
Милорадович Леонид Александрович в звании камер-юнкера, коллежский советник
01.11.1878—15.06.1879
Друцкой-Соколинский Александр Владимирович князь, статский советник
29.06.1879—26.12.1879
Баумгартен Александр Павлович в звании камер-юнкера, действительный статский советник
18.01.1880—17.02.1894
Фёдоров Дмитрий Сергеевич в звании камергера, коллежский советник
24.02.1894—28.03.1896
Слепцов Павел Александрович в звании камергера, статский советник
28.03.1896—27.07.1897
Штакельберг Флор Александрович барон, действительный статский советник
11.10.1898—26.07.1905
Рафальский Трефилий Лукич действительный статский советник
13.08.1905—19.05.1906
Чихачёв Николай Николаевич коллежский советник (статский советник)
19.05.1906—23.08.1910
Кашкаров Борис Дмитриевич коллежский советник (статский советник)
23.08.1910—1914
Ден Виктор Эдуардович статский советник
1914—1917

История

Этимология

Киевская губерния получила своё начало при первом разделении государства на губернии 18 декабря 1708 года[8] и включала 55 городов.

В 1719 году разделена на 4 провинции: Белгородскую, Киевскую, Орловскую и Севскую.

В 1728 году из Белгородской, Орловской и Севской провинций образована Белгородская губерния.

Губернское правление в Киевской губернии учреждено Указом от 7 ноября 1775 года[9].

Указами от 16 и 18 сентября 1781 года Киевская губерния преобразована в наместничество в составе 9 уездов[10].

Указами 30 ноября, 12 и 31 декабря 1796 года из части уездов Брацлавского, Киевского и Волынского наместничеств учреждена новая Киевская губерния, причём часть губернии, находившаяся на левобережье Днепра, отошла к Малороссийской губернии[11].

Административно-территориальное деление окончательно оформилось к началу ХХ века, когда в губернии стало 12 уездов и 205 волостей, 12 городов, 111 местечек и 7 339 остальных населённых пунктов.

Геральдика

Земские учреждения

При введении земских учреждений в 1864 году губерния была оставлена неземской. В 1903 году было принято «Положение об управлении земским хозяйством в губерниях Витебской, Волынской, Киевской, Минской, Могилёвской, Подольской»[12], по которому в губернии вводился модифицированный порядок земского управления, с назначением всех членов земских управ и земских гласных от правительства. Данный порядок был признан неудачным, после чего с 1910 разрабатывался законопроект о введении в этих губерниях выборных земских учреждений, но также с исключениями из общего порядка, направленными на отстранение от участия в земствах польских землевладельцев. Принятие данного закона в 1911 году сопровождалось острым политическим кризисом (см. Закон о земстве в западных губерниях). Выборное земство в этих шести губерниях действовало с 1912 года[13].

Распределение угодий

По сведениям за 1889 г., казне принадлежали 141838 десятин (3,2 %), удельному ведомству 95077 десятин (2,1 %), монастырям и церквам 58182 десятины (1,3 %), городским обществам 4 4976 десятин (1,02 %), различным частным учреждениям и обществам 30590 десятин (0,7 %), землевладельцам 1771847 десятин (40,4 %), крестьянам 1967854 десятины (44,9 %), под дорогами, озёрами и болотами 269395 десятин (6,38 %). Усадебной земли считалось 73720 десятин, под садами 26384 десятины, под огородами 176300 десятин, под пашнями 1762537 десятин, под паром 860497 десятин, под заливными лугами 75515 десятин, под незаливными лугами 166397 десятин, под выгонами и пастбищами 89892 десятины, под виноградниками и хмелевыми плантациями 8 десятин, под лесом строевым 197820 десятин, под дровяным 274437 десятин, под кустарниковым 219369 десятин, под населёнными местами и проч. 458883 десятины; вообще удобной земли 4105990 десятин, неудобной 273769 десятин, а всего 437 9 759 десятин.

По обязательному губернскому страхованию, в Киевской губернии было застраховано 463938 строений, в том числе по нормальной оценке 338816 и по особой 125122; все эти строения застрахованы в сумме 24648280 руб. и оценены в 77761914 руб. По добровольному страхованию принято 657 строений, стоимостью в 1104394 руб., застрахованных в сумме 571167 руб. Страхового капитала к 1893 г. состояло по обязательному страхованию 2477516 руб., по добровольному страхованию 103509 руб.

Сельское хозяйство

Главное занятие жителей — земледелие. За 8-летие 1883-90 гг. средний урожай главнейших хлебов и др. растений был следующий: озимой и яровой ржи около сам-6, озимой пшеницы то же, яровой пшеницы около сам-4, овса около сам-5 ячменя то же, гречихи около сам-3, проса около сам-9. В 1892 г. под свекловичными плантациями находилось 68219 десятин и собрано 49430770 пудов сахарной свекловицы. В 1891 г. было посеяно в К. губернии озимой и яровой ржи 464667 четвертей, озимой пшеницы 364436 четвертей, яровой пшеницы 7793 четверти, овса 526800 четвертей, ячменя 152051 четверть, гречихи 175974 четверти, проса 65895 четвертей, кукурузы 905 четвертей, картофеля 210566 четвертей, гороха 13036 четвертей; сена собрано 20022312 пудов. Вообще за десятилетие 1883-92 гг. средний посев всех зерновых хлебов в Киевской губернии был 13166819 пудов, средний сбор 73498441 пуд, средний остаток 19525311 пудов (за удовлетворением потребности на посев и продовольствие населения); средний сбор картофеля за 10 лет 10128936 пудов, средний остаток 1530368 пудов. Продовольственный капитал Киевской губернии составлял в 1891 г. 3688176 руб. (из них в долгах 88494 руб.); сверх того, состояло запасов хлеба в натуре налицо озимого 257346 четвертей, ярового 112883 четверти; в долгах озимого 137749 четвертей, ярового 68784 четверти.

Лесоводство развито преимущественно в северной полосе губернии, хотя более или менее значительные лесные участки находятся и в южных уездах. Наиболее богаты лесами уезды Радомысльский (267537 десятин), Киевский (119649 десятин) и Черкасский (85874 десятины), беднее других — Уманский уезд (18778 десятин). До издания лесоохранительного закона леса истреблялись беспощадно: в настоящее время в К. губернии числится под лесами 691626 десятин, а в 1859 г. числилось 1130000 десятин. Многие местности (особенно в уездах Бердичевском, Уманском и Васильковском) сильно нуждаются в топливе и строевом лесе. Правильное лесное хозяйство развито мало. Лесные питомники имеются в некоторых казенных лесничествах.

Рациональное луговодство и травосеяние также не процветают. Из 241912 десятин лугов в губернии более 31 % заливных.

Скотоводством занимаются повсеместно, особенно в уездах Радомысльском, Уманском и Киевском. В 1892 г. числилось в губернии лошадей 316171, рогатого скота 571365 голов, овец простых 879788, овец тонкорунных 5496, коз 7246 6, свиней 345413. В последние годы некоторыми местными землевладельцами были сделаны применения верблюдов для сельскохозяйственных работ. Частных конских заводов числилось в 1889 г. 41, с 214 заводскими жеребцами, 1109 матками (арабских, английских и местных пород).

Пчеловодство в незначительных размерах развито повсюду в губернии (особенно в монастырских владениях); шелководством, водворенным здесь ещё в 1725 г., занимаются больше всего в Таращанском и Уманском уездах.

Садоводством занимаются больше всего в уездах Уманском, Каневском и Таращанском; всего под садами числится 26384 десятины, под огородами — 176300 десятин. Хмелеводство и виноградарство не имеют значения и существуют только на владельческих землях; в ничтожных размерах культивируется и табак. Рыболовство развито во всех селениях приречных, особенно по Днепру, Припяти, Тетереву и Ирпени, но является лишь подсобным промыслом.

Промышленность

Кустарные промыслы мало развиты. Жители, кроме земледелия, занимаются торговлей и ремеслами (преимущественно евреи), работой на фабриках и заводах, извозом и т. п. Предприятий, обложенных раскладочным и 3 % сбором: 1) торговых 2852, с годовым оборотом 58963 тыс. руб. и прибылью 3057150 руб. и 2) промышленных 281, с оборотом 11189900 руб. и прибылью 755670 руб. Главные заводы — сахарные и винокуренные. По свеклосахарному делу Киевская губерния занимает первое место в России. В 1891-92 гг. было свеклосахарных заводов 63, на которых переработано 7842728 берковцев свекловицы. Выработано из неё 8275 тыс. пудов сахара и 3318 тыс. пудов патоки. Рафинирование сахара производилось на 2 свеклосахарно-рафинадных и на 3 рафинадных заводах; выделано рафинада 2,7 млн пудов. За последнее десятилетие число свеклосахарных заводов уменьшилось, но производство их увеличилось более чем вдвое. Плантаций у них 74891 десятина, рабочих — 25664 человека. Получено акциза с сахара 14511639 руб. и, кроме того, патентного сбора 55009 руб. Винокуренных заводов в 1893 г. действовало 76, с производством на 10865000 руб. 54 завода пользуются правами сельскохозяйственного винокурения. Выкурено 1463308 ведер спирта. На 4 дрожже-винокуренных заводах выкурено 11367960 град. и добыто дрожжей 2551752½ фунта. Вывезено за границу спирта 60894 ведра. На местное употребление израсходовано безводного спирта 89758267 град. Оптовых складов 286. Водочный завод 1, пиво-медоваренных заводов 12, пивоваренных 2 и медоваренных 13. Пива выделано 942,6 тыс. ведер, меда 6,6 тыс. Раздробительной продажей питей занимались 3 ведерные лавки, 266 ренсковых погребов, 140 погребов виноградных вин, 2567 трактиров и гостиниц при почтовых станциях, 114 буфетов, 883 винные и 183 пивные лавки и 18 временных выставок для продажи. Всех табачных фабрик было 16; они выбрали бандеролей на 1741316 руб. На фабрики поступило листового табака иностранного 2512 пудов, туземного (кроме махорки) 88198 пудов и махорки 148178 пудов. Уксус выделывали 6 заводов, лак — 1 завод. Нефтяные продукты обрабатывались на 3 заводах. Из остальных фабрик и заводов было стеклянных 6, суконных 4, писчебумажных 3, лесопилен 31, мыловаренных 1, воско-свечных 8, кожевенных 229, кафельных 3, кирпичных 65, фаянсовых 5, каменоломен 1, буроугольная копь 1, машиностроительных 3, чугунолитейных и слесарно-механических 24, паровых мельниц 13, водяных 55, экипажных заведений 6, земледельческих машин и орудий 1, искусственных минеральных вод 15 и т. д. По сведениям за 1889 г., машиностроительные заводы имели производство на 1914 тыс. руб., кожевенные на 1129 тыс. руб., мукомольные на 6940 тыс. руб., лесопильни на 613 тыс. руб., бумажные на 541 тыс. руб., кирпичные на 451 тыс. руб. Всех фабрик и заводов в 1892 г. считалось 119; на них работало 4978 человек. Торговых документов выдано в 1893 г. 46160. Из ярмарок самое важное значение имеет Сретенская (контракты) в Киеве и бердичевская — Успенская. В 1890-91 гг. отправлено из губерний пшеницы 9673 тыс. пудов, ржи 1034 тыс. пудов, овса 839 тыс. пудов, ячменя 496 тыс. пудов, муки пшеничной 1087 тыс. пудов, ржаной 212 тыс. пудов. Главными станциями отправления по железным дорогам служат Белая Церковь, Шпола, Ольшаница, Каменка и Фундуклеевка; по Днепру — Ржищево и Прохоровка. По рекам Киевской губернии нагружено (1892 г.) и отправлено 2069 судов и 210 плотов, с кладью всего до 4557 тыс. пудов и ценностью на 5909 тыс. руб., а прибыло и разгрузилось 2702 судна и 722 плота, с товаром до 9614363 пудов, на 4690770 руб.

Через Киевскую губернию проходит несколько железных дорог. От станции Казатин идут 3 ветви — на Брест-Литовск, Одессу и Умань. От станции Вапнярка до Христиновки, на 110 вёрст, идет отдельная железнодорожная ветвь. От станции Фастов идет железная дорога до станции Знаменки Харьково-Николаевской железной дороги. На Фастовской дороге от станции Цветково отделяется линия до Шполы, а от станции Бобринской — к городу Черкассы. Кроме этих главных ветвей существуют ещё несколько побочных на 3-5 вёрст, проведенных к сахарным заводам. Пароходное сообщение в губернии — по Днепру и его притокам. В 1891 г. сберегательных касс было 48; в них оставалось к этому году 3429 тыс. руб., внесено в 1891 г. 3721,5 тыс. руб., истребовано 2512,5 тыс. руб. и осталось 4791,3 тыс. руб. К 1893 г. ссудосберегательных товариществ было 10, с 4762 членами и оборотом в 1269027 р. У городов Киевской губернии в 1891 г. было капиталов 863670 руб.

Образование

Кроме учебных заведений в городе Киеве, мужская и женская гимназии в местечке Белая Церковь (Васильковского уезда), мужская прогимназия и училище земледелия и садоводства в Умани, мужская прогимназия и частное женское училище 1 разряда в городе Черкассы, мужская гимназия и 4-классная женская прогимназия в местечке Златополе Чигиринского уезда, учительская семинария в местечке Коростышев, духовные училища в местечке Богуслав и городах Умани и Черкассах, лесное училище (при черкасском лесничестве). При смелянском 2-классном училище (местечко Смела, Черкасского уезда): а) дополнительный класс конторских знаний и б) технические классы со специальным курсом сахароварения. В том же местечке Смеле частное женское 4-классное училище, а в местечке Городище — сельскохозяйственное низшее училище 1 разряда. В ведении министерства народного просвещения низших учебных заведений было 12 двухклассных мужских и 11 женских городских училищ, 42 одноклассных городских приходских училищ, 20 двухклассных сельских училищ и 129 одноклассных. При 32 училищах были классы для взрослых, с 879 учащимися. Ремесленных и рукодельных классов было 60. Во всех этих училищах 190 законоучителей, 221 учитель, 79 учительниц, 31 учителей пения, 30 учительниц рукоделия, 7 учителей ремесел, остальных 76, всего 634. Из них высших учебных заведений окончило 18, получили специальную подготовку 151 человек, в средних учебных заведениях 278. Учащихся всего 13357 мальчиков и 3585 девочек; поступило в 1893 г. 6149 человек и окончило курс 1823 человека. На содержание училищ поступило из государственной казны 73024 руб., от городских обществ 83954 руб., от сельских обществ 35662 руб., от удельного ведомства 2279 руб., из сбора государственных крестьян 8663 руб., платы за учение 25313 руб., пожертвований частных лиц 51867 руб., % с капиталов 9381 руб., всего 290144 руб. Церковно-приходских школ считалось 862, из них двуклассных 23. В церковно-приходских школах и в школах грамоты считался 79731 учащийся. Частных учебных заведений было 32, главным образом в городе Киеве. Еврейских училищ было казенных 2-классных 1, 1-классных 2 и частных мужских 11, женских 9, талмуд-тор 5, хедеров 222, всего 250. Немецких школ было 17, с 690 учащимися (из них 324 девочки). Библиотеки (кроме Киева) в городе Бердичеве (общественная), при почтовой конторе в местечке Белая Церковь, в местечке Звенигородке (частная), в местечке Шполе при почтово-телеграфной конторе, в Радомысле (частная), в Умани (частная), в местечке Смеле 1 частная и 1 управления Фастовской дороги и в местечке Златополе (частная).

Богадельни были еврейские в городах Бердичеве, Василькове, местечке Белая Церковь, местечке Смеле; приют для бедных православных в городе Черкассы. Всех врачей в губернии в 1893 г. было 566 (в том числе 278 в Киеве), женщин-врачей 18, фельдшеров 601, лекарских учеников 8, фельдшериц 6, повивальных бабок 299. Больницы есть во всех уездных городах; кроме того, при 65 сахарных заводах были больницы (от 5 до 15 кроватей) и ещё при 8 промышленных заведениях — больницы или приёмные покои. На медицинскую часть израсходовано в 1893 г. 751421 руб. В 1891 г. амбулаторная помощь оказывалась в 95 пунктах и ею воспользовались 222191 человек. Специальных амбулаторий было 4 (3 частные и 1 Красного Креста). Монастырей и пустынь было 28, из них 9 женских. 13 мужских и 4 женских монастыря находились в городе Киеве и его уезде. Православных церквей и соборов 1562, часовен 52, раскольничьих монастырей 2 и молелен 17, римско-католических 57 костелов и 76 каплиц, протестантских 4 церкви и 13 молитвенных домов, еврейских 84 синагоги и 402 молитвенных дома.

Археология

Киевская губерния в археологическом отношении очень замечательна. По классификации В. Б. Антоновича, курганы губернии разделяются на 3 главных периода:

  • 1) могилы каменного века;
  • 2) скифские курганы
  • и 3) славянские могилы каменного века, которые, в свою очередь, распадаются на три типа:
    • a) курганы небольшие, бедные предметами; в них встречаются отбивные кремневые орудия;
    • b) гробницы без насыпей (встречаются редко; в них попадаются горшки с примитивным орнаментом, полные пережжённых костей, а также полированные кремневые орудия); ** c) большие насыпи (ряд могильных ям, в каждой по 1, 2, 3 скелета; все черепа длинноголовые; вещей мало: встречаются костяные вещи, несколько экземпляров бронзового века; самая характерная черта этого типа — окраска костей охрой, красной железистой краской).

Славянские могилы встречаются в южной части Киевской губернии. Северный предел скифских курганов — линия по Ирпеню (конец леса); на север от неё известен только один курган, на Припяти. В славянских курганах золото встречается очень редко, бронза совсем не встречается; излюбленный их металл — серебро.

В исследовании профессора В. Б. Антоновича (им составлена и археологическая карта губернии, с подробным описанием) и графа А. А. Бобринского: «Курганы и случайные археологические находки близ местечка Смелы» (СПб., 1887 и 1894) указаны интересные находки в курганах К. губернии, а также их литература. Древние пещеры находятся в городе Киеве и в уезде Васильковском, Звенигородском, Каневском, Сквирском, Таращанском, Черкасском, Чигиринском и Липовецком. Остатки древней крепости сохранились в селе Мервине Липовецкого уезда, насыпные валы — в уездах Киевском, Бердичевском, Звенигородском и др. Городищ много в разных уездах; в некоторых из них находили оружие, монеты и др. предметы. Каменные бабы найдены в селе Буки (Сквирского уезда), около города Чигирина и в селе Субботове (Чигиринского уезда). Из сочинения Н. Беляшевского «Монетные клады Киевской губернии» видно, что в Киевской губернии найдено много монетных кладов — аббасидских, тагеридских, саманидских, римских, антиохийских, польских и т. д. В музее университета св. Владимира собрана богатая коллекция древностей Киевской губернии.

Напишите отзыв о статье "Киевская губерния"

Примечания

  1. Полное собрание законов Российской империи 2.218
  2. Полное собрание законов Российской империи 14.392
  3. Полное собрание законов Российской империи 15.228 и 15.233
  4. Полное собрание законов Российской империи 17.594, 17.634 и 17.702
  5. 1894 год
  6. [demoscope.ru/weekly/ssp/rus_lan_97_uezd.php?reg=529 Демоскоп Weekly — Приложение. Справочник статистических показателей]
  7. ЭСБЕ
  8. Полный свод законов, 2.218
  9. Полный свод законов, 14.392
  10. Полный свод законов, 15.228 и 15.233
  11. Полный свод законов 17.594, 17.634 и 17.702
  12. [runivers.ru/lib/detail.php?ID=151214 Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание третье]. — СПб., 1905. — Т. XXIII. Отделение I. — 334-353 с. № 22757
  13. [runivers.ru/lib/detail.php?ID=151214 Полное Собрание Законов Российской Империи. Собрание третье]. — СПб., 1914. — Т. XXXI. Отделение I. — 170-175 с. № 34903

Литература

Литература указана по 1876 г. у П. Семёнова, «Географический словарь» (т. 2, стр. 620 и 621);

  • кроме того, "Памятные книжки Киевской губернии с 1877 по 1894 г. включительно;
  • В. Г. Мозговой, «Киевская губерния»;
  • Мукалов, «География К. губернии» (Киев, 1883);
  • Отчёт попечителя киевского учебного округа за 1893 г.;
  • «Свод статистических материалов, касающихся экономического положения сельского населения Европейской России» (СПб., 1894);
  • Н. С. Петлин, «Описание губерний и областей России в статистическом и экономическом отношениях».
  • [www.blacksearcher.ru/forum/viewtopic.php?t=162 Списки населённых мест Киевской губернии 1900, PDF]
  • Селиванов А. Ф. Киевская губерния // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона : в 86 т. (82 т. и 4 доп.). — СПб., 1890—1907.

Ссылки

  • ЭСБЕ:Киевская губерния
  • [new.runivers.ru/maps/podratlas/27 Карта Киевской губернии из «Атласа» А. А. Ильина 1876 года] (просмотр на движке Google на сайте runivers.ru)
  • [oldbooks.ax3.net/BookLibrary/16000-Kievskaya-guberniya.html Библиотека Царское Село, книги по истории Киевской губернии (Памятные книжки), PDF]
  • [litopys.org.ua/rizne/chionl06.htm В. И. Щербина. Кіевскіе воеводы, губернаторы и генералъ-губернаторы отъ 1654 по 1775 г.]
  • [boxpis.ru/gk-g/v3_3vall_google.php?u=wig_kiiv&l=30.519266&b=50.456663&m=13&dl=00&db=00&nm=osm&nm2=ER3v&sw=2&em_ks=0&kml_n=1&kml_f=boxpis.ru/kml/t_u.kml&lang=ru Губерния на трёхвёрстной военно-топографической карте Европейской России.] (автоматизированный просмотр с современными картами и космическими снимками)

Отрывок, характеризующий Киевская губерния


Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.
– А, милый князь, нет приятнее гостя, – сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. – Франц, в мою спальню вещи князя! – обратился он к слуге, провожавшему Болконского. – Что, вестником победы? Прекрасно. А я сижу больной, как видите.
Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед. Билибин покойно уселся у камина.
Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства. Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по русски (они говорили по французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.
Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем. Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым. Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом. Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место. И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им. Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом. Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы. Его интересовал не вопрос «зачем?», а вопрос «как?». В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение – в этом он находил большое удовольствие. Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.
Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно остроумен. В обществе он постоянно выжидал случая сказать что нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях. Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.
Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные. И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.
Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани. Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии. То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины. Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.
– Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, – сказал он.
Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.
– Ils m'ont recu avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] – заключил он.
Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.
– Cependant, mon cher, – сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, – malgre la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]
Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.
– Как же? Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук? Где же победа?
– Однако, серьезно говоря, – отвечал князь Андрей, – всё таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма…
– Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?
– Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде. Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.
– Отчего же вы не пришли к семи часам утра? Вам надо было притти в семь часов утра, – улыбаясь сказал Билибин, – надо было притти в семь часов утра.
– Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? – тем же тоном сказал князь Андрей.
– Я знаю, – перебил Билибин, – вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином. Это правда, а всё таки, зачем вы его не взяли? И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер… Правда, здесь нет Пратера.
Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.
– Теперь мой черед спросить вас «отчего», мой милый, – сказал Болконский. – Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.
– Именно от этого, мой милый. Voyez vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру! Tout ca est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю – австрийскому двору, за дело до ваших побед? Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда – un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно – хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки. А то это, как нарочно, может только дразнить нас. Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором. Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей. Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!… Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать. C'est comme un fait expres, comme un fait expres. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел? Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.
– Как занята? Вена занята?
– Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.
Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.
– Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, – продолжал Билибин, – и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Murat et tout le tremblement… [Принц Мюрат и все такое…] Вы видите, что ваша победа не очень то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель…
– Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! – сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. – Как же Вена взята? А мост и знаменитый tete de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг? У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, – сказал он.
– Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё таки защищает. А Вена на той стороне. Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать. В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.
– Но это всё таки не значит, чтобы кампания была кончена, – сказал князь Андрей.
– А я думаю, что кончена. И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого. Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffouree de Durenstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, – сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. – Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем. Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main a l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война. Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]
– Но что за необычайная гениальность! – вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. – И что за счастие этому человеку!
– Buonaparte? [Буонапарте?] – вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. – Bu onaparte? – сказал он, ударяя особенно на u . – Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire grace de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].
– Нет, без шуток, – сказал князь Андрей, – неужели вы думаете,что кампания кончена?
– Я вот что думаю. Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла. И она отплатит. А в дурах она осталась оттого, что, во первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество. И потому – entre nous, mon cher [между нами, мой милый] – я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.
– Это не может быть! – сказал князь Андрей, – это было бы слишком гадко.
– Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] – сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.
Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, – он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него. Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.
Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.
Он пробудился…
«Да, всё это было!…» сказал он, счастливо, детски улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.


На другой день он проснулся поздно. Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера. Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина. В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса. С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.
Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les nфtres. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы. Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея. Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.
– Но особенно хорошо, – говорил один, рассказывая неудачу товарища дипломата, – особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это. Видите вы его фигуру при этом?…
– Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим то пользуется этот Дон Жуан, этот ужасный человек!
Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку. Он засмеялся.
– Parlez moi de ca, [Ну ка, ну ка,] – сказал он.
– О, Дон Жуан! О, змея! – послышались голоса.
– Вы не знаете, Болконский, – обратился Билибин к князю Андрею, – что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал – русской армии) – ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.
– La femme est la compagne de l'homme, [Женщина – подруга мужчины,] – произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.
Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.
– Нет, я должен вас угостить Курагиным, – сказал Билибин тихо Болконскому. – Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.
Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике. Князь Андрей и другие обступили обоих.
– Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, – начал Ипполит, значительно оглядывая всех, – sans exprimer… comme dans sa derieniere note… vous comprenez… vous comprenez… et puis si sa Majeste l'Empereur ne deroge pas au principe de notre alliance… [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая… как в своей последней ноте… вы понимаете… вы понимаете… впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза…]
– Attendez, je n'ai pas fini… – сказал он князю Андрею, хватая его за руку. – Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non intervention. Et… – Он помолчал. – On ne pourra pas imputer a la fin de non recevoir notre depeche du 28 novembre. Voila comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил. Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И… Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября. Чем то всё это кончится.]
И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.
– Demosthenes, je te reconnais au caillou que tu as cache dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] – сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.
Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех. Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.
– Ну вот что, господа, – сказал Билибин, – Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни. Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи. Il faut lui faire les honneurs de Brunn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я – общество, вы, Ипполит, разумеется, – женщин.
– Надо ему показать Амели, прелесть! – сказал один из наших, целуя кончики пальцев.
– Вообще этого кровожадного солдата, – сказал Билибин, – надо обратить к более человеколюбивым взглядам.
– Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, – взглядывая на часы, сказал Болконский.
– Куда?
– К императору.
– О! о! о!
– Ну, до свидания, Болконский! До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, – пocлшaлиcь голоса. – Мы беремся за вас.
– Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, – сказал Билибин, провожая до передней Болконского.
– И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, – улыбаясь отвечал Болконский.
– Ну, вообще как можно больше говорите. Его страсть – аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.


На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой. Но после выхода вчерашний флигель адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.
Император Франц принял его, стоя посредине комнаты. Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.
– Скажите, когда началось сражение? – спросил он поспешно.
Князь Андрей отвечал. После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: «здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?» и т. п. Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.
– В котором часу началось сражение? – спросил император.
– Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, – сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.
Но император улыбнулся и перебил его:
– Сколько миль?
– Откуда и докуда, ваше величество?
– От Дюренштейна до Кремса?
– Три с половиною мили, ваше величество.
– Французы оставили левый берег?
– Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.
– Достаточно ли фуража в Кремсе?
– Фураж не был доставлен в том количестве…
Император перебил его.
– В котором часу убит генерал Шмит?…
– В семь часов, кажется.
– В 7 часов. Очень печально! Очень печально!
Император сказал, что он благодарит, и поклонился. Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными. Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова. Вчерашний флигель адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом. Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии Терезии З й степени, которым жаловал его император. Камергер императрицы приглашал его к ее величеству. Эрцгерцогиня тоже желала его видеть. Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями. Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.
Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно. Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией Терезией большого креста, и вся армия получила награды. Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии. Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину. У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.
Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.
– Что такое? – спросил Болконский.
– Ach, Erlaucht? – сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. – Wir ziehen noch weiter. Der Bosewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее. Злодей уж опять за нами по пятам.]
– Что такое? Что? – спрашивал князь Андрей.
Билибин вышел навстречу Болконскому. На всегда спокойном лице Билибина было волнение.
– Non, non, avouez que c'est charmant, – говорил он, – cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене). Ils l'ont passe sans coup ferir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом. Они перешли его без сопротивления.]
Князь Андрей ничего не понимал.
– Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?
– Я от эрцгерцогини. Там я ничего не слыхал.
– И не видали, что везде укладываются?
– Не видал… Да в чем дело? – нетерпеливо спросил князь Андрей.
– В чем дело? Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче завтра они будут здесь.
– Как здесь? Да как же не взорвали мост, когда он минирован?
– А это я у вас спрашиваю. Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.
Болконский пожал плечами.
– Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, – сказал он.
– В этом то и штука, – отвечал Билибин. – Слушайте. Вступают французы в Вену, как я вам говорил. Всё очень хорошо. На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, – говорит один, – вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный tete de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать. Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. – Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.
– Полноте шутить, – грустно и серьезно сказал князь Андрей.
Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.
Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе! Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.
– Полноте шутить, – сказал он.
– Не шучу, – продолжал Билибин, – ничего нет справедливее и печальнее. Господа эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом. Дежурный офицер пускает их в tete de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гасконских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч. Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к tete de pont. Наконец, является сам генерал лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон Маутерн. «Милый неприятель! Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку… император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга». Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в tete de pont, заколачивают пушки, и мост взят. Нет, но что лучше всего, – продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, – это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку. Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит: «Князь, вас обманывают, вот французы!» Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу: «Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, – говорит он, – и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!» C'est genial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arrets. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor. Ce n'est ni betise, ni lachete… [Это гениально. Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта. Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом. Это не то что глупость, не то что подлость…]
– С'est trahison peut etre, [Быть может, измена,] – сказал князь Андрей, живо воображая себе серые шинели, раны, пороховой дым, звуки пальбы и славу, которая ожидает его.
– Non plus. Cela met la cour dans de trop mauvais draps, – продолжал Билибин. – Ce n'est ni trahison, ni lachete, ni betise; c'est comme a Ulm… – Он как будто задумался, отыскивая выражение: – c'est… c'est du Mack. Nous sommes mackes , [Также нет. Это ставит двор в самое нелепое положение; это ни измена, ни подлость, ни глупость; это как при Ульме, это… это Маковщина . Мы обмаковались. ] – заключил он, чувствуя, что он сказал un mot, и свежее mot, такое mot, которое будет повторяться.
Собранные до тех пор складки на лбу быстро распустились в знак удовольствия, и он, слегка улыбаясь, стал рассматривать свои ногти.
– Куда вы? – сказал он вдруг, обращаясь к князю Андрею, который встал и направился в свою комнату.
– Я еду.
– Куда?
– В армию.
– Да вы хотели остаться еще два дня?
– А теперь я еду сейчас.
И князь Андрей, сделав распоряжение об отъезде, ушел в свою комнату.
– Знаете что, мой милый, – сказал Билибин, входя к нему в комнату. – Я подумал об вас. Зачем вы поедете?
И в доказательство неопровержимости этого довода складки все сбежали с лица.
Князь Андрей вопросительно посмотрел на своего собеседника и ничего не ответил.
– Зачем вы поедете? Я знаю, вы думаете, что ваш долг – скакать в армию теперь, когда армия в опасности. Я это понимаю, mon cher, c'est de l'heroisme. [мой дорогой, это героизм.]
– Нисколько, – сказал князь Андрей.
– Но вы un philoSophiee, [философ,] будьте же им вполне, посмотрите на вещи с другой стороны, и вы увидите, что ваш долг, напротив, беречь себя. Предоставьте это другим, которые ни на что более не годны… Вам не велено приезжать назад, и отсюда вас не отпустили; стало быть, вы можете остаться и ехать с нами, куда нас повлечет наша несчастная судьба. Говорят, едут в Ольмюц. А Ольмюц очень милый город. И мы с вами вместе спокойно поедем в моей коляске.
– Перестаньте шутить, Билибин, – сказал Болконский.
– Я говорю вам искренно и дружески. Рассудите. Куда и для чего вы поедете теперь, когда вы можете оставаться здесь? Вас ожидает одно из двух (он собрал кожу над левым виском): или не доедете до армии и мир будет заключен, или поражение и срам со всею кутузовскою армией.
И Билибин распустил кожу, чувствуя, что дилемма его неопровержима.
– Этого я не могу рассудить, – холодно сказал князь Андрей, а подумал: «еду для того, чтобы спасти армию».
– Mon cher, vous etes un heros, [Мой дорогой, вы – герой,] – сказал Билибин.


В ту же ночь, откланявшись военному министру, Болконский ехал в армию, сам не зная, где он найдет ее, и опасаясь по дороге к Кремсу быть перехваченным французами.
В Брюнне всё придворное население укладывалось, и уже отправлялись тяжести в Ольмюц. Около Эцельсдорфа князь Андрей выехал на дорогу, по которой с величайшею поспешностью и в величайшем беспорядке двигалась русская армия. Дорога была так запружена повозками, что невозможно было ехать в экипаже. Взяв у казачьего начальника лошадь и казака, князь Андрей, голодный и усталый, обгоняя обозы, ехал отыскивать главнокомандующего и свою повозку. Самые зловещие слухи о положении армии доходили до него дорогой, и вид беспорядочно бегущей армии подтверждал эти слухи.
«Cette armee russe que l'or de l'Angleterre a transportee, des extremites de l'univers, nous allons lui faire eprouver le meme sort (le sort de l'armee d'Ulm)», [«Эта русская армия, которую английское золото перенесло сюда с конца света, испытает ту же участь (участь ульмской армии)».] вспоминал он слова приказа Бонапарта своей армии перед началом кампании, и слова эти одинаково возбуждали в нем удивление к гениальному герою, чувство оскорбленной гордости и надежду славы. «А ежели ничего не остается, кроме как умереть? думал он. Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других».
Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу. Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров. По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем то наполненные.
На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков. Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди. Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами. Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок. «Voila le cher [„Вот дорогое] православное воинство“, подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.
Желая спросить у кого нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу. Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской. В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками. Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке. Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа. Женщина пронзительно кричала. Увидав князя Андрея, она высунулась из под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из под коврового платка, кричала:
– Адъютант! Господин адъютант!… Ради Бога… защитите… Что ж это будет?… Я лекарская жена 7 го егерского… не пускают; мы отстали, своих потеряли…
– В лепешку расшибу, заворачивай! – кричал озлобленный офицер на солдата, – заворачивай назад со шлюхой своею.
– Господин адъютант, защитите. Что ж это? – кричала лекарша.
– Извольте пропустить эту повозку. Разве вы не видите, что это женщина? – сказал князь Андрей, подъезжая к офицеру.
Офицер взглянул на него и, не отвечая, поворотился опять к солдату: – Я те объеду… Назад!…
– Пропустите, я вам говорю, – опять повторил, поджимая губы, князь Андрей.
– А ты кто такой? – вдруг с пьяным бешенством обратился к нему офицер. – Ты кто такой? Ты (он особенно упирал на ты ) начальник, что ль? Здесь я начальник, а не ты. Ты, назад, – повторил он, – в лепешку расшибу.
Это выражение, видимо, понравилось офицеру.
– Важно отбрил адъютантика, – послышался голос сзади.
Князь Андрей видел, что офицер находился в том пьяном припадке беспричинного бешенства, в котором люди не помнят, что говорят. Он видел, что его заступничество за лекарскую жену в кибиточке исполнено того, чего он боялся больше всего в мире, того, что называется ridicule [смешное], но инстинкт его говорил другое. Не успел офицер договорить последних слов, как князь Андрей с изуродованным от бешенства лицом подъехал к нему и поднял нагайку:
– Из воль те про пус тить!
Офицер махнул рукой и торопливо отъехал прочь.
– Всё от этих, от штабных, беспорядок весь, – проворчал он. – Делайте ж, как знаете.
Князь Андрей торопливо, не поднимая глаз, отъехал от лекарской жены, называвшей его спасителем, и, с отвращением вспоминая мельчайшие подробности этой унизи тельной сцены, поскакал дальше к той деревне, где, как ему сказали, находился главнокомандующий.
Въехав в деревню, он слез с лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли. «Это толпа мерзавцев, а не войско», думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.
Он оглянулся. Из маленького окна высовывалось красивое лицо Несвицкого. Несвицкий, пережевывая что то сочным ртом и махая руками, звал его к себе.
– Болконский, Болконский! Не слышишь, что ли? Иди скорее, – кричал он.
Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что то. Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового. На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства. Выражение это особенно заметно было на всегда смеющемся лице Несвицкого.
– Где главнокомандующий? – спросил Болконский.
– Здесь, в том доме, – отвечал адъютант.
– Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? – спрашивал Несвицкий.
– Я у вас спрашиваю. Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.
– А у нас, брат, что! Ужас! Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, – сказал Несвицкий. – Да садись же, поешь чего нибудь.
– Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, – сказал другой адъютант.
– Где ж главная квартира?
– В Цнайме ночуем.
– А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, – сказал Несвицкий, – и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать. Плохо, брат. Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? – спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.
– Ничего, – отвечал князь Андрей.
Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.
– Что главнокомандующий здесь делает? – спросил он.
– Ничего не понимаю, – сказал Несвицкий.
– Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, – сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.
Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени. Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером. Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита. В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем. Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал. Лицо Козловского было измученное – он, видно, тоже не спал ночь. Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.
– Вторая линия… Написал? – продолжал он, диктуя писарю, – Киевский гренадерский, Подольский…
– Не поспеешь, ваше высокоблагородие, – отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.
Из за двери слышен был в это время оживленно недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом. По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, – по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что нибудь важное и несчастливое.
Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.
– Сейчас, князь, – сказал Козловский. – Диспозиция Багратиону.
– А капитуляция?
– Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.
Князь Андрей направился к двери, из за которой слышны были голоса. Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.
Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение. Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.
– Ну, что, кончил? – обратился он к Козловскому.
– Сию секунду, ваше высокопревосходительство.
Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.
– Честь имею явиться, – повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.
– А, из Вены? Хорошо. После, после!
Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.
– Ну, князь, прощай, – сказал он Багратиону. – Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.
Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах. Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.
– Христос с тобой! – повторил Кутузов и подошел к коляске. – Садись со мной, – сказал он Болконскому.
– Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь. Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.
– Садись, – сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, – мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.
Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.
– Еще впереди много, много всего будет, – сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. – Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, – прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.
Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз. «Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!» подумал Болконский.
– От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, – сказал он.
Кутузов не ответил. Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись. Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею. На лице его не было и следа волнения. Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.


Кутузов чрез своего лазутчика получил 1 го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение. Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России. Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом. Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских
гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом. Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.
Кутузов избрал этот последний выход.
Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст. Достигнуть Цнайма прежде французов – значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме – значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели. Но предупредить французов со всею армией было невозможно. Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.
В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско цнаймской дороги на венско цнаймскую. Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог. Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.
Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены. Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно. Но странная судьба сделала невозможное возможным. Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова. Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова. Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места. Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие. Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона. Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня. Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.
Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма. Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию. Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь. Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско цнаймской дороге. Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.
Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро. Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Голлабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату:
Au prince Murat. Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 a huit heures du matin.
«II m'est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon mecontentement. Vous ne commandez que mon avant garde et vous n'avez pas le droit de faire d'armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d'une campagne. Rompez l'armistice sur le champ et Mariechez a l'ennemi. Vous lui ferez declarer,que le general qui a signe cette capitulation, n'avait pas le droit de le faire, qu'il n'y a que l'Empereur de Russie qui ait ce droit.
«Toutes les fois cependant que l'Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n'est qu'une ruse.Mariechez, detruisez l'armee russe… vous etes en position de prendre son bagage et son artiller.
«L'aide de camp de l'Empereur de Russie est un… Les officiers ne sont rien quand ils n'ont pas de pouvoirs: celui ci n'en avait point… Les Autrichiens se sont laisse jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide de camp de l'Empereur. Napoleon».
[Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г. 8 часов утра.
Я не могу найти слов чтоб выразить вам мое неудовольствие. Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания. Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании. Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля. Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.
Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость. Идите, уничтожьте русскую армию… Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.
Генерал адъютант российского императора обманщик… Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его… Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.
Наполеон.]
Адъютант Бонапарте во всю прыть лошади скакал с этим грозным письмом к Мюрату. Сам Бонапарте, не доверяя своим генералам, со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а 4.000 ный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему.


В четвертом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.
Адъютант Бонапарте еще не приехал в отряд Мюрата, и сражение еще не начиналось. В отряде Багратиона ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили и в близость сражения. Багратион, зная Болконского за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением, объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нем во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, «что тоже было очень важно».
– Впрочем, нынче, вероятно, дела не будет, – сказал Багратион, как бы успокоивая князя Андрея.
«Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков, посылаемых для получения крестика, то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай… пригодится, коли храбрый офицер», подумал Багратион. Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения князя объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать. Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по французски, вызвался проводить князя Андрея.
Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы.
– Вот не можем, князь, избавиться от этого народа, – сказал штаб офицер, указывая на этих людей. – Распускают командиры. А вот здесь, – он указал на раскинутую палатку маркитанта, – собьются и сидят. Нынче утром всех выгнал: посмотрите, опять полна. Надо подъехать, князь, пугнуть их. Одна минута.