Кипрское королевство

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Кипрское королевство
Βασίλειο της Κύπρου

1192 — 1489



Флаг Герб
Столица Никосия
Язык(и) французский; греческий
Религия католицизм, православие
Форма правления монархия
Династия Лузиньяны
Синьор Кипра
 - 11921194 Ги де Лузиньян
Король Кипра
 - 11951205 Амори I
 - 14741489 Катерина Корнаро
История
 -  1192 Основание
 -  1489 аннексировано Венецией
К:Появились в 1192 годуК:Исчезли в 1489 году

Кипрское королевство — государство крестоносцев, созданное на Кипре во время Третьего крестового похода. Просуществовало до 1489 года.





История возникновения

В 1184 году на Кипре, который до этого момента входил в состав Византийской империи, захватил власть двоюродный брат императора Андроника Комнина — Исаак.

В 1191 году Кипр был завоёван Ричардом I Львиное Сердце, королём Англии. Ричард продал Кипр ордену тамплиеров за 100 тысяч безантов, затем, после того как киприоты восстали против тамплиерского правления, в 1192 году выкупил остров обратно и перепродал бывшему иерусалимскому королю Ги де Лузиньяну[1], ставшему в результате первым сеньором Кипра.

Умершему в 1194 году Ги (Гвидо) наследовал его старший брат Амори (Амальрих), который в 1195 году признал над собой сюзеренитет Священной Римской империи и взамен получил от императора Генриха VI титул короля Кипра. 22 сентября 1197 года в Никосии прошла торжественная коронация первого короля Кипра Амори I.

Правящая династия

Династия Лузиньянов прервалась в 1267 году, когда прекратилась мужская линия Лузиньянов. Престол перешёл к принцу из антиохийского княжеского дома Гуго III, сыну сестры короля Генриха I Изабеллы и Генриха Антиохийского, сына князя Боэмунда IV.

Культура

При кипрском королевском дворе 1-й пол XV века создал свою «Кипрскую хронику» Леонтий Махера.

Внешняя политика

Наивысшего политического и экономического могущества Кипрское королевство достигло в период правления королей Гуго IV (1324—1358) и Петра I (1358—1369), власть которых распространялась не только на Кипр, но и на часть территории Антальи[2]. Однако последовавшая за убийством Петра I кипро-генуэзская война 13731374 годов настолько подорвала экономико-политическое положение королевства, что Кипр полностью лишился какого-либо влияния на внешне-политической арене. Кроме того, что Кипрское королевство потеряло все свои материковые владения, король вынужден был передать генуэзцам главный кипрский торговый порт — Фамагусту.

С 1426 года Кипрское королевство находилось в вассальной зависимости от египетского султана, которому оно обязано было выплачивать ежегодную дань в 8000 дукатов.

Конец королевства

Аквитано-Норманно-Лузиньянская династия правила до 1489 года. В 1473 году после смерти короля Жака II у него родился сын Жак III, но и он через год умер. С этого времени Кипр попал под власть Венецианской республики. Номинально королевой считалась вдова Жака II Катерина Корнаро, происходившая из знатного венецианского рода. Она завещала Кипр Венеции, которая в 1489 году официально включила остров в состав своих владений.

Список королей Кипра

 История Республики Кипр

Хронология истории Кипра
Доисторический Кипр
Древний Кипр

Римский Кипр (31 г. до н.э. — 7 в.)

Средние века

Кипрское королевство (1192—1489)

Венецианский Кипр (1489—1570)
Османский Кипр (1571—1914)
Британский Кипр (1915—1960)
Современность

Кипрский конфликт

Турецкое вторжение на Кипр


Портал «Республика Кипр»


См. также

Напишите отзыв о статье "Кипрское королевство"

Примечания

  1. [www.monsalvat.globalfolio.net/rus/dominator/guylusignan/bustron_lusignan/index.php Флорио Бустрон. Ги де Лузиньян — сеньор Кипра.]
  2. Близнюк C.B. Цена королевских войн на Кипре в XIV—XV вв.// Византийский временник, т. 59. С. 91

Литература

  • Близнюк С. В. [vremennik.biz/sites/all/files/%2066_10.pdf Дипломатические отношения Кипра и Генуи 1375—1480 гг. по данным генуэзских юридических документов: ASG, Diversorum Communis Janue.]
  • Близнюк С. В. [rikonti-khalsivar.narod.ru/Kipr0.htm Мир торговли и политики в королевстве крестоносцев на Кипре (1192—1373)]. — М.: Изд-во МГУ, 1994. — 192 с. ISBN 5-211-03128-8
  • Близнюк C. B. [www.vremennik.biz/sites/all/files/59_07_%D0%91%D0%BB%D0%B8%D0%B7%D0%BD%D1%8E%D0%BA%20%D0%A1.%D0%92._%D0%A6%D0%B5%D0%BD%D0%B0%20%D0%BA%D0%BE%D1%80%D0%BE%D0%BB%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D1%85%20%D0%B2%D0%BE%D0%B9%D0%BD%20%D0%BD%D0%B0%20%D0%9A%D0%B8%D0%BF%D1%80%D0%B5%20%D0%B2%20XIV-XV%20%D0%B2%D0%B2.pdf Цена королевских войн на Кипре в XIV—XV вв.// Византийский временник, т. 59. С. 86-95]
  • [www.monsalvat.globalfolio.net/rus/dominator/guylusignan/bustron_lusignan/index.php Бустрон, Флорио. Ги де Лузиньян — сеньор Кипра// Chronique de l’Ile de Chypre, par FLORIO BUSTRON, publiee par M.Rene de Mas Latrie,Chef deBureau au Ministere del’Instruction Publique. Paris, Imprimerie Nationale, M DCCC LXXXVI. Перевод со староитальянского Светланы Блейзизен.]
  • Махера, Леонтий. [www.cyprusexplorer.globalfolio.net/rus/history/maheras-povest-o-zemle-kipr/index.php Повесть о сладкой земле Кипр. Книга II. Гл. 90-281// www.cyprusexplorer.globalfolio.net]
  • [libes.ru/325275.html#TOC_idp5145240 Ришар, Жан. Латино-Иерусалимское королевство. — СПб., Евразия, 2002.// libes.ru]

Отрывок, характеризующий Кипрское королевство

Он ехал к ним не без волнения. Воспоминание о Наташе было самым поэтическим воспоминанием Бориса. Но вместе с тем он ехал с твердым намерением ясно дать почувствовать и ей, и родным ее, что детские отношения между ним и Наташей не могут быть обязательством ни для нее, ни для него. У него было блестящее положение в обществе, благодаря интимности с графиней Безуховой, блестящее положение на службе, благодаря покровительству важного лица, доверием которого он вполне пользовался, и у него были зарождающиеся планы женитьбы на одной из самых богатых невест Петербурга, которые очень легко могли осуществиться. Когда Борис вошел в гостиную Ростовых, Наташа была в своей комнате. Узнав о его приезде, она раскрасневшись почти вбежала в гостиную, сияя более чем ласковой улыбкой.
Борис помнил ту Наташу в коротеньком платье, с черными, блестящими из под локон глазами и с отчаянным, детским смехом, которую он знал 4 года тому назад, и потому, когда вошла совсем другая Наташа, он смутился, и лицо его выразило восторженное удивление. Это выражение его лица обрадовало Наташу.
– Что, узнаешь свою маленькую приятельницу шалунью? – сказала графиня. Борис поцеловал руку Наташи и сказал, что он удивлен происшедшей в ней переменой.
– Как вы похорошели!
«Еще бы!», отвечали смеющиеся глаза Наташи.
– А папа постарел? – спросила она. Наташа села и, не вступая в разговор Бориса с графиней, молча рассматривала своего детского жениха до малейших подробностей. Он чувствовал на себе тяжесть этого упорного, ласкового взгляда и изредка взглядывал на нее.
Мундир, шпоры, галстук, прическа Бориса, всё это было самое модное и сomme il faut [вполне порядочно]. Это сейчас заметила Наташа. Он сидел немножко боком на кресле подле графини, поправляя правой рукой чистейшую, облитую перчатку на левой, говорил с особенным, утонченным поджатием губ об увеселениях высшего петербургского света и с кроткой насмешливостью вспоминал о прежних московских временах и московских знакомых. Не нечаянно, как это чувствовала Наташа, он упомянул, называя высшую аристократию, о бале посланника, на котором он был, о приглашениях к NN и к SS.
Наташа сидела всё время молча, исподлобья глядя на него. Взгляд этот всё больше и больше, и беспокоил, и смущал Бориса. Он чаще оглядывался на Наташу и прерывался в рассказах. Он просидел не больше 10 минут и встал, раскланиваясь. Всё те же любопытные, вызывающие и несколько насмешливые глаза смотрели на него. После первого своего посещения, Борис сказал себе, что Наташа для него точно так же привлекательна, как и прежде, но что он не должен отдаваться этому чувству, потому что женитьба на ней – девушке почти без состояния, – была бы гибелью его карьеры, а возобновление прежних отношений без цели женитьбы было бы неблагородным поступком. Борис решил сам с собою избегать встреч с Наташей, нo, несмотря на это решение, приехал через несколько дней и стал ездить часто и целые дни проводить у Ростовых. Ему представлялось, что ему необходимо было объясниться с Наташей, сказать ей, что всё старое должно быть забыто, что, несмотря на всё… она не может быть его женой, что у него нет состояния, и ее никогда не отдадут за него. Но ему всё не удавалось и неловко было приступить к этому объяснению. С каждым днем он более и более запутывался. Наташа, по замечанию матери и Сони, казалась по старому влюбленной в Бориса. Она пела ему его любимые песни, показывала ему свой альбом, заставляла его писать в него, не позволяла поминать ему о старом, давая понимать, как прекрасно было новое; и каждый день он уезжал в тумане, не сказав того, что намерен был сказать, сам не зная, что он делал и для чего он приезжал, и чем это кончится. Борис перестал бывать у Элен, ежедневно получал укоризненные записки от нее и всё таки целые дни проводил у Ростовых.


Однажды вечером, когда старая графиня, вздыхая и крехтя, в ночном чепце и кофточке, без накладных буклей, и с одним бедным пучком волос, выступавшим из под белого, коленкорового чепчика, клала на коврике земные поклоны вечерней молитвы, ее дверь скрипнула, и в туфлях на босу ногу, тоже в кофточке и в папильотках, вбежала Наташа. Графиня оглянулась и нахмурилась. Она дочитывала свою последнюю молитву: «Неужели мне одр сей гроб будет?» Молитвенное настроение ее было уничтожено. Наташа, красная, оживленная, увидав мать на молитве, вдруг остановилась на своем бегу, присела и невольно высунула язык, грозясь самой себе. Заметив, что мать продолжала молитву, она на цыпочках подбежала к кровати, быстро скользнув одной маленькой ножкой о другую, скинула туфли и прыгнула на тот одр, за который графиня боялась, как бы он не был ее гробом. Одр этот был высокий, перинный, с пятью всё уменьшающимися подушками. Наташа вскочила, утонула в перине, перевалилась к стенке и начала возиться под одеялом, укладываясь, подгибая коленки к подбородку, брыкая ногами и чуть слышно смеясь, то закрываясь с головой, то взглядывая на мать. Графиня кончила молитву и с строгим лицом подошла к постели; но, увидав, что Наташа закрыта с головой, улыбнулась своей доброй, слабой улыбкой.
– Ну, ну, ну, – сказала мать.
– Мама, можно поговорить, да? – сказала Hаташa. – Ну, в душку один раз, ну еще, и будет. – И она обхватила шею матери и поцеловала ее под подбородок. В обращении своем с матерью Наташа выказывала внешнюю грубость манеры, но так была чутка и ловка, что как бы она ни обхватила руками мать, она всегда умела это сделать так, чтобы матери не было ни больно, ни неприятно, ни неловко.
– Ну, об чем же нынче? – сказала мать, устроившись на подушках и подождав, пока Наташа, также перекатившись раза два через себя, не легла с ней рядом под одним одеялом, выпростав руки и приняв серьезное выражение.
Эти ночные посещения Наташи, совершавшиеся до возвращения графа из клуба, были одним из любимейших наслаждений матери и дочери.
– Об чем же нынче? А мне нужно тебе сказать…
Наташа закрыла рукою рот матери.
– О Борисе… Я знаю, – сказала она серьезно, – я затем и пришла. Не говорите, я знаю. Нет, скажите! – Она отпустила руку. – Скажите, мама. Он мил?
– Наташа, тебе 16 лет, в твои года я была замужем. Ты говоришь, что Боря мил. Он очень мил, и я его люблю как сына, но что же ты хочешь?… Что ты думаешь? Ты ему совсем вскружила голову, я это вижу…
Говоря это, графиня оглянулась на дочь. Наташа лежала, прямо и неподвижно глядя вперед себя на одного из сфинксов красного дерева, вырезанных на углах кровати, так что графиня видела только в профиль лицо дочери. Лицо это поразило графиню своей особенностью серьезного и сосредоточенного выражения.
Наташа слушала и соображала.
– Ну так что ж? – сказала она.
– Ты ему вскружила совсем голову, зачем? Что ты хочешь от него? Ты знаешь, что тебе нельзя выйти за него замуж.
– Отчего? – не переменяя положения, сказала Наташа.
– Оттого, что он молод, оттого, что он беден, оттого, что он родня… оттого, что ты и сама не любишь его.
– А почему вы знаете?
– Я знаю. Это не хорошо, мой дружок.
– А если я хочу… – сказала Наташа.
– Перестань говорить глупости, – сказала графиня.
– А если я хочу…
– Наташа, я серьезно…
Наташа не дала ей договорить, притянула к себе большую руку графини и поцеловала ее сверху, потом в ладонь, потом опять повернула и стала целовать ее в косточку верхнего сустава пальца, потом в промежуток, потом опять в косточку, шопотом приговаривая: «январь, февраль, март, апрель, май».
– Говорите, мама, что же вы молчите? Говорите, – сказала она, оглядываясь на мать, которая нежным взглядом смотрела на дочь и из за этого созерцания, казалось, забыла всё, что она хотела сказать.
– Это не годится, душа моя. Не все поймут вашу детскую связь, а видеть его таким близким с тобой может повредить тебе в глазах других молодых людей, которые к нам ездят, и, главное, напрасно мучает его. Он, может быть, нашел себе партию по себе, богатую; а теперь он с ума сходит.