Китайская история о призраках

Поделись знанием:
(перенаправлено с «Китайская история призраков»)
Перейти к: навигация, поиск
Китайская история о призраках
кит. трад. 倩女幽魂
йель: Sin3 Neui5 Yau1 Wan4
англ. A Chinese Ghost Story
Жанр

боевик
комедия
фэнтези

Режиссёр

Тони Чхин

Продюсер

Цуй Харк

Автор
сценария

Юнь Кайчи[zh]

В главных
ролях

Лесли Чун
Джои Вон[zh]
У Ма[zh]

Оператор

Пхунь Хансан
Сандер Ли
Том Лау
Хорас Вон

Композитор

Ромео Диаз
Джеймс Вон Чим[zh]

Кинокомпания

Cinema City Company Limited

Длительность

98 мин.

Сборы

18 831 638 HK$[1]

Страна

Гонконг Гонконг

Язык

кантонский

Год

1987

IMDb

ID 0093978

К:Фильмы 1987 года

«Китайская история о призраках» («Китайская история призраков», «История китайского призрака») — фильм ужасов с элементами фэнтези режиссёра Тони Чхина, вышедший 18 июля 1987 года.





Сюжет

Средневековый Китай. Молодой странствующий ученый-теолог Лин видит во сне себя с девушкой. В неподходящий момент на них нападает нечто, и он просыпается.

Утром Лин приходит в город, где сильны революционные настроения, вследствие чего активно практикуется розыск и отлов беглых преступников. Воины останавливают людей на улице и сверяют с портретами беглецов. Лин пытается найти ночлег, прикинувшись сборщиком податей, но хозяин раскрывает его и прогоняет. Люди предлагают ему храм Лан-Ро в качестве места, где можно бесплатно переночевать, и показывают дорогу. До места Лин добирается уже ночью. Храм оказывается заброшенным. У входа Лин видит двух сражающихся воинов. В какой-то момент герой случайно оказывается между ними. Тогда воины сообщают герою, что эта битва длится уже семь лет с перерывами, в разных местах. Победу неизменно одерживает один из них, а второй, бородач, после каждого поражения упорно преследует своего оппонента Ся-Ху. Бородач обвиняет врага в несобранности, в ответ получает обвинение в излишней эмоциональности. Лин пытается примирить их, используя "прописные истины", и тогда Ся-Ху убирает меч, сказав Лину, что сбит его импровизированной проповедью с боевого настроя, и уходит. Оставшийся бородач в грубой форме сообщает Лину, что это очень опасное место, от которого лучше держаться подальше, и неожиданно взлетает вверх и исчезает. Лин, несмотря на предупреждение, остается ночевать в храме. В открытое окно за ним наблюдает та самая девушка, которую он видел во сне в начале фильма. Потом она улетает по воздуху, закрыв окно.

Ся-Ху, перевязывает рану, полученную в битве с бородачом, намоченной в реке тряпкой. В той же реке умывается девушка. Увидев её, воин бежит за ней и догоняет и валит на землю.

Лин ложится спать. На своей подстилке он неожиданно обнаруживает пятно крови. В этот момент происходит резкое дуновение ветра, и на чердаке храма начинают шевелиться лежащие там многочисленные трупы. Нечто через рот проникает в тело Ся-Ху и превращает его в такой же труп. К убитому подбегает бородач, намеренный похоронить его достойно. Но труп оживает и пытается напасть на бывшего врага, и тот вонзает ему в голову иглу. Вспыхивает синий свет, труп отбрасывает назад, и бородач сжигает его, произнеся заклинание.

Покойники в храме видят Лина и начинают слежку за ним. Услышав подозрительный шум, герой оборачивается, и они прячутся в тень. Решив проверить чердак, Лин начинает забираться туда, но вдруг слышит музыку в окружающем храм лесу. Он идет на звук и видит все ту же девушку, играющую на лютне в беседке, которая говорит,что он зря пришел в эти места. В это время из кустов выбегает бородач. Уронив Лина в реку, девушка сбегает, забыв лютню. Намеренный отдать инструмент, герой хватает его и бежит в лес. Бородач подбегает к беседке, видит, что там никого нет, и преследует Лина по деревьям. Лин натыкается на девушку, которая уверена, что он преследует её. С дерева спрыгивает бородач, и они оба убегают. По дороге девушка рассказывает о воине как об очень опасном человеке, разбойнике, намеренном убить её. Споткнувшись, оба падают рядом с коброй, которая немедленно атакует. Лин пытается затоптать змею ногами, затем подбрасывает её вверх. Девушка закрывает его собой и одновременно дует в сторону змеи, которая сразу завязывается в узел на ветке. Затем девушка рассказывает Лину, что бородач - монах из храма Лан-Ро. Монах выбегает из леса, и они продолжают бежать дальше. Лин предлагает девушке помощь: он отвлечет бородача, чтобы выиграть время для неё. Она соглашается и называет своё имя - Лип Сяо Цинь. Лин обещает прийти к ней следующей ночью и бежит навстречу монаху. Лип взлетает в воздух и приземляется на дереве, с которого наблюдает, как молодой человек пытается отвлечь монаха, изображая крики животных. Монах понимает, что это человек, и обнажает меч. Тогда Лип взлетает и, велев Лину бежать, нападает на монаха. Монах кидает в неё иглу наподобие той, с помощью которой он победил Ся-Ху, не заметив, что за битвой из кустов наблюдает кто-то третий. Из земли неожиданно вырастает длинная ветка, в которую вонзается игла. Ветка вспыхивает, и наблюдатель улетает по воздуху. Женский голос из леса дразнит монаха и объясняет, что все, кто погиб в этом лесу, погибли заслуженно. Монах одним дуновением задувает горящую ветку и обещает убить невидимую собеседницу. Решившись выбраться из кустов, Лин видит рядом кусок белой ткани с письмом от Сяо Цинь "у тебя золотое сердце, но нам лучше больше не видеться".

Живые мертвецы в храме начинают спускаться вниз. Вошедший Лин случайно опрокидывает лестницу, и все трупы проваливаются сквозь пол, проломив его. Закрыв дыру, Лин ложится спать. Утром в храм приходит монах и велит герою уходить, так как в этих местах водятся привидения. Лин случайно падает в дыру, в которой прячутся мертвецы, но монах вовремя вытаскивает его - покойники успевают только оторвать кусок рубахи. Позже Лин случайно роняет в дыру тушечницу и спускается за ней, придавив лестницей одного из покойников. Совершенно случайно отбросив подвернувшуюся доску, он сбивает с ног мертвых, намеренных напасть на него. Затем герой открывает окно, в помещение попадает солнечный свет, и трупы испаряются. Лин так ничего и не замечает. Отвернувшись от окна, он находит тушечницу в луже слизи, оставшейся от трупов.

В городе люди удивлены тому, что Лин провел ночь в храме Лан-Ро и выжил. Отвечая на вопросы толпы, герой видит проходящую по улице свадебную процессию, в которой в качестве невесты выступает Сяо Цинь. Когда процессия проходит, Лин идет в лавку живописи, где ранее видел портрет Сяо Цинь. Портрета в лавке не оказывается, хотя его никто не покупал.

Ночью Лин возвращается к беседке, но услышав шорох в лесу, убегает и вскоре видит большой дом, а в его окне - Сяо Цинь. Увидев героя, она закрывает окно. Тогда он забирается наверх по дереву. Поняв, что от избавиться Лина не удастся, она прячет его в воду, так как к её комнате подходит хозяйка дома, обладающая чутким обонянием. Хозяйка обвиняет Сяо Цинь в том, что та прячет живого человека, и избивает её плетью, после чего требует найти этого человека, угрожая уничтожить урну с прахом виновной, в результате чего от неё не останется даже призрака. Также хозяйка напоминает Сяо Цинь о помолвке с неким Черным Властелином, свадьба с которым состоится через три дня. Сестры наряжают её в подвенечное платье. В это время Лин на секунду выныривает, чтобы глотнуть воздуха, и хозяйка чует его. Чтобы отвлечь её, Сяо Цинь якобы случайно рвет платье. Затем она выставляет хозяйку и сестер из комнаты, объясняя это желанием принять ванну. Когда все уходят, она выгоняет Лина, пообещав прийти к нему в храм. Придя, она дарит Лину тот самый портрет, пропавший из городской лавки, и требует, чтобы он ушел.

Утром в городе Лин видит объявление о розыске того самого монаха.

Вечером он собирается в дорогу и зовет с собой Сяо Цинь. Они признаются друг другу в любви, затем Сяо Цинь объясняет, что она не человек, и улетает, велев ему уйти вместе с монахом. Вскоре Лин натыкается на её сестер. Они намерены отдать его хозяйке, но на помощь приходит монах, который убивает одну из них. Сяо Цинь тоже оказывается рядом. Лин призывает её поехать с ним в город к судье и рассказать о новом преступлении бородача. Она отказывается и исчезает. Он едет в суд один. Там выясняется, что разыскиваемый преступник недавно пойман и просто похож на бородача (единственное отличие - у преступника есть шрам). За защиту от бородача судья требует больших денег. Бородача также приводят. Судья не верит в историю об убийстве и требует доказательств, спрашивает о месте преступления. Лин называет храм Лан-Ро, и в зале суда сразу гаснет огонь, начинает дуть сильный ветер, люди впадают в панику. Бородач втолковывает Лину, что убитая была привидением, как и все, кого он видел в том доме. Судья и его помощник смеются и прекращают следствие. Бородач сообщает, что в доме в лесу давно никто не живет, там только кладбище. В доказательство он приводит героя на это место, и там действительно оказывается кладбище. Лин окончательно убеждается, что Сяо Цинь - призрак. Монах велит ему уехать из этих мест, но вскоре меняет решение. Он намерен использовать Лина в качестве приманки для призраков. Для защиты монах дает Лину колокольчик, чтобы можно было позвать на помощь, и "бриллиантовую сутру", отгоняющую призраков.

Ночью Сяо Цинь приходит. Она расстроена из-за того, что Лин больше не верит ей. Она убеждает его, что не все призраки - воплощение зла, и называет единственный способ спасти её от хозяйки - похоронить урну с её прахом на семейном кладбище. Лин предупреждает её, что монах хочет убить всех здешних призраков. В этот момент поднимается ветер, корни деревьев вылезают из земли, и герои пытаются сбежать, но храм опутывает длинный язык лесной хозяйки. Лин пытается отогнать хозяйку "бриллиантовой сутрой", но не получается. На помощь приходит Сяо Цинь, но хозяйка захватывает её, и он велит Лину бежать, не оглядываясь. Тем не менее, он оглядывается, и плащ Сяо Цинь, указывающий ему дорогу, пропадает. На Лина нападает лесная хозяйка, но его спасает подоспевший монах. Он прогоняет хозяйку с помощью меча добрых дел и берется за Сяо Цинь, которую ранит иглой. В это время возвращается хозяйка, и Лин, пользуясь тем, что монах отвлекся, спасает возлюбленную. Монах, захваченный хозяйкой, велит ему бежать. Хозяйка захватывает Лина щупальцами, но монах перерубает их, и она сбегает, взяв с собой Сяо Цинь.

Днем герои отправляются в часовню, где спрятан прах Сяо Цинь. Она выходит из урны со своим прахом. Дав им с Лином побыть наедине, бородач уходит. Вскоре он начинает слышать странные шорохи и понимает, что призраки готовы к нападению. Сяо Цинь неожиданно пропадает, и герои понимают, что её забрали. С помощью меча добрых дел они проникают в ад, где их ждет Черный Властелин со своей гвардией. Монах отдает Лину меч и отправляет его на помощь Сяо Цинь, а на себя берет гвардию Властелина. Лин освобождает возлюбленную и возвращает бородачу меч. Черный Властелин похищает души Лина и монаха, и Сяо Цинь, чтобы спасти их, пронзает злого духа мечом. Души героев возвращаются в тела, множество других душ также освобождаются. От поднявшегося ветра из-под одежды Лина вылетают листы с "бриллиантовой сутрой", которые облепляют Черного Властелина. Он испытывает боль. Монах добивает его мечом. Герои возвращаются на землю, где Сяо Цинь обретает покой. Лин с бородачом уезжают, поставив ей памятник.

В ролях

  • Лесли Чун — Лин, странствующий теолог;
  • Джои Вон[zh] — Лип Сяо Цинь, девушка-призрак;
  • У Ма[zh] — монах-бородач, воин и экзорцист;
  • Лам Вай — Ся-Ху, воин, давний антагонист бородача;
  • Лау Сиумин[zh] — лесная хозяйка, предводительница призраков в окрестностях храма Лан-Ро;
  • Вон Чин[zh] — городской судья;
  • Дэвид Ву[zh] — секретарь суда;
  • Хуан Ха — хозяин гостиницы, отказавший Лину в ночлеге;
  • Си Мэйи — торговец картинами.

Факты

  • Лесная хозяйка и Черный Властелин в китайской мифологии не фигурируют.
  • Прототипом Черного Властелина, возможно, является Саурон из эпопеи Дж. Р. Р. Толкиена "Властелин колец", но явного сходства между ними не наблюдается.
  • Бриллиантовая (она же алмазная) сутра существует, но к изгнанию злых духов не имеет никакого отношения. В ней описываются поведение и образ мыслей бодхисаттв. В фильме фигурирует её копия на санскрите, однако в III-IV веках сутра была переведена на китайский язык.
  • Оружие, используемое бородачом в битвах с призраками, в китайской мифологии также не имеет реальных прототипов.

Напишите отзыв о статье "Китайская история о призраках"

Примечания

  1. [ipac.hkfa.lcsd.gov.hk/ipac/cclib/search/showBib.jsp?f=e&id=65537120064005 Профиль фильма] в базе Гоконгского Киноархива при Департаменте культуры и отдыха правительства Гонконга.

Отрывок, характеризующий Китайская история о призраках

– Вы его видели, тетушка? – сказала княжна Марья спокойным голосом, сама не зная, как это она могла быть так наружно спокойна и естественна.
Когда Ростов вошел в комнату, княжна опустила на мгновенье голову, как бы предоставляя время гостю поздороваться с теткой, и потом, в самое то время, как Николай обратился к ней, она подняла голову и блестящими глазами встретила его взгляд. Полным достоинства и грации движением она с радостной улыбкой приподнялась, протянула ему свою тонкую, нежную руку и заговорила голосом, в котором в первый раз звучали новые, женские грудные звуки. M lle Bourienne, бывшая в гостиной, с недоумевающим удивлением смотрела на княжну Марью. Самая искусная кокетка, она сама не могла бы лучше маневрировать при встрече с человеком, которому надо было понравиться.
«Или ей черное так к лицу, или действительно она так похорошела, и я не заметила. И главное – этот такт и грация!» – думала m lle Bourienne.
Ежели бы княжна Марья в состоянии была думать в эту минуту, она еще более, чем m lle Bourienne, удивилась бы перемене, происшедшей в ней. С той минуты как она увидала это милое, любимое лицо, какая то новая сила жизни овладела ею и заставляла ее, помимо ее воли, говорить и действовать. Лицо ее, с того времени как вошел Ростов, вдруг преобразилось. Как вдруг с неожиданной поражающей красотой выступает на стенках расписного и резного фонаря та сложная искусная художественная работа, казавшаяся прежде грубою, темною и бессмысленною, когда зажигается свет внутри: так вдруг преобразилось лицо княжны Марьи. В первый раз вся та чистая духовная внутренняя работа, которою она жила до сих пор, выступила наружу. Вся ее внутренняя, недовольная собой работа, ее страдания, стремление к добру, покорность, любовь, самопожертвование – все это светилось теперь в этих лучистых глазах, в тонкой улыбке, в каждой черте ее нежного лица.
Ростов увидал все это так же ясно, как будто он знал всю ее жизнь. Он чувствовал, что существо, бывшее перед ним, было совсем другое, лучшее, чем все те, которые он встречал до сих пор, и лучшее, главное, чем он сам.
Разговор был самый простой и незначительный. Они говорили о войне, невольно, как и все, преувеличивая свою печаль об этом событии, говорили о последней встрече, причем Николай старался отклонять разговор на другой предмет, говорили о доброй губернаторше, о родных Николая и княжны Марьи.
Княжна Марья не говорила о брате, отвлекая разговор на другой предмет, как только тетка ее заговаривала об Андрее. Видно было, что о несчастиях России она могла говорить притворно, но брат ее был предмет, слишком близкий ее сердцу, и она не хотела и не могла слегка говорить о нем. Николай заметил это, как он вообще с несвойственной ему проницательной наблюдательностью замечал все оттенки характера княжны Марьи, которые все только подтверждали его убеждение, что она была совсем особенное и необыкновенное существо. Николай, точно так же, как и княжна Марья, краснел и смущался, когда ему говорили про княжну и даже когда он думал о ней, но в ее присутствии чувствовал себя совершенно свободным и говорил совсем не то, что он приготавливал, а то, что мгновенно и всегда кстати приходило ему в голову.
Во время короткого визита Николая, как и всегда, где есть дети, в минуту молчания Николай прибег к маленькому сыну князя Андрея, лаская его и спрашивая, хочет ли он быть гусаром? Он взял на руки мальчика, весело стал вертеть его и оглянулся на княжну Марью. Умиленный, счастливый и робкий взгляд следил за любимым ею мальчиком на руках любимого человека. Николай заметил и этот взгляд и, как бы поняв его значение, покраснел от удовольствия и добродушно весело стал целовать мальчика.
Княжна Марья не выезжала по случаю траура, а Николай не считал приличным бывать у них; но губернаторша все таки продолжала свое дело сватовства и, передав Николаю то лестное, что сказала про него княжна Марья, и обратно, настаивала на том, чтобы Ростов объяснился с княжной Марьей. Для этого объяснения она устроила свиданье между молодыми людьми у архиерея перед обедней.
Хотя Ростов и сказал губернаторше, что он не будет иметь никакого объяснения с княжной Марьей, но он обещался приехать.
Как в Тильзите Ростов не позволил себе усомниться в том, хорошо ли то, что признано всеми хорошим, точно так же и теперь, после короткой, но искренней борьбы между попыткой устроить свою жизнь по своему разуму и смиренным подчинением обстоятельствам, он выбрал последнее и предоставил себя той власти, которая его (он чувствовал) непреодолимо влекла куда то. Он знал, что, обещав Соне, высказать свои чувства княжне Марье было бы то, что он называл подлость. И он знал, что подлости никогда не сделает. Но он знал тоже (и не то, что знал, а в глубине души чувствовал), что, отдаваясь теперь во власть обстоятельств и людей, руководивших им, он не только не делает ничего дурного, но делает что то очень, очень важное, такое важное, чего он еще никогда не делал в жизни.
После его свиданья с княжной Марьей, хотя образ жизни его наружно оставался тот же, но все прежние удовольствия потеряли для него свою прелесть, и он часто думал о княжне Марье; но он никогда не думал о ней так, как он без исключения думал о всех барышнях, встречавшихся ему в свете, не так, как он долго и когда то с восторгом думал о Соне. О всех барышнях, как и почти всякий честный молодой человек, он думал как о будущей жене, примеривал в своем воображении к ним все условия супружеской жизни: белый капот, жена за самоваром, женина карета, ребятишки, maman и papa, их отношения с ней и т. д., и т. д., и эти представления будущего доставляли ему удовольствие; но когда он думал о княжне Марье, на которой его сватали, он никогда не мог ничего представить себе из будущей супружеской жизни. Ежели он и пытался, то все выходило нескладно и фальшиво. Ему только становилось жутко.


Страшное известие о Бородинском сражении, о наших потерях убитыми и ранеными, а еще более страшное известие о потере Москвы были получены в Воронеже в половине сентября. Княжна Марья, узнав только из газет о ране брата и не имея о нем никаких определенных сведений, собралась ехать отыскивать князя Андрея, как слышал Николай (сам же он не видал ее).
Получив известие о Бородинском сражении и об оставлении Москвы, Ростов не то чтобы испытывал отчаяние, злобу или месть и тому подобные чувства, но ему вдруг все стало скучно, досадно в Воронеже, все как то совестно и неловко. Ему казались притворными все разговоры, которые он слышал; он не знал, как судить про все это, и чувствовал, что только в полку все ему опять станет ясно. Он торопился окончанием покупки лошадей и часто несправедливо приходил в горячность с своим слугой и вахмистром.
Несколько дней перед отъездом Ростова в соборе было назначено молебствие по случаю победы, одержанной русскими войсками, и Николай поехал к обедне. Он стал несколько позади губернатора и с служебной степенностью, размышляя о самых разнообразных предметах, выстоял службу. Когда молебствие кончилось, губернаторша подозвала его к себе.
– Ты видел княжну? – сказала она, головой указывая на даму в черном, стоявшую за клиросом.
Николай тотчас же узнал княжну Марью не столько по профилю ее, который виднелся из под шляпы, сколько по тому чувству осторожности, страха и жалости, которое тотчас же охватило его. Княжна Марья, очевидно погруженная в свои мысли, делала последние кресты перед выходом из церкви.
Николай с удивлением смотрел на ее лицо. Это было то же лицо, которое он видел прежде, то же было в нем общее выражение тонкой, внутренней, духовной работы; но теперь оно было совершенно иначе освещено. Трогательное выражение печали, мольбы и надежды было на нем. Как и прежде бывало с Николаем в ее присутствии, он, не дожидаясь совета губернаторши подойти к ней, не спрашивая себя, хорошо ли, прилично ли или нет будет его обращение к ней здесь, в церкви, подошел к ней и сказал, что он слышал о ее горе и всей душой соболезнует ему. Едва только она услыхала его голос, как вдруг яркий свет загорелся в ее лице, освещая в одно и то же время и печаль ее, и радость.
– Я одно хотел вам сказать, княжна, – сказал Ростов, – это то, что ежели бы князь Андрей Николаевич не был бы жив, то, как полковой командир, в газетах это сейчас было бы объявлено.
Княжна смотрела на него, не понимая его слов, но радуясь выражению сочувствующего страдания, которое было в его лице.
– И я столько примеров знаю, что рана осколком (в газетах сказано гранатой) бывает или смертельна сейчас же, или, напротив, очень легкая, – говорил Николай. – Надо надеяться на лучшее, и я уверен…
Княжна Марья перебила его.
– О, это было бы так ужа… – начала она и, не договорив от волнения, грациозным движением (как и все, что она делала при нем) наклонив голову и благодарно взглянув на него, пошла за теткой.
Вечером этого дня Николай никуда не поехал в гости и остался дома, с тем чтобы покончить некоторые счеты с продавцами лошадей. Когда он покончил дела, было уже поздно, чтобы ехать куда нибудь, но было еще рано, чтобы ложиться спать, и Николай долго один ходил взад и вперед по комнате, обдумывая свою жизнь, что с ним редко случалось.
Княжна Марья произвела на него приятное впечатление под Смоленском. То, что он встретил ее тогда в таких особенных условиях, и то, что именно на нее одно время его мать указывала ему как на богатую партию, сделали то, что он обратил на нее особенное внимание. В Воронеже, во время его посещения, впечатление это было не только приятное, но сильное. Николай был поражен той особенной, нравственной красотой, которую он в этот раз заметил в ней. Однако он собирался уезжать, и ему в голову не приходило пожалеть о том, что уезжая из Воронежа, он лишается случая видеть княжну. Но нынешняя встреча с княжной Марьей в церкви (Николай чувствовал это) засела ему глубже в сердце, чем он это предвидел, и глубже, чем он желал для своего спокойствия. Это бледное, тонкое, печальное лицо, этот лучистый взгляд, эти тихие, грациозные движения и главное – эта глубокая и нежная печаль, выражавшаяся во всех чертах ее, тревожили его и требовали его участия. В мужчинах Ростов терпеть не мог видеть выражение высшей, духовной жизни (оттого он не любил князя Андрея), он презрительно называл это философией, мечтательностью; но в княжне Марье, именно в этой печали, выказывавшей всю глубину этого чуждого для Николая духовного мира, он чувствовал неотразимую привлекательность.
«Чудная должна быть девушка! Вот именно ангел! – говорил он сам с собою. – Отчего я не свободен, отчего я поторопился с Соней?» И невольно ему представилось сравнение между двумя: бедность в одной и богатство в другой тех духовных даров, которых не имел Николай и которые потому он так высоко ценил. Он попробовал себе представить, что бы было, если б он был свободен. Каким образом он сделал бы ей предложение и она стала бы его женою? Нет, он не мог себе представить этого. Ему делалось жутко, и никакие ясные образы не представлялись ему. С Соней он давно уже составил себе будущую картину, и все это было просто и ясно, именно потому, что все это было выдумано, и он знал все, что было в Соне; но с княжной Марьей нельзя было себе представить будущей жизни, потому что он не понимал ее, а только любил.
Мечтания о Соне имели в себе что то веселое, игрушечное. Но думать о княжне Марье всегда было трудно и немного страшно.
«Как она молилась! – вспомнил он. – Видно было, что вся душа ее была в молитве. Да, это та молитва, которая сдвигает горы, и я уверен, что молитва ее будет исполнена. Отчего я не молюсь о том, что мне нужно? – вспомнил он. – Что мне нужно? Свободы, развязки с Соней. Она правду говорила, – вспомнил он слова губернаторши, – кроме несчастья, ничего не будет из того, что я женюсь на ней. Путаница, горе maman… дела… путаница, страшная путаница! Да я и не люблю ее. Да, не так люблю, как надо. Боже мой! выведи меня из этого ужасного, безвыходного положения! – начал он вдруг молиться. – Да, молитва сдвинет гору, но надо верить и не так молиться, как мы детьми молились с Наташей о том, чтобы снег сделался сахаром, и выбегали на двор пробовать, делается ли из снегу сахар. Нет, но я не о пустяках молюсь теперь», – сказал он, ставя в угол трубку и, сложив руки, становясь перед образом. И, умиленный воспоминанием о княжне Марье, он начал молиться так, как он давно не молился. Слезы у него были на глазах и в горле, когда в дверь вошел Лаврушка с какими то бумагами.