Кириллин, Владимир Алексеевич

Поделись знанием:
Перейти к: навигация, поиск
Владимир Алексеевич Кириллин<tr><td colspan="2" style="text-align: center; border-top: solid darkgray 1px;"></td></tr>
Заместитель Председателя Совета Министров СССР
2 октября 1965 — 22 января 1980
Глава правительства: Алексей Николаевич Косыгин
Председатель Государственного комитета Совета Министров СССР
по науке и технике
2 октября 1965 — 5 июля 1978
Глава правительства: Алексей Николаевич Косыгин
Предшественник: Должность учреждена, Константин Николаевич Руднев как Председатель Госкомитета по координации научно-исследовательских работ СССР
Преемник: Должность упразднена
Председатель Государственного комитета СССР по науке и технике
5 июля 1978 — 22 января 1980
Глава правительства: Алексей Николаевич Косыгин
Предшественник: Должность учреждена
Преемник: Гурий Иванович Марчук
 
Рождение: 7 (20) января 1913(1913-01-20)
Москва, Российская империя
Смерть: 29 января 1999(1999-01-29) (86 лет)
Москва, Российская Федерация
Партия: КПСС с 1937 года
Образование: Московский энергетический институт (1936)
Учёная степень: доктор технических наук (1951), академик АН СССР (1962)
 
Научная деятельность
Научная сфера: энергетика, теплофизика
 
Награды:

<imagemap>: неверное или отсутствующее изображение

Влади́мир Алексе́евич Кири́ллин (1913 — 1999) — советский государственный и партийный деятель, физик, видный учёный в области энергетики. Академик АН СССР (1962; член-корреспондент 1953), вице-президент АН СССР (1963—1965). Член ВКП(б) с 1937 года.





Образование

Окончил Московский энергетический институт в 1936 году.

Биография

Родился в семье известного детского врача Алексея Ивановича Кириллина (1865—1936), служившего в Московской городской детской больнице святого Владимира (позднее — имени И. В. Русакова). Мама — Любовь Алексеевна Кириллина (в девичестве — Егорова) (1883—1934) занималась домашним хозяйством.

После окончания семилетней школы № 16 Бауманского района в июне 1928 года Володя Кириллин продолжил образование на курсах подготовки во втуз при Московском педагогическом техникуме. В июне 1929 года начал работать на Московском электрозаводе, чернорабочий, подручный слесаря, слесарь. В 1931 году поступил на вечернее отделение Московского энергетического института (МЭИ). В мае 1932 года перешёл на работу слесарем в Московскую тепловую сеть «Мосэнерго» (Мостеплосетьстрой). С января 1933 стал учиться на дневном отделении. В июле 1936 года защитил дипломный проект «Сокольническая теплоцентраль мощностью 50 мегаватт при 130 атмосферах» и получил специальность инженера — теплотехника.

После окончания МЭИ работал на Каширской ГРЭС, в октябре 1936 года был призван на военную службу, которую проходил на Военно-морском флоте на Особой мощной электростанции Тихоокеанского флота.

Демобилизовавшись в феврале 1938 года пришёл на работу в Бюро прямоточного котлостроения. В сентябре 1938 года поступил в заочную аспирантуру МЭИ. Начал преподавать в МЭИ, в марте 1939 года перевёлся в очную аспирантуру. Получил (первым в МЭИ) аспирантскую стипендию имени Сталина.

С началом Великой Отечественной войны, в конце августа 1941 года, был призван в вооруженные силы, получил направление на курсы подготовки офицеров морской пехоты, был курсантом, затем — преподавателем. Демобилизовался летом 1943 года.

В 1943 году защитил кандидатскую диссертацию на тему «Теплоемкости реальных газов и их зависимость от температуры и давления».

В 19431954 годах (с перерывом с мая по август 1945 года, когда он служил в составе группы советских войск в Австрии) — партийный организатор, секретарь комитета ВКП(б), заместитель директора и преподаватель кафедры инженерной теплофизики МЭИ. Доцент (1946), профессор (1952). В апреле 1951 года защитил докторскую диссертацию на тему «Исследование термодинамических свойств воды и водяного пара высоких параметров». Эта диссертация была отмечена экспертным советом по теплотехнике Высшей аттестационной комиссии как лучшая диссертационная работа за 1951 год.

В 19541955 годах — заместитель министра высшего образования СССР, в 1955 году — заместитель председателя Государственного комитета по новой технике при СМ СССР.

В 19551962 годах — заведующий Отделом науки, высших учебных заведений и школ ЦК КПСС.

В 19631965 годах — вице-президент АН СССР. В 19651980 годах — заместитель председателя Совета Министров СССР и председатель Государственного комитета СМ СССР по науке и технике.

Член Советского комитета защиты мира.

В 19631966 годах возглавлял правление Всесоюзного просветительского общества «Знание», на этом посту был сменён И. И. Артоболевским.

Председатель Советского Пагуошского комитета (19631964)

Академик АН СССР (1962; член-корреспондент 1953), вице-президент АН СССР (1963—1965).

В 19801985 годах — заведующий Сектором высоких температур Академии наук СССР. В 19851988 годах — академик-секретарь Отделения физико-технических наук и энергетики АН СССР. В 19881994 годах — советник Президиума АН СССР — РАН. Работал в Институте высоких температур АН.

Главный редактор журналов «Теплоэнергетика» (с 1963 года), «Вестник Академии наук СССР» (19631966), «Энергия» (с 1982 года). Был членом редакционной коллеги журналов «Наука и жизнь» и «Инженерно-физического журнала».

Депутат ВС СССР 6—10 созывов. Член ЦК КПСС (1966—1981), кандидат в члены ЦК (1961—1966). Член ЦРК КПСС (1956—1961).

Научные интересы

Основные исследования по теплофизическим свойствам различных веществ, в частности по свойствам воды и водяного пара, тяжёлой воды и её пара при высоких параметрах, по изучению термодинамических свойств большого числа твёрдых веществ при высоких температурах. Научные интересы связаны также с созданием магнитогидродинамических генераторов для прямого преобразования тепловой энергии в электрическую, много сделал для разработки уникальных технологий передачи больших масс энергии на сверхдальние расстояния при ультразвуковом напряжении.

Автор более 160 научных трудов в области термодинамики и физических основ теплотехники.

Память

Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве[1].

Публикации

  • Основы экспериментальной термодинамики, М.—Л., 1950 (совм. с А. Е. Шейдлиным)
  • Термодинамические свойства газов, М., 1953 (совм. с др.)
  • Термодинамика растворов, М.—Л., 1956 (совм. с А. Е. Шейдлиным)
  • Исследование термодинамических свойств веществ, М.—Л., 1963 (совм. с А. Е. Шейдлиным): Тяжелая вода, М.—Л., 1963 (совм. с др.)
  • Техническая термодинамика, 1 изд., М., 1968; 5 изд., М., 2008 (совм. с А. Е. Шейдлиным и В. В. Сычёвым).
  • Страницы истории науки и техники. М., 1986.

Мемуары

«Встречи с интересными людьми» (1994) содержат очерки о выдающихся учёных-современниках, с которыми В. А. Кириллину довелось общаться и работать — академиках Л. А. Арцимовиче, А. П. Виноградове, П. Л. Капице, М. В. Келдыше, М. А. Лаврентьеве, В. С. Мартыновском, Н. Н. Семенове, И. Е. Тамме, А. В. Щегляеве, В. А. Энгельгардте.

Награды и премии

Память

В 2011 году имя Кириллина В. А. было присвоено кафедре инженерной теплофизики МЭИ. На административном здании МЭИ установлена мемориальная доска.

23 января 2013 года, в вестибюле Объединенного института высоких температур РАН, был установлен памятник В. А. Кириллину[3].

Напишите отзыв о статье "Кириллин, Владимир Алексеевич"

Литература

[www.free-lancers.net/posted_files/ND638B67922EB.pdf В. А. Кириллин. Биографический очерк]

Примечания

  1. [www.moscow-tombs.ru/1999/kirillin_va.htm Могила В. А. Кириллина на Новодевичьем кладбище]
  2. [graph.document.kremlin.ru/page.aspx?1;1091723 Указ Президента Российской Федерации от 4 марта 1998 г. № 247]
  3. img-fotki.yandex.ru/get/6730/36256508.31/0_78942_f621d5dc_orig

Ссылки

  • [www.ras.ru/win/db/show_per.asp?P=.id-50711.ln-ru Профиль Владимира Кириллина] на официальном сайте РАН
  • [www.pugwash.ru/history/galery/334.html Биография на сайте Российского Пагуошского комитета при Президиуме РАН]
  • [itf-mpei.ru/history/uchenye-teplofiziki/kirillin-va/ Биографический очерк на сайте кафедры ИТФ МЭИ]
  • [www.knowbysight.info/KKK/03147.asp Биография] // Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898—1991

Отрывок, характеризующий Кириллин, Владимир Алексеевич

– Ну, вот и хорошо, – продолжал полковой командир. – Людям по чарке водки от меня, – прибавил он, чтобы солдаты слышали. – Благодарю всех! Слава Богу! – И он, обогнав роту, подъехал к другой.
– Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, – сказал Тимохин субалтерн офицеру, шедшему подле него.
– Одно слово, червонный!… (полкового командира прозвали червонным королем) – смеясь, сказал субалтерн офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
– Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
– А то нет! Вовсе кривой.
– Не… брат, глазастее тебя. Сапоги и подвертки – всё оглядел…
– Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
– А другой то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан. Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!
– Что, Федешоу!… сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял? Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.
– Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает! Теперь пруссак бунтует. Австрияк его, значит, усмиряет. Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется. А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит! То то и видно, что дурак. Ты слушай больше.
– Вишь черти квартирьеры! Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.
– Дай сухарика то, чорт.
– А табаку то вчера дал? То то, брат. Ну, на, Бог с тобой.
– Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.
– То то любо было, как немцы нам коляски подавали. Едешь, знай: важно!
– А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел. Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.
– Песенники вперед! – послышался крик капитана.
И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать. Барабанщик запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся: «Не заря ли, солнышко занималося…» и кончавшуюся словами: «То то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом…» Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место «Каменскиим отцом» вставляли слова: «Кутузовым отцом».
Оторвав по солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат песенников и зажмурился. Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:
Ах, вы, сени мои, сени!
«Сени новые мои…», подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому то ложками. Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу. Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.
Кутузов со свитой возвращался в город. Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты. Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой. Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.
Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов. За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его. Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:
– Друг сердечный, ты как? – сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.
– Я как? – отвечал холодно Долохов, – как видишь.
Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.
– Ну, как ладишь с начальством? – спросил Жерков.
– Ничего, хорошие люди. Ты как в штаб затесался?
– Прикомандирован, дежурю.
Они помолчали.
«Выпускала сокола да из правого рукава», говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство. Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.
– Что правда, австрийцев побили? – спросил Долохов.
– А чорт их знает, говорят.
– Я рад, – отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.
– Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, – сказал Жерков.
– Или у вас денег много завелось?
– Приходи.
– Нельзя. Зарок дал. Не пью и не играю, пока не произведут.
– Да что ж, до первого дела…
– Там видно будет.
Опять они помолчали.
– Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут… – сказал Жерков.
Долохов усмехнулся.
– Ты лучше не беспокойся. Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.
– Да что ж, я так…
– Ну, и я так.
– Прощай.
– Будь здоров…
… и высоко, и далеко,
На родиму сторону…
Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.


Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией. Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего. Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.
– А… – сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по французски начатый разговор.
– Я только говорю одно, генерал, – говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо сказанное слово. Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. – Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена. Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу. И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой. Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.
И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил: «Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это. И в этом то всё дело».
Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.
– Напротив, – сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, – напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, – закончил он видимо приготовленную фразу.
Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.
– А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, – сказал Кутузов.
Генерал нахмурился. Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку. Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это. Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.
– Дай ка сюда это письмо, – сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. – Вот изволите видеть. – И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: «Wir haben vollkommen zusammengehaltene Krafte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu konnen. Wir konnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ubersetzen, uns auf seine Communikations Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien. Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich Ruseische Armee ausgerustet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die Moglichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient». [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех. Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение. Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает».]
Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.